Элис Кова – Академия Аркан (страница 23)

— Приветствую, посвящённые, — говорит она голосом доброжелательным, но уверенным. Строгий, но тёплый. Наверное, она была Монетой в своё время. — Я Леди Рейтана Даскфлэйм, главный преподаватель по нанесению чернил. Вы можете называть меня Леди или Профессор Даскфлэйм.

— Ваш первый год в академии будет равномерно разделён между тремя аспектами магии таро: нанесением чернил, применением и толкованием. Каждому аспекту соответствует отдельное испытание в рамках Трёх Мечей, которые проходят зимой. Каждое утро по четыре часа вы будете получать обучение по одному из этих направлений.

— После обеда вам предоставляется время для самостоятельной практики, чтобы подготовиться к зимним экзаменам. Преподаватели будут находиться в своих кабинетах, примыкающих к классам, и будут доступны для дополнительных консультаций. Помощники преподавателей также будут рядом.

— Есть ли вопросы? — Она облокачивается на стол, скрестив руки. Никто не подаёт голос. — Отлично. Тогда последнее организационное замечание: выбранные вами столы останутся за вами на весь первый год. Вы можете вставить своё имя в специальную табличку на передней части стола и закрыть ящики на ключ, который лежит в верхнем ящике. Не забудьте взять его с собой. Только не оставляйте здесь ничего, что может понадобиться завтра на занятиях по применению или послезавтра — по толкованию, так как они будут проходить в других классах.

— А теперь начнём с основ. — И, покончив с вводной частью, она переходит к лекции.

Я надеялась, что у меня будет некоторое преимущество в нанесении чернил и применении карт. Хотела чему-то научиться, но не особо рассчитывала на это. Нанесение чернил для меня — вторая натура, даже если технически это всегда было для меня незаконно. Но это занятие… будто идёт на совершенно ином языке.

Попытки записывать только вызывают раздражение. Всё настолько выверено и педантично. В её подаче нет ни капли души. Дизайн карты трактуется как формула. Один человек с завязанными глазами, два меча, на фоне моря — все элементы карты Двойка Мечей расписаны до мельчайших деталей. А ещё эти замысловатые рамки, уникальные для каждой масти, которые «удерживают силу» карты… и Рейтана продолжает разглагольствовать об этом без конца.

— Каждая линия на вашей карте должна иметь назначение. Именно по этим каналам течёт магия, и в них же она удерживается, — наставляет Рейтана, проходя между рядами, пока мы работаем. Она останавливается возле моего стола. Я не поднимаю голову, пока её указка слегка не постукивает по моим костяшкам. — Очистите линии, мисс Редуин, если не хотите, чтобы ваше применение карт оказалось таким же хаотичным, как эти наброски. Смотрите сюда…

Она подходит к одному из плакатов на стене и указывает на изящные завитки.

Эти рамки не имеют значения.

Слова весят на языке, но я удерживаю их при себе. Сегодня в голове прояснилось, и я не позволю эмоциям взять верх. Даже не заметила, насколько сильно болела голова, пока не съела два приёма пищи и не выпила три графина воды.

— А теперь мы… — Рейтана замолкает посреди фразы. Все поворачиваются, чтобы увидеть, что привлекло её внимание.

— Ректор, — произносит она и склоняет голову.

Но взгляд Каэлиса устремлён на меня, и от этого у меня в животе появляется тяжесть, словно проглотила свинцовый шар. Его внимание скользит к профессору, и выражение на лице меняется, превращаясь в вежливую маску.

— Простите за прерывание, Главный Преподаватель, — произносит он, чуть склоняя голову — максимум уважения, которое можно ожидать от принца. — Мне необходима леди Клара Редуин.

Все взгляды устремляются на меня. Я растягиваю губы в самодовольной улыбке, стараясь изобразить, будто всё это было ожидаемо. Хватаю сумку, запираю ящик стола и встаю, направляясь к нему.

— Леди Редуин, — мягко перебивает меня Рейтана. Я на мгновение останавливаюсь. — Поскольку вы пропустите последний час занятия, прошу вас наверстать его сегодня после обеда.

— Она будет со мной до конца дня, — вставляет Каэлис. Я с трудом сдерживаю желание скривиться.

Улыбка Рейтаны становится чуть шире, а в её взгляде вспыхивает раздражение.

— Какое счастье — ученице так часто доводится проводить время с самим ректором.

— Прошу прощения, у нас много дел в преддверии свадьбы, — говорит Каэлис, обвивая меня рукой за талию, будто защищая.

Не морщься, — приказываю себе, стараясь, чтобы улыбка не исказила лицо.

Студенты переглядываются так явно, что я почти читаю их мысли. Если слухи обо мне и Каэлисе раньше были неприятными, то теперь станут невыносимыми. Но так даже лучше, убеждаю себя. Пусть слухи гуляют, пусть все поверят, а потом им это надоест, и мне больше не придётся поддерживать этот фарс.

— Леди Редуин, прошу найти меня при первой же возможности, чтобы мы назначили дополнительное занятие.

— Разумеется, Главный Преподаватель, — киваю я, и Каэлис провожает меня прочь. Я жду, пока мы не отойдём достаточно далеко, чтобы нас точно никто не услышал, и только тогда спрашиваю:

— И что тебе от меня нужно на этот раз?

Я ожидаю, что причина будет какой-нибудь прихотью, вызванной скукой принца. Но я сильно, очень сильно ошибаюсь.

— Первый принц Орикалиса вновь решил появиться без предупреждения.

И на этот раз… он просит тебя.

Глава 15

— Меня? Почему?

— Надеялся, ты мне скажешь, — Каэлис смотрит на меня с откровенным скепсисом.

— Очевидно, мы с твоим братом — лучшие друзья. Я ведь на самом деле затерянная во времени дворянка. Он постоянно наносит мне светские визиты. Часто захаживал ко мне в Халазар, — сухо бросаю я, даже не пытаясь смягчить сарказм.

Каэлис шумно выдыхает и склоняет голову вбок, будто не привык, что кто-то вообще позволяет себе указывать ему на полную абсурдность происходящего.

— Ну, я и сам не знаю, почему он здесь. И почему именно тебя ищет.

— Успокоил, — в животе всё скручивается в узел, тошнота подступает к горлу.

Челюсть Каэлиса слегка напрягается. Мы идём молча, слышен только гул наших шагов в коридоре. А потом он говорит:

— Просто… будь осторожна. Главное — как можно скорее выпроводить Равина из моей академии.

Моё внимание цепляется за слово «моей». Всё здесь — территория Каэлиса. И я, видимо, тоже. Он ясно дал это понять. Я буквально ношу его на себе… и не в переносном смысле. Мысль об этом делает одежду невыносимо тесной. Словно верхняя пуговица на рубашке вот-вот врежется в горло. Каждый раз, когда ткань касается кожи, мне кажется, что это он — его руки. Я сдерживаю дрожь.

— Твоя академия… — бормочу под нос.

— Да. Моя. Всё в этих стенах принадлежит мне — полностью, безоговорочно, исключительно, — отвечает он с таким тоном, в котором поровну и защиты, и… желания контролировать.

Разговор заканчивается, как только мы подходим к тяжёлой дубовой двери. По обе стороны — по одному Стеллису. Каэлис даже не ждёт объявления, просто толкает дверь и входит. Я — следом, едва поспевая за ним. Проём слишком узкий, чтобы пройти вдвоём. Но его рука вновь ложится мне на талию, притягивая ближе — как будто это уже стало привычкой. Только что слышанная в его голосе защита теперь проявляется телом. Но на этот раз — направлена на меня. Будто я — ещё одна древняя крепость, на которую он решил наложить право собственности.

Глаза Равина тут же перемещаются с руки брата — на моё лицо. Его улыбка расплывается — тёплая, непривычно мягкая. Резкий контраст с ледяными коридорами… и ещё более ледяным Каэлисом.

— Клара, какое удовольствие снова вас видеть. Пара сытных ужинов и хорошая ночь сна — и вы уже словно видение.

Он берёт мою руку и целует костяшки пальцев. Это настолько отличается от нашей прошлой встречи, что я едва не теряю дар речи.

— Вы мне льстите, — с лёгким кивком отвечаю. Лесть — вот и всё, что в его красивых словах. Я-то знаю, как выгляжу на самом деле. Чёрные круги под глазами, тусклые, лишённые жизни волосы после месяцев голода… Даже ногти на руке, которую он только что поцеловал, обломаны до основания.

Улыбка Равина не касается глаз. Потому что в них — осознание. Он видит, что я его насквозь читаю.

— Прошу прощения за нашу прошлую встречу, — продолжает он. — Меня просто… выбило из колеи известие о внезапной помолвке моего брата. И, конечно, открытие, что кто-то из Клана Отшельника пережил его уничтожение…

Челюсть Каэлиса на миг подрагивает при упоминании клана и резни. Я сразу вспоминаю предупреждение Ревины — не упоминать при принце бойню. Но Равин явно в курсе. И его это нисколько не волнует.

— Вполне понятно, — сохраняю вежливую улыбку, хотя не верю ему ни на грамм. — Вам не за что извиняться, Ваше Высочество. Я была не менее шокирована, когда Каэлис рассказал мне правду о моей семье.

— Ну, теперь, когда вы раскаялись — есть ли ещё что-то, прежде чем вы удалитесь? — перебивает Каэлис, разрезая наш обмен вежливостями, как лезвием.

— Но я только прибыл, — невозмутимо улыбается Равин, как ни в чём не бывало.

— И как, напомни, ты это умудрился сделать без моего ведома? — В голосе Каэлиса — тонкая нить раздражения. Совсем не тонкая, если знать, как он обычно всё контролирует.

— А что за удовольствие — просто так взять и рассказать? Я думал, ты любишь загадки, братец.

— Я люблю загадки, в которых нет нарушителей границ, — шея Каэлиса натягивается, жилка пульсирует. С каждым словом — напряжение.