Элис Кова – Академия Аркан (страница 104)

— Что ты творишь? — рявкает Бристар.

— Я не оставлю тебя. — Я роняю меч, вызванный во дворе, и тут же обращаюсь к другой карте. Последняя Пятёрка Мечей в моей колоде. В моих руках появляются два коротких кинжала, куда более удобные для ближнего боя. Я рублюсь с одним из дозорных. Он прикрывается предплечьем, призывая Четвёрку Кубков. Один из моих двух оставшихся щитов из пламени пожирает туман, прежде чем он погрузит меня в сон. Я пользуюсь моментом, полоснув вторым клинком по его груди. Он тянется к новой карте. Я втыкаю кинжал — и этим всё заканчивается.

Бристар хватается за мою руку, когда я поворачиваюсь к следующему. Она дёргает меня к себе.

— Ты куда важнее меня. С Ариной всё, ты единственная, кто знает древнее искусство рисования. Ты должна…

— Вот как? — голос, холодный и жестокий, прорезает хаос. На миг всё замирает. В дверях стоит Равин, в окружении Стеллис. Я смутно узнаю одного из тех, что были сегодня в задних коридорах. — Превосходно. Я подозревал, что именно ты последняя незакрытая угроза. Благодарю за подтверждение.

— Уходи, — Бристар толкает меня назад.

Всё происходит за секунду.

Но кажется вечностью.

Я спотыкаюсь, но тут же выравниваюсь. Равин слишком быстрый. Восемь клинков из света и тени пронзают Бристар, прижимая её к месту. В его глазах — не что иное, как чистое зло. Поднимается ещё одна карта. Бристар рвётся против магии, её колода дрожит в кобуре — карты тоже скованы чарами Равина.

Он убьёт её.

Но взгляд Равина смещается на меня. Над его плечом парит серебряная карта. Бристар кричит. Она видит лучше, чем я. Но и с моего места я различаю рисунок. Слишком знакомый.

Потому что эта карта идентична той, что прижата у меня к боку.

Рыцарь среди поля белых роз. Половина тела в доспехах, половина — оголённая кость. На плоти розы увядают, а на костях цветут, оплетая бедренную кость и пробиваясь сквозь рёбра.

Смерть.

Я выкрикиваю и призываю единственное, что может помочь. Старший Аркан против Старшего Аркана. Поверни колесо, молю судьбу и удачу. В прошлый раз эта сила уничтожила другую карту Старшего Аркана. Пусть повторится.

— Клара Дайгар, — его карта вспыхивает ослепительным светом. В то же время моя карта закручивается всё быстрее. Время спотыкается. В глубине сознания раздаётся странный механический тик. Мир расплывается, земля словно сдвигается под ногами, заставляя меня сделать шаг, чтобы удержаться.

Свет гаснет. На лице Равина — гримаса. Его карта уничтожена. Каэлис говорил: не Старшие могут использовать карты Старших Арканов лишь раз — с благословения Верховного Жреца. Равин потратил свой шанс.

Мой момент.

Я тянусь к Бристар — и она падает мне в руки. Я ловлю её неловко, мы валимся на пол. Её тело. Безжизненное. Тяжёлое.

— Нет… — шепчу. — Нет, этого не было… Бристар. — Я трясу её. — Бристар!

Мир замирает, кроме моего сбивчивого дыхания. Стеллис по бокам Равина стоят неподвижно. Подмога останавливается за его спиной.

— Бристар, — хриплю. Женщина, что приютила меня. Не пыталась заменить мать, но стала наставницей, защитницей. Грудь пустеет, уступая место крикам ярости, готовым сорваться с моих губ. Огонь горит в моих глазах, когда я поднимаю голову на звук его шагов.

Он цокает языком.

— Такая непредсказуемая сила. Иногда полезная. Иногда — пустая. Колесо судьбы вертишь, и никогда не знаешь, где остановится.

Я отпускаю Бристар. Как бы ни хотелось держать её и рыдать — это не вернёт её. Она ушла. Но Равин истратил своё сильнейшее оружие.

К чёрту все поиски правды и деталей смерти матери — я убью его здесь и сейчас.

Я поднимаюсь.

Равин усмехается, наклоняя голову, разглядывая меня как игрушку.

— Думаешь, сможешь сразиться со мной? В таком виде?

— Я убью тебя, даже если это будет последним, что я сделаю, — клянусь.

— Сомневаюсь. — Из колоды на его предплечье поднимается ещё одна карта. — Мы победили. Ты проиграла. Мир есть таким, каков он есть. Ничто это не изменит. Ни ты, ни мой проклятый брат.

Я тянусь к своей колоде… и понимаю, что он вызвал. Серебряная карта.

Ещё одна Смерть.

— Ты… — Только Старшие могут использовать чужие карты Старших Арканов без благословения Верховного Жреца. Значит, Равин — Старший. Но не просто Аркан. Тот самый, кого я считала оставленным во дворце, скрытым. Нет. Король прятал его на виду. Я шепчу: — Ты и есть Смерть.

Равин лишь улыбается.

— Клара Дайгар, — повторяет он моё имя.

Карта вспыхивает, и тысячи воплей мёртвых пронзают сознание. Но они далеки. Магия накрывает меня, оставляя только липкий холод, словно я прошла сквозь кладбище ночью.

Наследный принц смотрит на меня. Шок мгновенно рушится, уступая ярости. Он хватает меня за горло. Я вцепляюсь в его предплечья. Последние мои карты взмывают из колоды — и тут же уничтожаются им и Стеллис.

— Какое имя фальшивое? Клара? Дайгар? Оба? — рычит Равин, сжимая сильнее. Я захлёбываюсь воздухом. Девятка Жезлов давно рассеялась, и усталость обрушивается на меня всей тяжестью, будто на голову обрушили Десятку Жезлов. — Как твоё имя? — я хриплю. Он встряхивает меня. — Скажи своё имя!

Я хриплю снова, пытаясь собрать слова, лицо горит от нехватки воздуха. Равин чуть ослабляет хватку. Я едва шевелю губами. Принц наклоняется ближе, чтобы расслышать.

— Моё настоящее имя… — сиплю. Он склоняется ещё ближе. — Леди… Иди-на-хер. — Я с силой врезаю коленом ему в пах.

Равин роняет меня, я падаю и спотыкаюсь. Поспешно тянусь к колоде Бристар. У неё ещё есть карты. Если я коснусь — узнаю их. А если узнаю, смогу призвать.

Но Равин приходит в себя слишком быстро. Он налетает на меня, сбивая с ног. Его сапог врезается в бок. На миг я боюсь, что он заметит у меня его золотую карту. Но, похоже, он ничего не понял.

— Ничего, ничего, — он смеётся, откидывая с лица волосы. — Я убью тебя по-старинке.

Чтобы использовать карту Смерти, нужно знать истинное имя. Это правило. Береги своё имя любой ценой, шепчет Мать из-за грани. Всё ещё защищая меня.

Любое чувство торжества мгновенно исчезает, когда Равин снова бьёт меня ногой. И ещё раз. Каждый удар сильнее предыдущего. Я захлёбываюсь воздухом, когда его носки врезаются в мой живот.

Инстинкт заставляет меня свернуться калачиком, прикрываясь руками. Но я полностью в его власти. Всё, что остаётся — терпеть. А он наслаждается этим слишком сильно, чтобы остановиться…

Он вдавливает пятку мне в рёбра, и раздаётся отчётливый хруст и щелчок, вырывающий из меня крик. Его глаза блестят от извращённого удовольствия.

Принц повторяет удар. А потом переворачивает меня и делает то же самое с другой стороны.

Я хриплю, задыхаюсь. Сдерживаю рвоту, потому что если вырвет сейчас — у меня не хватит сил выплюнуть, и я задохнусь. Весь живот разодран изнутри. Я сжимаю зубы при каждом ударе. Готовлюсь.

Сделай так, чтобы он остановился, молю я молча. Но я слишком хорошо знаю боль и скорее выдержу её, чем подарю ему удовольствие видеть меня умоляющей о пощаде. Каэлис… Второй принц возникает лишь в моих мыслях, словно я могу призвать его силой воли. Спаси меня, умоляю.

Без предупреждения Равин останавливается и отступает. Его тяжёлое, рваное дыхание вторит моему. Меня сотрясает непроизвольная дрожь. Холод пробирает до костей. Такой, что я думаю — а сколько крови я уже потеряла?..

Я моргаю, пытаясь разглядеть, что заставило его остановиться. Силуэт заслоняет свет, и на миг сердце вздрагивает: может быть, Каэлис всё-таки пришёл. Даже после того прощания он всё же нашёл меня. Он пришёл за мной. Рыдание едва не вырывается наружу. Но зрение проясняется, и я вижу сияющие серебряные сапоги в латах — тяжёлая броня Стеллис. Я пытаюсь повернуть голову, чтобы увидеть, кто это, но тело не слушается. Мир меркнет и плывёт всё сильнее.

— …что ты творишь? — рявкает Равин.

— Мой принц… ценнее живой, — голос мужской. Смутно знакомый. Но это не Каэлис. Сердце падает. Почему он пришёл бы, после всего? — После… заставить её нарисовать свою карту… ещё использовать, чтобы выманить Каэлиса… — Я не могу уловить каждое слово. В ушах звенит. Голова будто плывёт в собственных жидкостях.

Кто бы это ни был — он заступается за меня. Но оставить меня в живых сейчас, возможно, жестокость больше, чем доброта…

Слышатся ещё какие-то слова, но смысл ускользает.

— Хорошо, — наконец произносит Равин, недовольный. — Заберите её.

Железо лязгает вокруг меня. Моё изломанное тело поднимают, полностью повисшее между двумя Стеллис. Кровь и горечь капают с полуоткрытых губ.

В ладони Равина парит ещё одна серебряная карта Смерти.

— Никаких недочётов, — бормочет он. — Сайлас Эренту.

Карта вспыхивает, и когда свет гаснет, над его рукой возникает призрачный силуэт Сайласа. Он оборачивается через плечо, будто говорит с невидимыми собеседниками. Остальные в клубе, понимаю я. Они рядом с ним. Никто не знает, что на Сайласа устремлён взгляд самой Смерти.

Я пытаюсь открыть рот. Возразить. Умолять, если придётся. Но из меня не вырывается ни звука. Сайлас… он был верен до конца. Он знал моё имя и так и не выдал его Равину. Он доверился мне полностью. И вот что получил?

Равин сжимает кулак, и призрак Сайласа дёргается и падает — так же, как Бристар.

Мёртв. Из-за меня.