Элис Код – Шесть сторон света (страница 12)

Глава 7

Темница, называлась так, потому что в ней было темно, что вполне логично для обычного человека, которому никогда не доводилось бывать здесь. Я лично назвал бы это место не темницей, а мрачной дырой, поскольку малое количество освещения – последнее, что волновало любого заключенного здесь человека. Ржавые цепи и прутья, воздух спёртый, как в склепе, из удобств только солома с какими-то тряпками, и ведро, к которому не хотелось подходить близко. Довольно колоритное местечко, со своей местной фауной, в виде крыс и тараканов. На стенах плесень и мох – ну прямо заповедник. Единственное, что не вписывалось в эту мрачную картину – слишком чистые и блестящие доспехи, в которые был облачён Фелмор. Я же вполне вписывался, поскольку выглядел как настоящий оборванец: избитый, с разодранной одеждой, головной болью и весь перемазанный грязью и пылью. Хранитель же, выглядел намного лучше, как будто он просто не может выглядеть плохо, хотя я точно помню каким он был буквально час назад. И когда он только успел привести себя в порядок? Я вспомнил, что все мои вещи остались там, на втором этаже таверны, а значит, у меня нет ни оружия для обороны, ни волшебной книги, в которой могли содержаться полезные сведения по поводу того, как сбегать из различных тюрем. Надеюсь, хозяин не станет всё это выбрасывать или продавать.

Не важно, сейчас, в принципе, была важна одна задача: выбраться отсюда, но как? Я встал посередине комнаты и начал оглядываться. Всё еще не отступившая головная боль немного отвлекала, и собраться с мыслями было тяжело, но я старался придумать хоть что-нибудь. Я подошёл к решётке и осмотрел её: местами ржавая, но всё ещё очень крепкая решётка. Прутья слишком толстые, просто так их не разбить, расположены слишком близко друг к другу, сквозь них разве что кошка пролезет. Нет, через «главный вход» мы выйдем только если кто-то его откроет. Я ещё немного осмотрелся, хотя в полумраке было практически ничего не видно, и решил детальнее осмотреть стены, ведь была вероятность, что кто-то уже пытался сбежать отсюда, а значит, где-нибудь может быть лазейка.

Следующий час я потратил на ощупывание сырых стен, в надежде найти ту самую лазейку. Фелмор, по началу, игнорировал мои действия, видимо, пытаясь придумать свой план побега, но через некоторое время поинтересовался, чем это я занимаюсь? Изложив ему свои мысли, я надеялся, что он захочет присоединиться к моим поискам, но он лишь рассмеялся, услышав о моей догадке.

– Я, конечно, понимаю, что в стражу идут в основном те, кому не хватает ума на что-либо другое, но никогда не слышал, чтобы куда-либо брали работать полных идиотов.

– Что ты имеешь ввиду? – Спросил я, на мгновение перестав осматривать стену.

– Я имею ввиду, что если бы тут когда-то и была лазейка, то её заделали после первого же сбежавшего заключенного. Даже дурак бы заметил, что человек, которого ты каждый день видел, принося ему еду, внезапно исчез из своей камеры, и уж наверняка заметил бы огромную дыру в стене или в полу.

– Но ведь, – ответил я с надеждой в голосе. – Часто бывает, что секретные ходы в замках ведут в темницы, есть вероятность, что такой проходит через нашу камеру. Надо только его открыть и…

– И что дальше? – Резко оборвал меня хранитель. – Куда ты пойдешь по этому ходу? В самые охраняемые покои этого замка? Вроде как, мы хотели отсюда выбраться, а не загнать себя в ловушку. Это раз. Как ты собираешься открывать секретный ход, если по логике, он должен открываться с другой стороны? Это два. Вероятность того, что такой ход ведёт в нашу камеру, крайне мала, она выглядит слишком грязной и запущенной, а значит, ей пользуются, и держат не для того, чтобы в случае внезапной ситуации можно было бы спокойно пройти здесь. Это три. И последнее – я не видел ещё ни одного замка, в котором бы существовал такой путь к отступлению.

Закончив разрушать мои последние крохи надежды, он недовольно вздохнул и сел возле вороха соломы, прислонившись к стене. Хоть всё им сказанное и было предельно понятно, но мне не хотелось отступать от своего, поэтому, после минуты молчания, я робко сказал:

– Но ведь во многих книгах написано, что в замках есть потайной выход.

– Эйнджел, не стоит верить всему, что написано в книгах. Их часто пишут люди, которые и в замке то ни разу не были, такие люди ничего не смыслят в архитектуре, вот и пишут отсебятину, чтобы приукрасить свой рассказ.

– А ты сам-то был в замке когда-нибудь? – Спросил я, присаживаясь рядом с хранителем.

Он возмущенно посмотрел на меня, будто ему мой вопрос показался издёвкой.

– Конечно, я же был королём! Или, по-твоему, правитель страны должен жить в хлеву?

Ах да, совсем забыл, он же вчера мне поведал свою печальную историю. Вспоминая её сейчас, мне как-то мало верится в её правдивость – Фелмор совсем не похож на представителя монархии. Хотя, это объясняет, почему он ходит в церемониальном доспехе, и почему любит внимание к своей персоне.

У меня начали появляться самые разные вопросы, но я не знал, уместно ли задавать их сейчас, когда мы в таком положении? С другой стороны, а что ещё нам делать? Наконец, решившись, я спросил у него:

– Ты говорил, что тебя сделал хранителем текущий Создатель, значит, ты видел его вживую? Каким он был?

Хранитель, кажется, не ожидал такого вопроса, поэтому немного подумал, прежде чем ответить:

– Не могу сказать, что лично был с ним знаком, но я очень много слышал о нём и, казалось, знал с самого рождения. Как бы мне не хотелось, но я не могу ничего рассказать тебе о нем.

– Почему? – Спросил я, осторожно.

– Мне, как хранителю, запрещено рассказывать про него своему избраннику. Опять спросишь «почему»? Не знаю, просто нельзя и все, такие правила.

По его недовольному тону я понял, что этот вопрос был не совсем удачным, и решил пока воздержаться от дальнейших расспросов.

Время тянется долго, особенно когда проводишь его в напряженной тишине и тебе нечем заняться. Я определял, сколько прошло времени, вслушиваясь в звон колокола над ближайшей церковью. Видимо она была очень близко, раз звон был слышен даже в этом сыром подземелье. Прозвонило шесть раз, а значит уже шесть вечера. В животе урчало, я весь замёрз, а ушибленные после падения места неприятно ныли. Казалось, про нас просто забыли. Неужели даже поесть ничего не дадут? Сейчас я даже завидовал Фелмору: он хранитель, ему не надо есть или спать, и похоже холода он тоже не чувствует. Сидит себе, смотрит куда-то вдаль и о чём-то думает, а я, тем временем, уже места себе не нахожу.

После того, как колокол пробил семь раз, на лестнице, ведущей к камерам, послышались шаги. Кто-то приближался в нашу сторону, и я подошёл к решётке, чтобы посмотреть кто это. К нашей камере подошла какая-то женщина, и попросила меня отойти на пять шагов назад. Она несла факел в одной руке, и поднос с двумя мисками в другой руке, а значит, это была наша еда. Я поспешил выполнить её требование и отскочил назад, после чего она просунула обе миски сквозь решётку и поставила их возле входа, прямо на землю. Подождав, пока она немного отойдет от решетки, я проверил, что было в мисках, и действительно, там была каша. Мой живот жалобно заурчал при виде данной массы, поэтому я решил не привередничать. Назвать эту похлёбку едой язык не поворачивался, но голод мучил меня ещё с полудня и поэтому я старался особо не жевать эту бурду, а сразу глотать, чтобы не чувствовать вкуса.

Расправившись со своей порцией, я потянулся ко второй, но меня прервал резкий возглас:

– Это для твоего друга, своё ты уже съел!

Меня аж передернуло от внезапности, и я чуть не уронил вторую миску. Посмотрев в ту сторону, откуда доносился голос, я увидел всё ту же женщину, которая принесла нам еду. Странно, я и не заметил, что она всё ещё здесь. Наверно ждёт, чтобы забрать посуду. Я улыбнулся ей, и сказал:

– Он не будет.

– Нет! – Так же резко ответила она. – Если и не будет, то пускай сам скажет.

Я пожал плечами и громко спросил у своего сокамерника:

– Фелмор, ты есть будешь?

– Я не голоден. Доедай. – Ответил он, даже не глянув в мою сторону.

Я ещё раз улыбнулся той девушке (по голосу я понял, что она ещё совсем молодая) и приступил к поглощению второй порции совершенно несъедобной массы.

Закончив, я протянул сквозь прутья решётки обе тарелки и сказал:

– Спасибо большое, вы спасли меня от голодной смерти.

– Это вам спасибо. – Ответила девушка, поднимая тарелки.

– За что? – Поинтересовался я, вставая на ноги.

– Вчера, в таверне, вы спасли меня от нашего непутевого господина и его шайки. Если бы не вы…

Я быстренько прокрутил в голове события вчерашнего вечера, среди которых действительно была драка в таверне, только вот спасённую девушку я совсем не запомнил. Сейчас, когда она стояла достаточно близко, освещенная факелом, который она принесла с собой, я всё-таки смог её рассмотреть: довольно высокого роста, чуть ниже меня, с рыжими кудрями, пухлыми губками и довольно большими глазами. Сложена она была довольно крепко, и имела очень приятные формы, что вполне объясняло, почему вчера в таверне выбор пал на неё. Да, она была очень привлекательная, пускай и практически полностью подходила под описание «типичной ведьмы», но это только добавляло ей притягательности. Стараясь смотреть ей в глаза, а не на другие её места, я спросил её имя, на что она ответила: