Элис Кларк – Вопреки и навсегда. Одержимость Желтого Тигра (страница 8)

Сглотнув, я осознал, что мой самый надежный способ провалился. Сколько бы ни отшучивался от Эмили и Альберта… Границы реальности размывались. Я больше не мог этого отрицать.

– Все готовы? – Тедди, как обычно, наводил панику на ровном месте.

До нашего выступления оставалось около двадцати минут. И все, кроме этого несчастного, сохраняли спокойствие.

Утром, не желая напортачить во время выступления, я решил последовать предписанию Майлза и принял полную дозу таблеток. После чего отправился к Альберту и оставшиеся полдня провел у него, забивая голову чем угодно, кроме мыслей о вчерашнем вечере.

И вот два часа назад мы приехали на место проведения съемок первого тура.

– Не нервничаешь? – спросила Николетта, подойдя ко мне.

За весь день мы перекинулись лишь парой слов. Очевидно, оба не желали лезть друг к другу из-за недомолвок, оставшихся после обмена чередой слишком личных вопросов.

Я мотнул головой, окидывая девчонку взглядом. Выглядела она сегодня так, что я готов был пасть перед ней ниц прямо здесь и сейчас. Николетта подобрала наряд под стать стилю песни: высокие сапоги, кожаная юбка до середины бедра с цепями на поясе, короткая черная кофта с прозрачными рукавами и глубоким вырезом, демонстрирующим ложбинку груди и предоставляя прекрасный вид на выделяющиеся ключицы, которые меня в очередной раз заворожили. Ее волосы уложены мягкими волнами, глаза выделены темными тенями, в ушах кафф с цепочкой, а на шее чокер и амулет в виде темно-фиолетового кристалла. Эти маленькие детали в украшениях придавали ей вид соблазнительной ведьмочки, чары которой действовали на меня безотказно. И если бы нам не требовалось выходить на сцену, я бы уже увел ее в ближайшую подсобку…

– …и только нервирует, – закончила она фразу, начало которой я пропустил из-за того, что пялился на Ники как последний неудачник, которому не хватало секса. Черт.

– Что? – спросил я.

Николетта указала на Теодора.

– Говорю, что он, похоже, только всех нервирует своей тревогой. Тедди, – обратилась она уже к нему, слегка повысив голос: – Просто сядь и успокойся.

Я не видел, последовал ли он ее совету, поскольку не мог отвести взгляда от наследницы Драконов. Прочистив горло, произнес:

– Послушай, насчет вчерашнего…

– Майк, давай оставим все разговоры на потом.

Кажется, она и сама волновалась.

Я поправил повязанную на поясе рубашку, схватил со стула куртку и накинул ее на себя поверх майки. Затем обратился ко всем присутствующим:

– У нас все получится. Главное – не забывайте о командной работе, – на последних словах я взглянул на Эмили и Теодора, которые больше всех спорили на репетициях. – Я не сомневаюсь, что мы легко справимся с этим этапом.

Все одобрительно закивали, кто-то воскликнул: «Да, мы справимся!» А оглянувшись на Ники, я заметил ее мягкую улыбку. Улыбнувшись в ответ, я развернулся, подошел к ней и протянул руку. Она молча приняла ее и позволила увести себя в коридор, ведущий к выходу на сцену. Остальные последовали за нами, хотя держались на некотором расстоянии.

Воспользовавшись моментом, я наклонился и прошептал:

– Все будет хорошо. Не волнуйся.

В благодарность Николетта сжала мою ладонь, а затем мы услышали, как ведущий объявляет наш выход.

Сцена никогда не внушала мне страха. Наоборот, я чувствовал себя в своей стихии, независимо от количества зрителей. Зал, где проходила съемка, оказался небольшим. Сюда пустили несколько десятков человек, но основная аудитория, разумеется, следила за эфиром в Сети.

Когда ребята начали играть проигрыш, я поймал взгляд Ники и подмигнул ей. А спустя мгновение она уже вступила со своей партией:

– Есть в тебе нечто притягательное. Я просто хочу узнать тебя, узнать твое имя, – пропела она мелодичным голосом, не сводя с меня глаз. Мы договорились максимально удерживать концентрацию друг на друге, создавать видимость химии для зрителей. Но даже не существуй этой договоренности… Я бы все равно не смог сосредоточиться ни на чем другом. Сейчас для меня существовала только Николетта и песня, связывающая нас невидимыми нитями искусства. – Я околдована тобой и не жалею об этом [6].

Детка, как же ты ошибаешься. Это я угодил в твои магические силки…

– Не пытайся спрятаться за этими ангельскими глазками, – вытянул я свои строчки. Мы внесли изменения не только в аранжировку, но и в распределение партий. Так казалось правильнее. И чертовски нам подходило. – Если впустишь меня, на этот раз я не стану сдерживаться [7]. – Пульс зашкаливал, когда я перешел на скрим, но отнюдь не от напряжения связок. Я буквально проживал те слова, что пел. Вторя своим же строчкам, поклялся, что на этот раз не упущу то, что заставляло меня оживать и чувствовать мириады давно позабытых эмоций.

Освещенное пространство между нами буквально искрилось, а воздух сгущался.

– Можешь забрать все остатки, ведь я одержим тобой, малышка [8], – следующие строчки слетели с моих губ особенно экспрессивно.

Одержимость… Именно так некоторые называли мою любовь к Миранде. Твердили, что я помешался на ней. Но я не мог с ними согласиться. То была нужда. Я нуждался в ней сродни тому, как путник в пустыне нуждается в капле живительной влаги. А утратив желаемое, продолжал плестись по разгоряченному песку, вдыхая воздух, обжигающий легкие. Однако сейчас… Сейчас передо мной предстал гребаный оазис. И разве могу я, изголодавшись по воде и тени, не следовать к нему? Несмотря на все предостережения. Игнорируя ловушки собственного разума. Разве способен я сопротивляться?

Ближе к концу мы добавили треку лиричности. А сразу за последними словами отвели время на клавишные, создав мелодичный финал под стать вступительному проигрышу. Подразумевалось, что Николетта подойдет к синтезатору, а мы отступим в тень, когда прожектор и софиты наведут на нее. Но я, нарушив первоначальный план, последовал за девчонкой. И когда Николетта начала играть, подошел к ней со спины, одной рукой приобнял за талию, а вторую положил поверх ее ладони на клавишах. На мгновение она вздрогнула, но не позволила себе сбиться. Большим пальцем я нежно поглаживал изгиб ее талии. Рукой на синтезаторе вторил движениям ее пальцев. Она взглянула на меня, продолжая играть в тандеме. И когда наши взгляды встретились, все остальное перестало иметь значение. Не осталось ни зрителей, ни судей, ни других участников группы. Только мы. Музыка. И повисшее в воздухе притяжение. Кажется, за все время знакомства между нами не ощущалось подобной гармонии. Наступил момент единения. Наш момент искренности.

Когда мы доиграли последние ноты, зал взорвался аплодисментами, а свет погас, погрузив сцену во тьму. Я слышал, как остальные ребята уходили за кулисы, но все еще не мог отстраниться от Николетты. Даже во мраке отчетливо различал ее черты: большие, притягательные глаза, аккуратный носик и приоткрытые, в меру пухлые губы… И я сделал то, что мне казалось единственным правильным в тот момент: наклонился и поцеловал ее с такой нежностью, на которую не думал, что еще способен. И она ответила на поцелуй. Не подозревая, что этим легким прикосновением губ я буквально вручал ей всего себя.

Глава 4

Марк Уоллс

Лос-Анджелес

– Родился в Бергене. В трехлетнем возрасте вместе с семьей переехал в Иматру в Финляндии. Когда родителей Ларсена не стало, бабушка с дедушкой забрали его к себе в Канаду. Окончил университет Торонто. Судя по характеристике, блестящий, прилежный студент. Дальше работа, переезд в Штаты и бла-бла-бла, – Стивен бросил папку с собранной информацией мне на стол, – ничего интересного. Говорил же, Диего чист.

Я подтянул к себе документы и начал просматривать сам.

– Тебе не кажется, что все слишком вылизано? Какая-то идеальная жизнь у него выходит.

– Или у тебя паранойя, – заметил Стив, подходя к мишени дартса, расположенной в дальнем углу кабинета. Схватив один дротик, он отошел к столу и сделал выпад. Но попал лишь на самый край. – Черт. Когда-нибудь я научусь.

Я ухмыльнулся, не переставая прожигать взглядом черные буквы, которые, казалось, хотели обвести меня вокруг пальца.

– Торонто… – пробормотал я, постукивая пальцем по столу. – Твой друг Оливер ведь тоже учился в университете Торонто?

– Ага, – отозвался Стив, совершая еще одну попытку попасть в центр.

– Он биолог? – спросил я, ища информацию о факультете Диего.

– Биотехнолог, – поправил меня друг. – А что?

– У Диего степень по истории… Напомни, сколько Оливеру лет?

– Двадцать восемь, – отозвался он.

– Предположу, что учились они примерно в одни годы.

Раздался глухой стук, когда очередной дротик, влетев в стену, отскочил на пол.

– Побереги стены, будь добр, – вздохнул я. – Они не виноваты в твоей криворукости. Я, кстати, до сих пор не понимаю, как ты можешь стрелять ровно в цель, но дротиками никогда не попадаешь в центр мишени.

– Так что там про Оливера? – перевел Стив тему от своей слабости.

– Можешь спросить у него, знал ли он Диего?

– Марк, ты не перегибаешь? Нам бы заняться этим психом, а не Ларсеном…

– Хочу учесть все варианты, – оборвал его я. – Чутье все еще говорит, что здесь есть какой-то подвох.

Я проверил год смерти родителей Диего, но они умерли раньше похищения Николетты. Вряд ли мстил за них. Может, я действительно видел то, чего нет?