Элис Кларк – Одержимость Желтого Тигра (страница 90)

Осторожно развернув его за плечи, я шепнула:

– А теперь открывай.

Спустя пару мгновений воздух пронзил звонкий визг:

– Папа! – И мой сын понесся вперед.

– Осторожно, – только и успела я крикнуть ему в спину, отправившись вслед за ним.

На том конце дорожки Дэниел замедлил шаг и присел, чтобы поймать крохотную визжащую молнию. Выпрямившись с Томасом на руках, он слегка подбросил его, затем прижал к себе. Малыш тотчас обхватил шею Дэни и прижался так, будто он самый важный человек в его жизни. Может, так оно и было.

Все это время Дэниел оставался рядом со мной. Когда с Диего было покончено, все внимание Дэни сосредоточилось на моем благополучии. Как и тогда, в шестнадцать лет, после расставания с Марком, я справилась с новой реальностью во многом благодаря поддержке друга.

За компанией и Драконами присматривал Стивен. Дэни он вызывал только по необходимости. Моя действительность держалась лишь на его присутствии и осознании того, что, возможно, ребенок – единственная оставшаяся у меня частичка Марка.

Когда родился Томас, Дэниел и Мария помогали мне буквально всем, чем только могли, поскольку я понятия не имела, как обращаться с младенцем. Учитывая царящий в душе хаос, можно посчитать чудом, что я довольно быстро всему научилась.

Дэниел никогда ничего не просил взамен. Он просто… заботился о нас. Как и всегда.

Я сама сделала первый шаг, разрушив возведенный мною же ранее барьер.

До сих пор помню тот день.

В последнее время все чаще ловила себя на мысли, что мне сложно представить нашу с Томасом повседневность без присутствия Дэниела. Мы вели себя как семейная пара, сосредоточив все внимание на ребенке. Сейчас, глядя на то, как Дэни держал на руках моего сына, я невольно вспомнила его давнее признание. Воспоминание отозвалось учащенным пульсом. И у меня в голове возник вопрос: это мои чувства изменились или же все дело в признательности?

От спутанных мыслей меня отвлек голос Томаса, неожиданно произнесший:

– Па-па.

Дэниел замер с ним на руках и начал уже растягивать губы в улыбке, но затем резко сжал их и бросил на меня испуганный взгляд. Будто я застала его на месте преступления. А следом обратился к Томасу:

– Малыш, но я не твой…

Почему-то все происходящее показалось невероятно правильным, и я перебила Дэни, отбросив лишние мысли:

– Все нормально.

Спустя, казалось, не один десяток минут он тихо уточнил:

– Правда?

Легкий кивок, и вот Дэни уже расплылся в самой счастливой улыбке, какую только можно себе вообразить. А следом поцеловал Томаса в лоб и крепче прижал к себе.

Я наблюдала за ними, приложив руку к груди, где теплилась бесконечная нежность и… любовь?

Тем же вечером, когда мы уложили Томаса спать и Дэниел собрался уезжать домой, я остановила его и попросила остаться. Подойдя ближе, положила ладонь ему на грудь в области сердца и, глядя в глаза, спросила:

– Оно все еще бьется для меня?

Дэниел, накрыв мою ладонь своей, улыбнулся и твердо ответил:

– Всегда.

Тогда я ощутила, как в груди пробудилось уже позабытое желание дарить нежность и тепло другому человеку. Как и получать взамен.

Дэниел просто продолжал смотреть на меня. В его глазах читался немой вопрос. И в этот раз я собиралась на него ответить.

Потянувшись к нему, чуть неуверенно коснулась его губ своими. И замерла, затаив дыхание и ожидая реакции. Спустя миг Дэни неспешно ответил на поцелуй. Только тогда позволила себе сделать следующий вдох.

Кожу покалывало от переизбытка скопившихся эмоций, требующих выплеска. Я закрыла глаза. Руками обвила шею Дэниела. Он же с благоговейной нежностью обнял меня за талию, крепче прижимая к себе и поглаживая кожу, забравшись пальцами под край топа.

С каждым мгновением из пары высеченных искр порождались все новые и новые языки пламени, распаляя костер, воскрешая из пепла феникса. Чей огонь поглотил нас целиком, спалив любые условности.

С той ночи многое изменилось.

Я позволила себе жить дальше. Разрешила себе чувствовать. Испытывать и дарить нежность. Любить… Так, как могла, учитывая отчасти омертвевший орган в груди. Но то, что осталось. Оно с лихвой справлялось с задачей. Я видела и чувствовала, что Дэниел счастлив. И его эмоции отражали мои собственные.

Когда спустя несколько месяцев Дэни заявил, что желает усыновить Томаса, и следом сделал мне предложение, я ни секунды не сомневалась. Мы не устраивали пышной церемонии, оформили брак в течение пары недель. И с тех самых пор я видела перед собой не только дорогого сердцу друга, но и любимого мужчину. Пусть я никогда не смогу испытать те же чувства, что питала к Марку, но моя любовь к Дэниелу не менее настоящая. Она просто… другая. У нее был свой путь. И я знала, что теперь мы завершим его вместе. Держась за руки. Никогда не отпуская.

Подойдя по дорожке к Дэни с Томасом, я прильнула к плечу мужа. Продолжая одной рукой прижимать к груди сына, второй он обнял меня за талию и чуть склонив голову, прошептал:

– А вот и моя принцесса. Я скучал.

– Перестань, – усмехнулась я. – Ты уехал всего несколько часов назад.

– И с тех пор каждую минуту мечтал вернуться к вам, – сказал он, поцеловав меня в висок, а следом чмокнув Томаса. Малыш звонко засмеялся и вновь прильнул к Дэни.

Я улыбнулась, а он привычно вспомнил строчки нашего любимого Шекспира:

– Так помыслы мои полны тобой, – и выжидающе уставился на меня.

– Что вымер для меня весь круг земной [12], – закончила я, безошибочно узнав один из сонетов.

– Верно, – тепло произнес он, – ты уже давно взяла мои мысли в плен и вряд ли когда-нибудь отпустишь. – И следом обратился к Томасу, не дав мне ничего ответить: – Едем домой?

– Да! – воскликнул тот, стараясь еще крепче прижаться к Дэни.

Доехав до нашего района, мы оставили автомобиль и продолжили путь пешком. Мы часто так делали, Томас любил долгие прогулки до дома, а позже Дэниел уже возвращался за машиной. Но сегодня заряда энергии сына хватило ненадолго. Ближе к особняку он уже начал зевать и попросился на руки, благополучно заснув минутой позже на плече Дэниела.

Уже на самом подходе к дому я заметила черный автомобиль без номерных знаков с тонированными стеклами. Он стоял почти напротив нашего особняка, возле ворот дома, где тогда, как выяснилось, скрывался Диего. Но дом до сих пор пустовал. Оказалось, что Ларсен избавился от прежних владельцев, поэтому я даже понятия не имела, кому сейчас принадлежала эта недвижимость.

– Дэни, – позвала я, слегка кивнув в сторону странной машины.

Дэниел перевел на нее взгляд и чуть замедлил шаг. Я подстроилась под его поступь.

– Как дойдем до ворот, возьмешь у меня Томаса и зайдешь в дом, хорошо? – Я кивнула. – Может, кто-то из соседей позвал гостей и не хватило мест, но лучше проверить.

Уже возле ворот, когда Дэни собрался передавать мне сына, автомобиль резко завелся и умчался прочь за какие-то считаные секунды.

Мы недоуменно провожали взглядом неизвестную машину.

– Потом запрошу данные с камер, – бросил Дэниел, пожав плечами.

Когда мы все же зашли в особняк, Дэни понес Томаса в детскую, а я прошла в гостиную, набирая сообщение Энн. Боковым зрением заметила яркое пятно и оторвала взгляд от телефона. Который едва не выпал из рук, когда я увидела вазу с розами. Алыми розами. Эпизод со странным автомобилем тотчас вылетел из головы. Подойдя ближе, я принялась пересчитывать цветы с гулко колотящимся сердцем.

Одна, две, три… тридцать две, тридцать три.

– Тридцать три, – выдохнула с облегчением.

За спиной послышались шаги, а следом голос Дэни:

– Ники, не против, если я уеду на несколько часов? – Он остановился рядом со мной, хмуро глядя в телефон. Затем перевел взгляд на розы, а потом и на меня. – Прости. Наверное, не стоило выбирать алые, да?

Он знал как никто другой, что Марк традиционно дарил мне исключительные алые розы. Но их всегда было тридцать девять, поэтому… Воспоминания всколыхнулись, безусловно, однако боли не причинили. Не в этот раз.

– Нет, не против. И нет, все в порядке, цветы очень красивые, – улыбнулась я Дэниелу. А когда он просиял, у меня в голове вновь возникло сравнение его улыбки с небесным светилом.

– Почему так смотришь? – спросил он, очевидно, заметив восхищение в моем взгляде.

– Знаешь, – начала я, полностью повернувшись к нему. – Кажется, только сейчас осознала, насколько тебе подходит твоя фамилия [13]. Наверное, я тебе не говорила, но всегда сравнивала тебя с солнцем. Ты сияешь так же ярко. Временами мне даже кажется, что я могу обжечься. Или же ослепнуть.

Дэниел притянул меня в объятия и, склонившись, оставил на губах нежный поцелуй.

– Я люблю тебя, принцесса, – произнес, вложив в слова все свои чувства. А после, улыбнувшись, весело добавил: – И постараюсь поумерить свой свет, чтобы не опалить крылья моей драгоценной бабочки.

Я рассмеялась. Легко. Свободно. Искренне.

– Она уже через многое прошла и успела отрастить стальную броню, – парировала я и продолжила, подобно Дэни, вкладывая в свои следующие слова все, что теплилось у меня в душе: – Я люблю тебя, Дэниел Брайт. Свети так ярко, как только можешь. Твои лучи согревают. Всегда согревали. Даже когда я тонула во мраке. Спасибо, что ты был и остаешься рядом.