Элис Кларк – Одержимость Желтого Тигра (страница 61)
– Скажи спасибо, что я когда-то училась в Принстонском, где у меня остались знакомые, чьи друзья лично знают твою Офелию.
Я прижала книгу к груди и вновь поблагодарила подругу. И мы уже направились обратно за стол, когда Марк поднялся и обратился ко мне:
– Ники, можно тебя на минутку? – Он махнул в сторону холла. – У меня тоже есть подарок. Вероятно, с сюрпризом Энн он не сравнится, – хмыкнул Марк, – но все же…
– Боюсь представить, что ты ей подготовил, – резко перебила его моя подруга, окинув презрительным взглядом. – Очередную головную боль? Или новое сердце, чтобы было что крошить на куски?
– Энн, – укорила я ее, не желая слушать их перепалки в рождественскую ночь.
Она молча подняла руки, пожала плечами и вернулась за стол. Я же отложила книгу на комод и проследовала за Марком в холл. Он провел меня дальше, к студии. Я не заходила туда последние пару недель, поскольку рабочие вопросы компании и тревога от мыслей о расследовании отца не давали сосредоточиться на музыке.
Марк открыл дверь и жестом пригласил войти.
Витавшее в воздухе ощущение интриги щекотало кожу. Шаг за порог студии сравним с шагом в безвестность. Марк зашел следом за мной и запер за нами дверь.
От его таинственного поведения мне становилось не по себе, хотя любопытство тоже не отступало. И оно достигло апогея, стоило только взгляду наткнуться на предмет в углу студии, которого раньше там не было. Он был накрыт полотном, но по форме безошибочно узнавался рояль.
– Это и есть твой подарок? – оглянулась я на Марка. Он все еще не произнес ни слова и просто кивнул.
Я медленно подошла к инструменту и столь же медленно стянула серую ткань.
С уст сорвался изумленный вздох.
Мое первое публичное выступление прошло за роялем Steinway & Sons. В музыкальной школе для выступлений был отведен редкий экземпляр, один из первых тридцати инструментов, изготовленных Генри Стейнвеем еще в конце девятнадцатого века. С него сдували пылинки все преподаватели. Не разрешали подходить во внеконцертное время. Хотя однажды мы с одним из мальчишек класса все же пробрались к нему и даже выцарапали на дне свои инициалы.
Теплые воспоминания осели ностальгической улыбкой на губах.
С тех пор как впервые сыграла на том рояле, я мечтала забрать его домой. Помню, отец пытался договориться со школой, предлагал баснословные суммы, но администрация оставалась непреклонна.
– Ты ведь грезила о нем со времен своего первого концерта, – раздался за спиной тихий голос Марка. Он будто прочитал мои мысли.
– Верно, – ответила, нежно коснувшись клапа. – Он выглядит прямо как тот, что стоял в музыкальной школе.
– Это он и есть.
Я резко развернулась. Марк держался на расстоянии. Продолжал сохранять установленную мной дистанцию, однако его взгляд пробирал до самых костей.
– Что ты имеешь в виду?
– Перед тобой тот самый рояль, на котором ты впервые играла перед зрителями. И теперь он твой.
– Невозможно… – прошептала я.
Марк кивнул на инструмент.
– Ты всегда можешь проверить. Твоя метка все еще там.
Я попятилась, не сводя взгляда с Марка, и лишь достигнув бока рояля, развернулась. Присев, заглянула под него, чтобы воочию убедиться, что это действительно тот самый инструмент.
Выпрямившись, вновь устремила растерянный взгляд на Марка.
– Но как?..
– Нашел нужные аргументы, – сдержанно ответил он, не вдаваясь в подробности, которые, как мне казалось, могли таить в себе не самые законные методы. – Надеюсь, сумел хоть немного порадовать.
Уверена, Марк не мог в полной мере понять, что для меня значил его подарок. Этот рояль олицетворял собой мое первое достижение. Он был символом того самого беззаботного периода в моей жизни, когда худшее осталось позади, а новые неурядицы еще не успели нагрянуть и разбить реальность.
Сев на скамью, я открыла клап и осторожно надавила на клавиши. Пальцы сами принялись порхать по ним, играя вступление той самой мелодии, что я исполняла на первом концерте. Они помнили ноты, будто я играла ее каждый день.
На глаза навернулись слезы. Спустя миг остановилась, закрыла рояль и замерла. Гладкая поверхность дерева под пальцами хранила в себе неимоверное количество воспоминаний. Грудь переполняла благодарность, сосредоточившись в форме шара и распирая ребра. Казалось, еще немного – и она сама, без спроса, вырвется наружу. Я встала и направилась к Марку. Все это время он просто оставался на месте, безмолвно наблюдая за мной.
Ноги застыли в паре шагов от него. Разум пытался сформировать нужные слова.
– Ты даже не представляешь, какие эмоции меня сейчас переполняют, – сократив остатки расстояния между нами, я обняла Марка, прижавшись к крепкому торсу, и прошептала: – Спасибо.
Вся искренность вплелась в одно простое слово.
Прямо под ухом я различала ускорившийся темп его сердечного ритма. Мой тоже пустился вскачь, будто пытаясь подстроиться под него. Марк нерешительно, словно не веря в происходящее, одной рукой приобнял меня за талию, прижав к себе крепче, а другой принялся поглаживать волосы.
– Не за что, малыш, – едва уловимый шепот дразняще коснулся ушей.
Не знаю, сколько мы так простояли. По ощущениям целую вечность. Но нас еще никто не хватился, а значит, минуло совсем мало времени. Нас будто окутал незримый кокон безмятежности. Мы просто удерживали объятия, прислушивались к дыханию друг друга. И только рука Марка продолжала гладить меня размеренными движениями, нарушая чувство застывшего мгновения.
Неожиданную гармонию нарушил звонок в дверь. Я отскочила от Марка с такой скоростью, будто мы занимались чем-то постыдным. Ощутив прилив жара к щекам, не сомневалась, что кожа покрылась румянцем.
Заправила волосы за уши, бросила на Марка еще один взгляд, снова выразила благодарность и поспешила в холл, где практически влетела в Майка, который, судя по всему, уже направлялся к двери студии.
– А вот и ты, – пробормотал он, увидев меня, и притянул к себе для поцелуя.
Одной рукой скользнул по спине и опустил ниже, сжав ягодицу, второй запутался в волосах. Кончика языка настиг привкус алкоголя. Столь насыщенный, что на миг перехватило дыхание, и я отстранилась.
– Ты пьян? – спросила, уловив его чуть замутненный взгляд.
– Опьянен тобой, детка, – усмехнувшись, наклонился он для нового поцелуя, но я увернулась. Его губы коснулись щеки. А следом с них сорвалось недовольное рычание.
За нами послышался звук открывающейся двери и громкое:
– Здравствуй, Микаэль. – Марк прошел мимо и вернулся в столовую, не дожидаясь ответа музыканта. Тот в свою очередь не упустил возможности выразить свое отношение и молча показал средний палец в уже пустой проход.
– Майк, перестань, – сказала, перехватывая его ладонь и опуская ее. – Что с тобой?
Он вернул взгляд ко мне.
– Со мной? Все прекрасно, – пожал плечами Микаэль.
Может, временами я и вела себя беспечно, но понимала, что ему непросто. И присутствие Марка… ну, оно все усложняло.
– Избегая проблем, мы их не решим. – Я была уверена, Майк тоже заметил, что все пошло наперекосяк с момента приезда в Штаты. Мы даже толком не разговариваем. Делаем вид, что все хорошо, тогда как каждый тонет в собственных проблемах и мыслях.
Я попыталась взять его за руку, но он отступил.
– Не начинай. Не нужны мне снова твои проповеди.
– Снова? – Бровь невольно приподнялась.
Микаэль шумно втянул носом воздух и взглянул на меня сокрушенным взглядом.
– Верно, – кивнул он, – это была не ты…
– Майк, – я все же дотянулась до его ладони. – Галлюцинации и кошмары продолжаются? – Он с силой сжал мою ладонь. – Ты… – все же решилась спросить: – Ты видишь в них Миранду, да?
Вновь стена молчания. С каждым мгновением она становилась только крепче. Вместо того чтобы рушить преграды, мы создавали новые. Оба.
Но Микаэлю, помимо прочего, мешало отрицание. И то, что продолжало твориться в его голове…
– Ты же понимаешь, что тебе необязательно справляться одному? Обратиться за помощью не стыдно.
– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – резко ответил Майк, снова отнимая руку и отступая еще на шаг.
– Потому что ты отказываешься это обсуждать, – раздражение накаляло нервы.
– Мое прошлое не имеет к тебе никакого отношения, – огрызнулся он. – Я устал повторять всем и каждому: не нужно мне ни душевных разговоров, ни вашей жалости.
– Разумеется. – Сложив руки на груди, я спросила: – Но кого ты сейчас видишь перед собой, Майк? Уверен, что я не просто замена? Что твое прошлое действительно осталось в прошлом?
– У меня. Все. Под контролем, – процедил сквозь зубы он. – Не мели чушь. К тому же… – на его губах появилась надменная усмешка, а взгляд на миг скользнул к проходу в столовую, – это скорее твое прошлое не дает забыть о себе. И ты тоже со мной не до конца откровенна, детка. Так что не нужно изображать добродетель.