Элис Карма – Изменял, изменяю и буду изменять (страница 2)

— Свет, горит, — мама кивает мне на плиту.

Я, спохватившись, выключаю газ и прибавляю мощность вытяжки. Мама, вздыхая, качает головой и передаёт мне дочку. Потом сама встаёт к плите и пытается спасти часть подгоревшей морковки.

Алёнка, услышав новый громкий звук, удивлённо округляет глаза. Она с каждым днём становится всё интереснее. Учится смеяться, улыбается, корчит рожицы. Такая славная, и так похожа на Олега. Мне стыдно перед ней за то, что я не могу задвинуть подальше свою проклятую гордость и просто забыть о том, что я видела. Мне кажется, что, продолжая вспоминать, как какая-то другая женщина касалась Олега, я словно бы поступаю слишком эгоистично. Словно хочу лишить Алёнку любящего отца.

— Да оставь, мам, я потом заново сделаю, — в конечном счёте я машу рукой в сторону сковородки. Мама опять же кивает, понимая, что не у себя на кухне, а потому её порядки тут не работают. Садится за стол и придвигает себе чашку с уже остывшим чаем.

— Дочь, у тебя всё хорошо? — спрашивает она, чуть помолчав.

— Да, нормально, — киваю я. — Просто не выспалась немного. Алёнка капризничала полночи.

Смотрю в мамины усталые глаза и понимаю, что не могу сказать ей правду. По многим причинам. Я словно бы оказалась внезапно на её месте. Тогда много лет назад, она долго не могла набраться решимости уйти от папы. И я не понимала этого, а сейчас, кажется, начала догадываться. Ведь никто тебя в жизни к таким событиям не готовит. Никто не рассказывает, что вот так может случиться, что сегодня ты в жизни мужчины — королева, а завтра будто привычная ложка для обуви.

Если я скажу маме правду, она, скорее всего, почувствует себя виноватой. Такой уж у неё характер — она привыкла брать на себя ответственность за близких. Оттого в свои пятьдесят с небольшим стала почти полностью седой. А даже если вдруг случится, что она воспримет ситуацию отстранённо, то материнский долг непременно сподвигнет её дать совет. И вот тут я даже не знаю, что будет хуже: послушать маму или не послушать. Ведь с последствиями всё равно придётся мне разбираться.

— Если ты устала, то иди поспи, — великодушно произносит она. — Я побуду с Алёнкой подольше. А вечером Виктор меня заберёт.

— Не слишком ли ты доверяешь ему? — чувствуя смутную тревогу, спрашиваю я. — Может, лучше я Олега попрошу тебя подбросить?

— А чего мне ему не доверять? — мама пожимает плечами. — Парень приличный, из хорошей семьи. Работает на твоего отца официально. Да и как человек, он очень душевный.

— Ну да?! — усмехаюсь я, приподнимая бровь. Впервые слышу, чтобы мама о ком-то так бережно отзывалась, кроме папы.

— Да, всегда вежливый со мной. И время уделит на разговор, хотя это просто моё нытьё. Но он понимает, как мне это важно... — мама отводит глаза неловко. Знает, что я не люблю, когда она о папе заводит разговор. — В общем, я к чему. Иди спать. Я посижу с внучкой.

Она, словно бы чувствуя что-то, приобнимает и похлопывает по плечу. И меня отпускает на время. Я ощущаю присутствие близкого человека рядом — что-то, что я по неизвестной мне причине утратила в отношениях с Олегом. Эта мысль обжигает сознание. Но ненадолго. Я и вправду слишком устала, чтобы думать сейчас о таком.

Я просыпаюсь с чувством, будто в доме есть кто-то чужой. Слышу голос мамы на кухне, а вместе с ним ещё один, незнакомый.

— Покормил?

— Ага.

— Поставь в раковину тогда. Суп доварился почти. Сейчас выключу и пойду будить нашу спящую красавицу.

— Может, надо было просто заказать еду?

— Эх, Витя-Витя, ничего ты не понимаешь... — мама грустно вздыхает так, словно бы ей открыта вселенская мудрость.

Я прохожу в кухню и щёлкаю выключателем. Загораются самые мощные светильники. Мама и, по всей видимости, тот самый Виктор, опасливо оглядываются на меня. Мне даже неловко становится. Я словно бы пришла и разогнала их весёлую компанию во главе с улыбающейся в переноске Алёнкой.

— Вы чего тут без света? — спрашиваю я.

Встречаюсь взглядом с Виктором, тот кивает мне угрюмо. И в каком месте он душевный? Обычный хлыщ в деловом костюме — тощий, страшный. Улыбка фальшивая на лице. Не понимаю, как мама может доверять такому. Впрочем, не мне её судить.

— Виктор, — он вдруг протягивает мне свою ладонь.

— Света.

Пожимаю её, она сухая, жёсткая, но тёплая. Чувствую странный укол в груди. Тут же пытаюсь оправдать его чем угодно, лишь бы отогнать от себя мысль, что этот человек действительно может оказаться надёжным. Словно бы я пытаюсь уверить себя, что мне не нужен никто, кроме Олега. Даже хочется, чтобы мама с Виктором поскорее ушли. Собственно, они надолго и не задерживаются. Но перед уходом Виктор протягивает мне свою визитку.

— Мы с вами прежде не виделись, но, возможно, в будущем ещё пересечёмся, — произносит официально. — Если вдруг заходите связаться с Михаилом Ильичом, или возникнут иные вопросы, то звоните.

Мне стоит огромных усилий, чтобы не избавиться от визитки прямо при нём. В конце концов, он всё-таки помог сегодня, надо отдать ему должное. Но я по-прежнему не хочу ничего знать о папе и его делах. Провожаю их с мамой до дверей и закрываю двери. Только в этот момент вдруг осознаю, что вновь осталась наедине со своим одиночеством.

Возможно, отдых в целом, и ясная голова, в частности, работают так. Но мне как будто даже удаётся взять себя в руки. Всё будет хорошо. У меня есть поддержка мамы. Плюс я и сама женщина деятельная, если найти нужное русло. Воспользовавшись тем, что Алёнка спокойна и занята новыми погремушками, что привезла бабушка, я иду приводить себя в порядок. Не из-под палки, как обычно, а с настоящим старанием. Некстати в голову пробирается мысль, что это всё из-за того, что я перед Виктором вылезла не накрашенная и с нечёсаной головой. Но я отгоняю её подальше. Уж на кого, а на него мне точно плевать.

Мне просто хочется, если это возможно, вернуть хоть немного той теплоты, что была у нас с Олегом в самом начале. До того, как он стал большим начальником и пересел на дорогую иномарку. Олег обещал быть дома как обычно. Возможно, сегодня я всё же смогу поговорить с ним откровенно. Рассказать ему, как сильно мне его не хватает, а ещё объяснить, почему тогда, в офисе, я так среагировала на ту сцену. Мне хочется сказать ему, что на самом деле я очень боюсь его потерять.

Однако всё идёт совсем не по плану. Олег задерживается. Я пытаюсь ему звонить, но всё без толку. Его мобильный выключен, а в офисе говорят, что он давно уехал. И снова я попадаю в ловушку собственных мыслей. Я же знаю, где он. И, вероятно, знаю с кем. Но сознание отказывается верить. Цепляется за то хорошее, что осталось в памяти. А там много хорошего, нежного, ценного. И кажется, если я закрою глаза на всё это, то предам саму себя, предам свой брак, своего ребёнка. Нужно быть терпеливее. Я же женщина. Где моя мудрость?

Раннее утро. Я слышу звук поворачивающегося ключа в замочной скважине так, будто эта скважина в моей голове. Повезло, что Алёнка спит. После визитов бабушки она всегда так. Я поднимаюсь неслышно с кровати и выхожу в прихожую. Бледной тенью становлюсь у стены. Олег проходит мимо меня и даже не смотрит в мою сторону. От него несёт вином, чужим дезодорантом и ещё бог знает чем. Он раздевается в спальне, потом идёт в душ. Лишь преградив мужу путь, мне удаётся поймать его взгляд. Такой виноватый, как у нагадившего в тапки кота.

— Где был? — спрашиваю его строго. Он закатывает глаза.

— Где был, там меня уже нет, — бросает, пытаясь оттеснить меня в сторону.

— Олег, не ёрничай, я тебя серьёзно спрашиваю! — я повышаю голос, но скорее от бессилия. — Ты не отвечал на звонки и припёрся под утро. Как я вообще должна это понимать?!

— А что тут понимать? — Олег, наконец, смотрит на меня прямо и без всякого стыда. — Ты мне не даёшь. А я мужик, потому и изменил. И буду изменять дальше, если ты продолжишь так вести себя.

Дверь ванной комнаты захлопывается перед моим лицом. Олег исчезает, а вместе с ним и всё, во что я верила. Разумеется, я предполагала, что такое может случиться. Предполагала, и в то же время отрицала. Мне не хотелось сталкиваться с этой реальностью, в которой у моего мужа могут быть другие женщины. Это невыносимо и сводит с ума. Я чувствую, как буквально начинаю задыхаться. Не видя и не слыша ничего вокруг, доползаю до детской и закрываюсь там. Вид спящей дочки не даёт мне разрыдаться в голос.

Глава 3

Олег

— Я собиралась с мамой увидеться сегодня, — бросает мне Светка перед моим уходом на работу. — Заберёшь нас с Алёной от неё после работы?

Опять в самый неподходящий момент со своими просьбами. Нельзя было раньше спросить? Из принципа не хочется идти у неё на поводу.

— Я буду занят до самого вечера, возможно, задержусь, — отвечаю слегка раздражённо. Жена грустно вздыхает и кивает. Опять пытается давить на жалость. Достала.

В последнее время, чем больше смотрю на неё, тем меньше понимаю, зачем я вообще женился на ней. В целом, она баба неплохая. Была, по крайней мере, для меня, того двадцатипятилетнего дурака, не имевшего ни гроша за душой. Мы оба со Светкой работали в компании, получая примерно одинаковую зарплату. Сошлись довольно легко. Она до родов была красивая, фигуристая. Улыбалась постоянно и смеялась таким лёгким, заразительным смехом. С ней вообще было легче, чем со всеми остальными моими пассиями. Казалось, Светка понимает меня как облупленного и принимает таким.