Элис Хоффман – Правила магии (страница 8)

– Проклятие? Звучит угрожающе, – встревожилась Джет.

– Джет, не надо верить всему, что она говорит, – предостерегла ее Френни. Она не рассказывала Джет о дневнике Марии, чтобы не огорчать свою чувствительную сестру.

– Наверняка знаете, – продолжала Эйприл. – Нам нужно поостеречься, чтобы не сломать жизнь ни себе, ни кому-то другому. Причем другому будет гораздо хуже. Так было всегда, поэтому мой вам совет: не влюбляйтесь. Не надо.

Она гладила спящего хорька, которого называла своим фамильяром[2], подразумевая, что он больше друг, чем питомец. Такое бывает, когда два существа разных видов притягиваются друг к другу и между ними возникает такая близость, что они могут читать мысли друг друга.

– Он знает, о чем вы думаете, – сказала она.

– Это вряд ли, – ответила Френни. – Не существует научного доказательства, что такое возможно.

– Он только что мне сообщил, что ты притворяешься бесчувственной и холодной, но ты гораздо сердечнее, чем хочешь казаться. И я с ним согласна.

– Вы оба не правы. – Френни сердито поджала губы, хотя ее не покидало тревожное ощущение, что она так или иначе выдала себя представителю семейства куньих.

– Как бы там ни было, мои родители хотят убить Генри, – буднично проговорила Эйприл. Хорек был на удивление смирным, с яркими, немигающими глазами, напоминающими глаза хозяйки. – Они говорят, что у нас нездоровые отношения. Если они это сделают, я никогда их не прощу. И буду мстить как смогу. Мне кажется, вы поступите так же, когда будет нужно. Наши родители только и думают, как бы им посадить нас под замок на всю жизнь. Они всегда против нас, не забывайте об этом. И никому не доверяйте.

– Вообще никому? – сникла Джет.

Эйприл смотрела на своих наивных кузин и качала головой. Они совершенно ничего не знают!

– Многие люди желают нам зла. И особенно в этом городе. Так повелось еще с семнадцатого века. – Эйприл прилегла на кровать, вытянув ноги. – Мне надо спать на кровати. Больная спина. Травма в балетной школе. Вы сами решите, кто из вас будет спать на полу, – распорядилась она по праву человека, гостившего здесь прошлым летом. – И мне нужно больше подушек.

Сестры быстро переглянулись. Если не дать отпор сразу, эта Эйприл так и будет ими помыкать. Они извинились и пошли прямиком к тете Изабель. У них есть предложение. Может быть, Эйприл будет удобнее расположиться внизу, в гостевой комнате? Там гораздо просторнее, объяснили они, к тому же Эйприл их предупредила, что она жутко храпит, так что ей лучше спать в отдельной комнате, а не с ними на чердаке. И еще у них, кажется, аллергия на хорька.

Когда они сообщили Эйприл, что у нее будет отдельная комната, той хватило выдержки сказать им спасибо.

– Реверсивная психология, – усмехнулась она. – Я как раз и хотела отдельную комнату. Больше личного пространства.

Френни прищурилась.

– На нас не действует реверсивная психология. Мы знаем, что это такое. Наш папа – психиатр.

– Сколько я повидала психологов и психиатров, вам в жизни столько не встретить, – сообщила им Эйприл. – Говоришь им, что мучаешься бессонницей или что мама с папой тебя не понимают, и они тебе выпишут любые пилюльки, какие захочешь.

Винсент услышал голоса и поднялся на чердак.

– Так-так, – сказала Эйприл, когда он встал в дверях. – Кто это у нас такой красавчик.

Это был не вопрос, и ответа никто не ждал. Винсент пожал плечами, но не стал возражать.

– Мужчина из рода Оуэнсов наделен силой большей, чем сила седьмого сына седьмого сына. Наверняка ты колдун.

– Э… спасибо, – сказал Винсент, польщенный ее вниманием.

– Да какой он мужчина? – фыркнула Френни. – Ему только четырнадцать. И если он изучает магию по книжке, это еще не значит, что он колдун.

Эйприл задумчиво посмотрела на Френни. Возможно, она встретила свою ровню, хотя, наверное, нет. Несмотря на суровую внешность, Френни была на удивление наивной.

Джет и Винсент все-таки не устояли перед ярким, дерзким обаянием своей старшей кузины и жадно слушали ее наставления. Она рассказала, как незаметно ускользнуть из дома – вылезти в окно и спуститься по водосточной трубе, – и предупредила, что в ящиках комодов и под кроватями прячутся мыши.

– И аккуратнее с пчелиным ульем, – сказала она. – У них такой сладкий мед, что стоит только его отведать, сразу захочется заняться сексом.

Джет с Френни смущенно переглянулись, а Винсент ухмыльнулся и спросил:

– Откуда ты знаешь?

Эйприл одарила его усталым, пресыщенным взглядом.

– Я пробовала, – сказала она.

– Секс или мед? – поддразнил ее Винсент.

– А ты как думаешь? – Эйприл смотрела на него так пристально, что он смутился и пожал плечами. Этот раунд остался за ней. – Вы же должны понимать, что мы не такие, как все обычные люди. – Ответом было глухое молчание, и Эйприл поняла, что смогла захватить их внимание. – Слушайте, вы такие наивные, это что-то. Откуда, вы думаете, у вас эти способности? Мы потомственные волшебники. Магия у нас в крови. Это значит, что мы ничего не решаем. Она просто есть. Генетический фактор. Как голубые глаза или рыжие волосы. Этим и определяется, кто вы такие.

– Не надо мне говорить, кто я, – разозлилась Френни.

– Можете спорить сколько угодно, – сказал Винсент. – Мне все равно, откуда взялась эта магия. Главное, что она во мне есть. Пока вы выясняете, что и как, я буду жить своей жизнью, а колдун, не колдун, это дело десятое.

Он спустился по узенькой лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Вышел из дома через заднюю дверь, захлопнув ее за собой. Им было слышно, как его ботинки стучат по ступенькам крыльца. Встав у окна, девушки наблюдали, как Винсент шагает по улице Магнолий.

– Пошел искать неприятности на свою голову, – весело проговорила Эйприл.

– Откуда ты знаешь? – спросила Джет.

Эйприл усмехнулась, и в этой усмешке их семейное сходство проявилось особенно сильно.

– Мне с ним по пути.

Пока Эйприл гостила у тети, они с Винсентом были практически неразлучны. Каждый день, прямо с утра, они уходили куда-то вдвоем. Говорили, что на пробежку, и клялись, что когда-нибудь это станет ужасно модным. Но они уходили из дома в обычной одежде – оба во всем черном – и возвращались, даже не запыхавшись. У них были какие-то свои тайны, что обижало Френни и Джет. Френни ревновала брата к кузине – тот проводил с ней все время, совершенно забросив родных сестер, – а Джет хотелось подружиться с Эйприл. Хотя бы лишь для того, чтобы иногда брать поносить ее потрясающие наряды.

Как бы там ни было, Эйприл с Винсентом каждый день исчезали до вечера – явно в поисках неприятностей, которые когда-нибудь да найдутся. В конце концов Френни их выследила в библиотеке, в отделе редких изданий и рукописей, где они сидели, с головой погруженные в «Мага». Они забавлялись, заставляя дрожать подвески на хрустальных люстрах, так что испуганные библиотекарши бросились звонить в мэрию, чтобы выяснить, не случилось ли землетрясение. Эйприл с Винсентом так увлеклись, что заметили Френни, только когда она села за стол прямо напротив них. Они оторвались от книги, пойманные с поличным. Хорошо, что они заранее наложили на Френни заклятие отвода глаз, чтобы она не узнала, что они замышляют.

– Прекрасно, – сердито проговорила Френни. У нее все плыло перед глазами, Винсент и Эйприл, сидящие перед ней, как будто подернулись зыбкой дымкой. – Практикуемся в черной магии в общественном месте. Местные нас за это полюбят еще сильнее.

– Да шли бы они в жопу, – отозвалась Эйприл. – Ты знала, что раньше на этом месте была городская тюрьма? Марию Оуэнс держали здесь в цепях. Это место пропитано силой.

– Это библиотека. Я бы в вас не заподозрила книжных червей.

– Я не червь, – сказал Винсент.

– Я просто не верю своим глазам, – продолжала Френни. – Вы проводите время в библиотеке!

– И еще курим травку у озера, – весело призналась Эйприл.

– У нашего озера? – Френни потрясенно уставилась на Винсента. Вот теперь ей стало по-настоящему обидно.

– Вообще-то мы им не владеем. Эйприл тоже имеет право туда ходить. – Винсент был беспечен и дерзок еще больше обычного. – И мы там бываем нечасто.

– Так что вы затеяли? – спросила Френни у брата.

– Что можно затеять в библиотеке?

Когда Винсент ей улыбнулся, Френни почти простила его за то, что он секретничает с Эйприл. Но не совсем.

– Все что угодно, если ты с ней. – Френни кивком указала на Эйприл. – Только не забывай, что она нарцисс. – Она узнала это слово от папы, который так называл пациентов, всегда думавших лишь о себе и никогда – о других. – Ты еще пожалеешь, что с ней связался, – сказала она брату.

– Не пожалеет, – отозвалась Эйприл. – И ты не первая, кто ставит мне этот диагноз. Ты меня разочаровываешь, Френни. Мне казалось, ты оригинальнее. Если ты тут проводишь такое глубокое исследование, ты, наверное, уже что-то выяснила насчет тайны?

– Какой тайны? – спросила Френни.

– Если бы я знала, то это была бы уже не тайна, – самодовольно заметила Эйприл. – Я однажды подслушала, как шептались родители. Видимо, это что-то ужасное и внезапное. Оно по нам вдарит, когда мы меньше всего этого ожидаем. Что-то связанное с проклятием. Какое-то темное прошлое, которое все стремятся забыть. Так что, похоже, ты знаешь меньше, чем думаешь.

После этого Френни вообще перестала замечать Эйприл. Но Джет по-прежнему восхищалась кузиной. Ей нравилось примерять мини-юбки Эйприл, ее обтягивающие джинсы и кружевные платья. В этих нарядах она не узнавала себя. Она видела в зеркале кого-то другого, и ей это нравилось.