Элис Айт – Жена темного бога (страница 15)
Странно, я должна была испытывать хоть что-то, когда смотрела, как она заливается горючими слезами. Обиду, злость, да хотя бы в конце концов разочарование, что племянница, выжившая только благодаря мне, оказалась неблагодарной сукой. Однако в душе продолжало царить полное безразличие.
Разве что на какой-то миг стало страшно. Я отдала Нису – последнее, что по-настоящему связывало меня с погибшей семьей, – в уплату Ланоне за чары, чтобы сбежать из поместья. Не могла ли я этим косвенно создать ситуацию, при которой племянница навсегда перестанет быть частью рода ан-Сафат и, не исключено, вообще лишится жизни?
Могла. Только Ниса и сама приложила к этому столько усилий, что заслужила свою участь.
Я поправила платье и опять встала.
– Публично заявляю, что племянница действовала по собственному разумению, без моего одобрения, и не ставила меня ни о чем в известность. О ее свадьбе, если таковая вообще была, я узнала только что, вместе с вами. В соответствии с этим снимаю с себя всю ответственность за действия Нисы Вальядес и прошу считать ее не имеющей отношение к роду ан-Сафат. Отныне ответственность за нее несет ее новая семья.
– Что ж, так и быть, – Элай испытал заметное облегчение. – Ниса отправится в тюрьму до выяснения, участвовала ли она в заговоре своего мужа, и если участвовала, то сколько вреда причинила. Стража, увести ее.
Племянница пыталась выкрикивать, что она ни в чем не виновата, но никто не слушал – все понимали, что она скажет что угодно, лишь бы избежать тюрьмы и тем более повторения участи мужа. Стражники, тоже уяснившие, что девчонка не имеет влияния, не церемонились и быстро утащили ее в коридор. За закрытыми дверьми ее слезливые крики мгновенно стихли.
Я медленно выдохнула. Учитывая назревающее противостояние двух принцев, следующее судебное разбирательство будет проведено еще не скоро, если оно вообще когда-нибудь случится. А поскольку вспоминать о племяннице некому, кроме меня, то в тюрьме она надолго.
Нису можно считать вычеркнутой из моей жизни навсегда. Цена магии в этот раз оказалась буквальной и, если задуматься, пугающей. Но не следовало ли мне на самом деле поблагодарить Ланону за то, что она так кардинально избавила меня от пригретой на груди змеи?
Едва она скрылась в коридоре, Элай вновь махнул страже рукой.
– Пора привести в исполнение приговор Альго. Его стоило бы повесить, как простолюдина, но тратить время на постройку виселицы я не собираюсь. Кто отрубит ему голову?
– Прямо здесь? – поразился Камалл, оглядывая зал.
Никакого специального места для казней в нем, разумеется, не предполагалось. Смертные приговоры всегда приводили в исполнение за пределами дворца, на главной площади, где казнь мог видеть весь народ Тайеза. Однако сегодня времени на это попросту не было.
– Прямо здесь и прямо сейчас, – спокойно согласился принц. – Не вижу причин откладывать правосудие. Кто боится крови – разрешаю отвернуться.
– Позвольте мне исполнить приговор, ваше высочество, – раздался голос Аштара.
– Позволяю.
На ходу вытаскивая черный меч из ножен, эльф упругой, грациозной походкой спустился с возвышения, на котором стоял трон. Альго дернулся в руках стражников.
– Если уж мне суждено сдохнуть, то хотя бы не от руки чернозадого ублюдка! Сделай это сам, Элай. Или так и будешь чужими руками жар загребать?
– Гордись тем, что получил, – бросил ему принц. – За все твои преступления тебя должны были бы заживо сожрать крысы, а ты примешь смерть от клинка Погибели Драконов, быстро и без мучений. Это намного больше, чем ты заслужил. Хотя бы умри с честью, а не плюясь желчью и визжа, как свинья.
Альго зашипел, принявшись отчаянно извиваться, но стражники держали его крепко. Аштар окинул своего бывшего соперника холодным взглядом.
– Стой ровно, если хочешь умереть сразу, а то ведь я могу совершенно случайно промахнуться и сначала отрубить тебе руку.
В ответ донеслось грязное ругательство, достойное наемника. Дроу слабо усмехнулся и поднял голову, глядя на меня.
– Ваше высочество и лорды Тайеза, я бы хотел посвятить эту смерть леди Мелевин ан-Сафат. Я обещал ей, что найду виновника гибели ее семьи и принесу его голову к ее ногам. Мэль, принимаешь ли ты мой дар?
– Принимаю, – ответила я.
Похоже, только в этот момент до Альго дошло,
– Ах ты уб…
Длинный темный клинок взметнулся в воздух тенью, но упал на шею Альго тяжелее топора.
Говорят, каждому палачу приходится долго тренироваться, чтобы перерубать позвонки с первого раза, а его оружие специально утяжелено. Сила эльфа позволила обойтись без этих ухищрений. Всего один взмах – и голова Альго, мгновение назад изрыгавшая проклятья, с глухим стуком покатилась по полу, разбрызгивая кровь.
Я не выдержала и отвернулась, воспользовавшись советом Элая. Два года представляя себе сцены свершения мести, я видела это несколько иначе. Впрочем, мне ли не знать, что мы всегда получаем то, чего хотели, совсем не так, как мы этого хотели?
Стражники отпустили обмякшее безголовое тело, бросив его на мраморные плиты. Я все еще смотрела в сторону, когда Элай распорядился вытащить труп из зала и бросить в помойную яму возле дворца.
Голова продолжала лежать на полу. Принц покинул трон, спустился возвышения и встал возле нее, сначала задержав взгляд на искаженных чертах мертвеца, а затем посмотрев на аристократов.
– Господа и единственная дама, – громко произнес он, – кто-то из вас мог подумать, что я собираю вас ради этой казни, но она была лишь прелюдией к моему обращению. Я никогда не планировал заговоров против моего отца – многие из вас могли убедиться, что я вообще равнодушен к власти. Однако Хашим своими кознями не оставил мне выбора. Я собираюсь дать ему отпор и рассчитываю на вашу помощь в этом. Некоторые из вас еще несколько дней назад, а некоторые только этой ночью получили мои предложения по взаимовыгодному сотрудничеству…
– Ваше высочество! – неугомонный Камалл опять влез посреди речи, перебив Элая. – Не знаю, что у остальных, но то, что принесли мне, было скорее ультиматумом, чем предложением, и уж точно не
Элай поморщился, перевел взгляд на гашишшина, который стоял позади кресла Камалла, и кивнул ему.
Удар был стремительным. Вычерненный кинжал двигался лишь чуть медленнее, чем до этого – меч Аштара. Камалл вряд ли успел понять, что происходит, как рухнул на пол с остекленевшими глазами и все еще возмущенно открытым ртом.
Старший сын, сидевший рядом с ним, сдавленно охнул. Он с ужасом глядел на распластавшегося у ног отца, не рискуя даже шевельнуться.
– Лорд Беарно ан-Ладас, – обратился к нему Элай, – поздравляю, вы теперь глава своего рода. Желаю не допускать таких же ошибок, как ваш отец, и долго, успешно управлять делами семьи.
Побледневший паренек слабо мотнул головой.
Принц вновь обвел присутствующих в зале заметно посуровевшим взглядом.
– Господа, я дракон, а это значит, что хорошим дипломатом мне никогда не быть. Невзирая на это, я стараюсь быть именно дипломатом, а не драконом. Поскольку Камалл меня не понял, среди вас могут быть и другие, до кого тоже туго доходят намеки в виде отрубленных голов. На всякий случай повторю то, что хотел донести, словами, и попроще. Они вам не понравятся, но вам нужно усвоить, что это слова пусть плохого, зато дипломата. Дракон с вами разговаривать вообще не будет. Так вот, вы получили предложения. Они взаимовыгодные, потому что вы сохраните жизни и титулы, немного потеряв в деньгах, а я получу вашу денежную поддержку и обеспечу вам мир в будущем. Насколько быстро наступит этот мир, зависит от вашего рвения. Моему брату в силу его драконьей сущности мир глубоко не интересен. Тайезу пока везет – он находится далеко от границы с Берзаном, куда Хашим уже несколько лет стягивает войска. Оправдывает он это тем, что дроу – наши враги. Мы расплачиваемся за воинственность моего брата тем, что большая часть наших доходов уходит на войну. К счастью, пока что мы прощаемся лишь с доходами, а не с отцами, сыновьями и братьями, потому что армия в Сенавии – дело добровольное, а не принудительное. Но советую хорошо подумать: у всех присутствующих есть по меньшей мере пара знакомых, кто отправлялся в восточную военную кампанию против кочевников и вернулся. А вернулся ли хоть кто-нибудь из тех, кто добровольно записался в войска и отправился воевать с Берзаном?
– Почти никто, – хрипло произнес один из лордов. – Альго с его наемниками был среди немногих, кому удалось.
– Правильно. Потому что они все погибают там. Мы мало слышим об этом, потому что мы далеко от границы, но война уже докатилась до нас. Кто получил мои предложения по сотрудничеству этой ночью?
В воздух поднялось несколько рук.
– И кто вам их доставил?
– Дроу, – ответил тот же лорд.
Элай оскалился. Золотые глаза зловеще сверкнули.
– Не хочется вас пугать, но у каждого из вас сейчас дома находятся дроу, которые проследят за тем, как вы соблюдаете условия, изложенные в предложениях. Почему не гашишшины? Потому что эльфы опаснее, и убить их сложнее. Вы, наверное, в ужасе думаете: «Ах, Элай, этот паршивый сукин сын, он устроил нам вторжение дроу». Правда в том, что оно случилось бы и без меня. Не будь у вас сукиного сына Элая, берзанцы вырезали бы вас всех в своих кроватях и утром испарились бы, как сон, а вы даже не знали бы, откуда они явились и куда делись. Это то, до чего довел Хашим, бросая сенавийцев сотнями и сотнями в горнило войны. Дроу не хотели войны с людьми, пока их к этому не вынудили. Я же предлагаю войну не с целым Берзаном, а с моим братом. Когда Хашим умрет, я верну эльфам их землю, несправедливо отобранную у них двести лет назад, и между нашими странами наступит мир. Ваши отцы, сыновья и братья перестанут бессмысленно погибать, торговые корабли Берзана вновь будут приплывать к нашим берегам, и мы будем процветать. Вместе. Взаимно. А поможет мне этого добиться Аштар Погибель Драконов, который будет командовать моим войском. Ну что, на сей раз я доходчиво объяснил или есть еще какие-то вопросы?