Элиот Локсли – Чай со смертью (страница 2)

Она разжала онемевшие пальцы, державшие коробку. Нужно было действовать. Пока Марлоу был занят составлением протокола, Джейн подошла к нему так, чтобы не попасть в поле зрения Блэквуда.

– Несчастный случай, – громко, словно ставя жирную точку, произнес Марлоу, обращаясь к зевакам за дверью. – Сильный стресс спровоцировал сердечный приступ. Вам повезло, мистер Блэквуд, что он не подал на вас за порчу имущества при жизни.

Блэквуд лишь молча кивал, длинные тонкие пальцы нервно теребили край пиджака Его взгляд, пустой и отрешенный, скользнул по коробке от книги, лежащей на полу, задержался на ней, и затем Блэквуд быстро отвел глаза. Он тщательно скрывал животный страх.

Джейн рассматривала крошечные кристаллы на коробке. Под светом лампы она разглядела их форму – острую, игольчатую. «Цианиды. Некоторые из них пахнут горьким миндалем, – она вспомнила фрагмент из пыльного университетского учебника. – Они блокируют способность клеток поглощать кислород. Вызывают смерть от удушья». Хауэлл именно задыхался в последние секунды.

– Мисс Барретт? – голос Марлоу, грубый и не терпящий возражений, заставил Джейн вздрогнуть. Он стоял рядом, его тень накрыла ее. – Вам лучше пройти в кладовую, выглядите нездоровой. И не стоит трогать чужие вещи.

«А ты выглядишь так, будто хочешь поскорее это закончить, – яростно промелькнуло у нее в голове, – чтобы не портить статистику сонному городку».

Вместо того, чтобы подчиниться, она сделала шаг вперед и решительно указала на коробку.

– Детектив, посмотрите, пожалуйста, внимательно, – голос Джейн прозвучал тверже, чем она ожидала. – Когда на нее попал чай, он не просто промочил ее, а вступил в химическую реакцию, и теперь коробка пахнет горьким миндалем. Вы же не станете отрицать, что это классический признак цианида?

Марлоу нахмурился, его глаза сузились. Он бросил на коробку беглый взгляд.

– Влажный картон, испорченный клей и старая бумага пахнут по-разному. Ваши фантазии – последнее, что нужно этому городку, – раздраженный Марлоу сделал шаг вперед, нависнув над Джейн, – и репутации вашей чайной. Не заставляйте меня изымать эту «улику», мешающую следствию.

– Какому следствию? – не сдавалась Джейн, чувствуя, как гнев придает ей смелости. – Следствию по делу о несчастном случае? Может, стоит все же вызвать эксперта-химика?

– Мисс Барретт, – голос полицейского стал тихим и опасным, – я настоятельно рекомендую вам пройти в кладовую сейчас же.

Железной хваткой Марлоу схватил за локоть владелицу чайной, быстро развернул ее и направил к двери. Его действия были холодными и безличными, как не терпящая возражений рука закона.

– Отдохните, приведите себя в порядок. Мы почти закончили и скоро покинем вас, – сказал он.

Дверь закрылась с тихим щелчком. Джейн прислонилась лбом к прохладной стене, пытаясь унять дрожь. В ней кипело возмущение, а вместе с ним зрела трезвая решимость. Тетушка Агата никогда не позволила бы так просто спустить дело на тормозах.

В кладовой Джейн решила проверить свои догадки. Она осторожно поддела край коробки кончиком ножа и замерла. Под верхним слоем картона был тонкий, прозрачный полимерный слой, а на нем все те же кристаллы, образующие искусный, почти декоративный, узор. Это была не промышленная пропитка, а намеренное вмешательство в устройство коробки.

Когда полицейские ушли, Джейн вышла из кладовой. В пустой чайной при свете одной лампы сидел Эдгар Блэквуд. Он уставился в стену, но, услышав шаги мисс Баррет, медленно поднял взгляд. В его глазах она прочла неизмеримый ужас.

– Я не хотел, – его голос сорвался на шепот, – клянусь всеми своими пластинками… Я просто споткнулся. – Он говорил так, будто отчаянно пытался убедить не ее, а самого себя. И в этом тщетном старании крылась новая, еще более пугающая загадка.

Глава 3. Ведунья и угрюмый детектив

На следующее утро чайная «У Агаты» была официально закрыта для посетителей, но жизнь там кипела с удвоенной силой. Джейн не могла усидеть на месте. Ее тело двигалось само по себе, а мысли метались, как пойманные в ловушку мухи. Мисс Баррет переставляла банки с чаем, выстраивая их в безупречные шеренги, снова и снова мыла уже сияющие полки и раз десять чистила прилавок, будто пытаясь стереть с него не только пятна, но и память о вчерашнем дне. В центре стола, на чистой белой льняной салфетке, лежала та самая коробка – немой укор и единственная зацепка в мире, внезапно потерявшем опору.

Окно за витриной было завешено тюлем, но Джейн улавливала тени прохожих, замедлявших шаг и бросавших любопытный взгляд на запертую дверь. Сквозь стекло доносились обрывки фраз: «…прямо за чашкой…», «…бедная мисс Барретт…», «…а я всегда говорил, что у него сердце пошаливает…». Городок уже вовсю пережевывал слухи, и она чувствовала себя экспонатом в музее чужих сплетен.

Джейн остановилась перед витриной с тетушкиным фарфором. Среди изящных чайных пар стояла маленькая, странная фигурка – слепой монах, держащий чашу. Агата как-то сказала, что это японский бог, приносящий правду, какой бы горькой она ни была. Джейн провела пальцем по холодному фарфору. «Что ты пыталась мне сказать, тетя?» – мысленно обратилась она к ней. Может, эта чайная была не просто бизнесом? Может, Агата собирала здесь не только любителей чая, но и истории, какие-то секреты?

Оглядевшись по сторонам, Джейн вдруг увидела едва заметную царапину на дверной раме – три короткие черты и одна длинная. Раньше она не обращала внимания на эти линии. Теперь они показались ей шифром, каким-то посланием. Вся чайная, которую она считала своим убежищем, вдруг наполнилась скрытыми смыслами и намеками. Каждый уголок шептал ей: «Здесь что-то не так».

Она вспомнила, как в детстве приезжала к тете на лето. Агата тогда учила ее разбираться не только в чае, но и в людях.

– Смотри на их руки, Джейни, когда они держат чашку, – говорила она. – Руки говорят громче слов.

Вчера Блэквуд сжимал край стола так, будто пытался его сломать. А пальцы Марлоу были расслаблены, почти безразличны. Слишком безразличны для того, кто осматривал внезапно умершего человека.

Она подошла к стеллажу с тетушкиными записными книжками и случайно ткнула в корешок одной из них. Книга поддалась с легким шорохом, из-под обложки выпал пожелтевший конверт. На нем было выведено знакомым изящным почерком: «Для Джейн. Если случится неладное».

Сердце упало. Она с дрожью в руках подняла конверт. Агата предвидела что-то? Или просто была осторожной старушкой? Не вскрывая, Джейн сунула конверт в карман фартука, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Подозрения мисс Баррет о таинственной жизни чайной начали подтверждаться.

Звон колокольчика, резкий и неожиданный, заставил Джейн вздрогнуть и уронить тряпку. На пороге стояла Элли Гриффитс. Ее плащ был покрыт дорожными брызгами, а в руках она сжимала огромную плетеную корзину, откуда доносились душистые запахи лаванды, розмарина, шалфея и чего-то еще, неуловимого и дикого.

– Ну, рассказывай, – с порога заявила Элли так энергично, будто врывалась не в гробовую тишину, а на веселый деревенский праздник, и повесила плащ. – По телефону ты мычала что-то невнятное про «несчастье» и «ужас». На въезде встретила полицейскую машину, которая мчалась, словно пожарные на вызов, а в единственной закусочной на главной улице все шесть посетителей говорили только о двух вещах – о смерти старого ворчуна Хауэлла и о новой владелице чайной, которая чуть не упала в обморок при виде трупа. И все происшествия случились в день, когда я отлучилась из города.

Элли окинула комнату быстрым, оценивающим взглядом охотницы. Ее глаза цвета мореного дуба заметили все: безупречно расставленные банки, начищенный до блеска пол и ту самую коробку на столе – центр нового мира. Подруга была готова стать частью этого дела, и Джейн почувствовала облегчение.

– Элли, я так рада, что ты здесь, – голос мисс Баррет дрогнул.

– Куда я денусь от своей единственной подруги, вляпавшейся в историю с ядом? – Элли усмехнулась, но в ее глазах не было и тени издевки. – Твоя тетя, да упокоится ее душа, всегда говорила, что в этом городе под гладкой поверхностью бурлит адский котел. И похоже, ты сунула туда палец.

Элли подошла к месту, где упал Хауэлл, и присела на корточки. Ее пальцы провели по воздуху в сантиметре от половицы.

– Энергия смерти еще тут, – тихо заметила она, – мрачная, колючая. Он умер не в мире, а в ярости и замешательстве. Кто-то застал его врасплох.

Джейн смотрела на нее с широко раскрытыми глазами. Иногда ее пугали способности Элли, но сейчас они были желанным лучом света в непроглядном туннеле.

Мисс Баррет устало махнула рукой в сторону стола, не в силах вымолвить и слова. Слезы подступили к горлу: сказался стресс, бессонная ночь и облегчение от того, что рядом наконец-то появился близкий человек. Элли подошла к столу и замерла. Она наклонилась к коробке, не прикасаясь к ней, сложила вокруг нее ладони домиком, закрыла глаза и сделала глубокий, медленный вдох, словно вкушала аромат дорогого вина.

– Гремучая смесь, – пробормотала она, открывая глаза, в которых плескался жутковатый азарт ученого, нашедшего редкий экземпляр, – клей, краска, чай, чернила и миндаль. Но не сладкий, тот, что в пирогах, а горький, – она выпрямилась и посмотрела на Джейн строго, по-матерински. – Ты не трогала это голыми руками? Ни секунды?