Элина Витина – Я тебя приручу (страница 3)

Я знаю, что нужно пощупать его пульс, проверить, есть ли дыхание… но не могу. Как ни силюсь, не могу себя заставить подойти к нему. Я не вижу, поднимается ли его грудная клетка, не слышу ни единого звука, но с места сдвинуться не получается.

Это ведь была самооборона, да? Я защищалась. Я не виновата. Он пытался меня изнасиловать. Я просто защищалась…

Из глаз катятся слезы, а руки начинают дрожать до такой степени, что пальцы больше не в силах удержать бутылку. Она с грохотом падает на пол, но даже этот громкий звон не вызывает никакой реакции у Данила.

Я не хочу в тюрьму. Не могу. Кто позаботится о маме? Нельзя звонить в полицию. Просто нельзя… Но тогда что делать? У меня никого нет, никто мне не поможет…

Продолжаю громко всхлипывать и сползаю на пол по стене, когда вдруг вспоминаю о визитке Ратмира. Он сказал звонить, если появится отчим, а не если я случайно убью или покалечу кого-то, но выбора у меня нет… Я больше никого не знаю. Больше мне не к кому обратиться.

Глава 4

– Давайте девчонок вам подгоню, – предлагает Шамиль. – Сидите, блин, как на похоронах.

– Обойдемся как-нибудь без твоих блохастых. – Умаров бросает брезгливый взгляд на двух танцовщиц, которые в данный момент усиленно полируют шест на сцене своими длинными ногами.

– Сам ты блохастый, – возмущается Шамиль. – У меня все девочки проверенные, со справками.

– Заводчик, бля, – ржет друг. – Я так дочери щенка покупал в прошлом месяце. Тоже со справками и проверенный, а у него то глисты, то блохи, то с желудком проблемы. Задолбался уже по врачам возить.

– Да идите вы, – машет на нас руками и уходит к барной стойке.

В принципе, я его понимаю. Сегодня собеседники из нас так себе. С тех пор как Солод исчез, настроение ни к черту. Слишком много он знал. Слишком много людей подставится в случае чего…

Умаров, будучи майором ФСБ, обещал всячески посодействовать в поисках, но его ведомство тоже зашло в тупик. Как сквозь землю этот гад провалился!

Залег, падла, на дно… Ни требований, ни шантажа. В городе его точно нет. Мои люди бы его нашли. И дети его… строят из себя не пойми что, будто вообще о делах отцах ни сном ни духом. Сын еще хоть в каком-то адеквате, а падчерица словно прямиком с картины Васнецова сошла. Тоненькая такая, эфемерная. Будто дотронешься – и растает. Сама трясется от страха, но смотрит так, будто в душу заглянуть хочет. Зря старается… я свою уже давно продал. Нет больше ее.

Словно в насмешку над моими мыслями, в кармане вибрирует телефон. Номер незнакомый, но я без раздумий беру трубку. Как-то так получается, что даже мошенники и разводилы меня обходят стороной, а значит, всякие левые звонки из банков идут мимо.

– Ратмир? Ратмир Бестаев? – дрожащий голос проникает прямиком в ушную раковину. – Это Анастасия. Солодова. Вы приходили к нам сегодня вечером и дали мне…

– Я помню, – перебиваю сбивчивую речь девчонки. – Что ты хотела? Отец вернулся?

– Нет, отчим не появлялся. Но я… вы не могли бы приехать?

Тащиться на окраину города посреди ночи у меня нет ни малейшего желания, но я понимаю, что девчонка не стала бы звонить просто так. Прихватив с собой Умарова, выдвигаюсь по адресу, вспоминая обшарпанный скромный дом. Ремонта он не видел со времен царя Гороха, хотя внутри довольно уютно. Может, жена Солода постаралась, бабы обычно любят вбухать бабло в интерьер вместо того, чтобы починить протекающую крышу и заменить окна.

Когда мы выходим из машины, друг достает из кобуры табельный пистолет и кивает мне, чтобы я пропустил его вперед.

– С ума сошел? – шиплю на него. – Там девчонка совсем мелкая.

– Не такая уж и мелкая, – спорит он. – Падчерице Солода девятнадцать вроде. Ребята пробивали по ним всю инфу. Нигде не учится, не работает. Полностью на содержании отчима и братца. Неплохо пристроилась девка.

– Завидуешь? – усмехаюсь. – Тоже мечтаешь о должности содержанки?

– Иногда прям очень, – выдает настолько серьезным тоном, что даже не сразу понятно, шутит он или реальные мечты мне рассказывает. – Знал бы ты, как меня все это достало…

Развить тему мы не успеваем, потому что еще до того, как доходим до крыльца, входная дверь открывается и из нее показывается перепуганная девичья голова. Сейчас она еще больше похожа на девицу из сказки. Огромные зеленые глаза на пол-лица светятся каким-то лихорадочным блеском, на щеках алый румянец, а длинные темные волосы, которые в прошлый мой визит были собраны в аккуратный пучок, хаотично разбросаны по плечам и спине.

Но даже в таком состоянии она безумно красива. Ничего удивительного, что родственнички решили оставить ее исключительно для собственного пользования.

Невольно вспоминаю ее длинные ноги и упругий зад, который она с таким упорством демонстрировала нам сегодня вечером. Ее братец слишком очевидно пытался переключить наше внимание со своего отца на шлюшку-сестру. Реально думал, что, увидев ее прелести, мы забудем, зачем пришли? Придурок. Аппетитных девок вокруг полно, а бесстрашный кретин, который решил перейти мне дорогу, один такой.

– Я его убила, – шепчет девчонка, словно в бреду. – Случайно. Я просто… Господи, я его убила…

В этот момент ее взгляд падает на пистолет в руках Руслана, и румянец на щеках моментально смывается волной болезненной бледности.

– Ствол убери, – командую другу. Не хватало еще, чтобы она тут в обморок грохнулась. Девка и так, походу, рехнулась маленько. Словно заведенная повторяет по кругу слова о том, что убила кого-то, и трясется, словно заяц.

– Не истери, – рявкаю на нее, когда она не реагирует на более вежливые просьбы рассказать, что произошло.

Она испуганно кивает и, наконец, выдает:

– Он там…

Умаров не спешит прятать оружие, видимо до сих пор считая, что нас ждет западня, а я оттесняю ее от входа и захожу в дом. Свет горит лишь в одной комнате, поэтому я решительно направляюсь прямиком туда.

– Твою мать, – Руслан громко свистит и добавляет пару непечатных выражений, когда мы видим на полу ее брата. На виске у Солодова-младшего струйка засохшей крови, а все лицо разлиновано, будто он пытался настойчиво приручить дикую кошку. Перевожу удивленный взгляд на перепуганную скромницу и ее ногти. Они совсем не длинные, не чета новомодным наращенным когтям, которые в таком почете у современных девушек, но тем не менее сомнений в том, что именно она расцарапала физиономию братца, нет. Что ж они не поделили, интересно?

– Скорую вызвала? – угрюмо интересуется Руслан.

Девчонка отрицательно мотает головой и одними губами жалобно просит:

– Мне нельзя в тюрьму. Я не специально… я защищалась.

– Неплохо ты так защищалась, – протягивает он. – Как бы инвалидом братца не сделала. Будешь потом всю жизнь ему утку менять.

– Инвалидом? – выдыхает она. – Он… он не умер?

– Пока нет. – Друг убирает руку от его шеи. – Пульс есть, хоть и слабый. Сотряс наверняка будет. Черепно-мозговая…

И пока девушка переосмысливает информацию, Рус вызывает бригаду «скорой» и своих коллег.

– Мне нельзя в тюрьму, – снова заводит свою безумную пластинку, чем жутко меня раздражает.

– Я тебе зачем визитку дал? – строго спрашиваю. – Чтобы ты позвонила, если отчим объявится. А это что? Обычная бытовушка? Я похож на службу поддержки в кризисной ситуации?

– Я не знала, к кому обратиться… У меня никого нет. Совсем никого.

– Я-то здесь при чем? – искренне недоумеваю. Вот уж не думал, что внешне похожу на мать Терезу.

– Не бойся, – понимая, что утешитель из меня хреновый, вмешивается Руслан. – Скатаемся в отделение, дашь показания и вернешься спокойно домой. Братец придет в себя, и помиритесь спокойно.

– Мне нельзя домой, – дрожит она. – Вдруг они снова придут?

– Кто «они»? – осторожно переглядываемся с другом.

– Те люди, что приходили вчера. Они нам угрожали. Сказали, что если отчим не объявится… они нас… они нас убьют.

– Какие, блд, люди? – взрываюсь я. – Кто еще ищет этого мудака?

Где-то вдалеке раздаются первые отголоски сирен, и, выдав матерную тираду, я командую:

– Рус, разберись тут со всем. Девчонку я забираю.

– Э-э-э… куда забираешь? – возмущается друг.

– Мне надо, чтобы она ответила на мои вопросы, а твои коллеги вряд ли придут от этого в восторг.

И пока они оба пытаются осмыслить мои слова, я хватаю ее за руку и тащу на выход.

Глава 5

Хаотично прыгающие мысли в голове сменились полнейшим вакуумом. Я смотрю в одну точку – небольшое пятнышко на лобовом стекле – и повторяю про себя: «Он жив. Я не убийца».

Наверное, я плохой человек, но в данный момент я больше радуюсь второму факту. Собственная совесть волнует меня куда больше, чем жизнь сводного брата.

Несмотря на то, что мы давно выехали из нашего богом забытого района, внедорожник Ратмира продолжает подбрасывать на кочках. Вглядываясь в темноту, я запоздало понимаю, что с дорогой все в порядке, трясет не машину, а исключительно меня.

От страха, от холода, от осознания того, что жизнь уже никогда не будет прежней.

Кажется, только сейчас сознание начинает затапливать весь ужас происходящего. Я села в машину с мужчиной, которого совсем не знаю. Мужчиной, которого боится мой брат. И по идее, мне тоже следует бояться.

По-хорошему, мне надо спросить у Ратмира, куда он меня везет, но сейчас мне откровенно все равно. Куда угодно, лишь бы оказаться подальше от дома. Дома, который перестал быть таковым уже давно.