Элина Витина – Двойное испытание для босса. Сюрприз из прошлого (страница 24)
Исключительно для меня запретное. Лейтес же, судя по всему, таковыми свои желания не считает, потому что уже в следующее мгновение без зазрения совести заменяет свой взгляд на губы.
Смеяться при этом, слава богу, перестает, но я все равно чувствую как меня волнами накрывают его эмоции. Или это все-таки мои?
Сердце заходится в безумном танце и заполняет своим хаотичным ритмом каждую клеточку моего тела. И я бы соврала, если бы сказала, что не думала об этом всю неделю.
Не ждала и даже боялась, но думала… очень часто. Каждый раз, когда мы оставались с Богданом вдвоем, мои губы горели от желания снова почувствовать его горячее дыхание на них.
И сейчас, когда это наконец-то случается, все мысли о том, что это на самом деле плохая идея, улетучиваются.
Нормальная это идея. Отличная. Самая лучшая.
Коллег рядом нет, дети не в опасности — наоборот, Мирон наверняка там втихаря молится, чтобы у меня были какие-то неотложные дела на работе и строгий выговор за очередную драку подождал хотя бы до вечера.
А значит я могу себе это позволить. Что-то для себя. Что-то эгоистичное. Не во имя детей или дурацкого выгодного контракта. Что-то, что вряд ли пойдет мне на пользу, но это сиюминутное наслаждение этого стоит.
Богдан Лейтес как тортик. Ни разу не полезен, но до ужаса приятен.
И я позволяю. Себе и ему.
Целую. Вплетаю пальцы в его волосы, будто пытаюсь соткать что-то новое, деликатное и нежное. И пусть пока получается лишь тонкое хрупкое кружево, оно настолько плотно впечатывается в нашу кожу, что когда я приоткрываю глаза, какая-то часть меня ожидает увидеть темные чернила татуировок на наших руках. Однако все что я вижу это густые мурашки.
Черт возьми, я действую на Богдана так же гипнотически как и он на меня.
Глава 30
Здание детского сада выглядит, мягко говоря, потрепанным. Не то чтобы я был знатоком подобных заведений, но в моем жилом комплексе сразу два недавно открыли и взглянув на рекламные фото я, признаться, даже немного пожалел о том, что давно вышел из нужного возраста. Так-то я совсем не против, чтобы вместо планерки меня на дневной сон уложили, а потом еще и полдником накормили.
С трудом пройдя фейсконтроль грузной охранницы/сторожихи, Диана робко стучит в дверь кабинета заведующей.
По дороге она успела мне рассказать страшилки об этой грозной женщине, так что я как минимум тюремную надзирательницу себе в голове нарисовал. В кожаном комбинезоне почему-то. И непременно с плеткой в руках.
Поэтому я слегка теряюсь когда перед глазами предстает божий одуванчик с тугим пучком седых волос.
— Здравствуйте, Анна Васильевна, — тоненько пищит Диана, будто перед ее глазами не милая старушка, а образ, созданный моей больной фантазией.
Правда, когда эта “милая старушка” отвечает, я понимаю откуда взялся такой мандраж.
— Отец? — рявкает она в мою сторону.
— Нет, — поспешно заверяет Диана и… в следующее мгновение дверь перед моим носом захлопывается с глухим ударом.
С минуту я разглядываю плакаты о том, что вредно играть с огнем и важно мыть руки, а затем слышу торопливые шаги по коридору.
— Жди здесь! — молодая женщина строго выговаривает Мирону и скользнув по мне заинтересованным взглядом, убегает обратно.
Мальчик тяжко вздыхает и медленно поднимает глаза от моих ног на лицо. В мгновение, когда он узнает меня, его надутые губы растягиваются в такой радостной улыбке, что внутри у меня что-то серьезно екает.
Это, видимо, у них фамильная особенность. Какая-то дикая ядреная смесь течет в венах этого семейства.
Потому что могу поклясться, что ни от одной женщины до этого меня так не лихорадило как от его мамы. Ни одна не заставляла забыть обо всем на свете. Даже наоборот, обычно где бы я ни был и чем бы ни занимался, в голове все равно были цифры контрактов и условия сделок. Диана же умудряется даже на рабочем месте перетянуть все мысли на себя.
Вот и сейчас, я словно придурок стою в холле детского сада и вспоминаю то, как она ощущается в моих руках. Долбанный извращенец!
Ее вкус, то как она тает от моих прикосновений, заставляет кровь нагреваться до запредельных температур. Не совместимых с жизнью температур. Но почему-то именно в эти моменты я чувствую себя как никогда живым. Не машиной, что заключает сделки и решает проблемы клиентов. А живым мужчиной с самым настоящим бьющимся сердцем.
— Сильно попало? — с трудом вынырнув из собственных мыслей, обращаюсь к Мирону.
— Нормально, — отмахивается он, всем своим видом показывая, что такие выволочки ему не впервой.
— Зачем коня бил?
Мне даже усилия прикладывать не приходится, чтобы вытравить из голоса осуждения. Не знаю что это говорит о моей морали, но движет мною чистое любопытство, а не беспокойство за чужого незнакомого ребенка. Может, он заслужил вообще!
— Я не всего коня, — пожимает плечами Мирон. — А только его зад.
— Это конечно… меняет дело, — прыскаю от смеха и тут же удосуживаюсь осуждающего взгляда охранницы.
— Сам Максим мне ничего не сделал, — продолжает оправдываться мальчик.
— Максим это конь? — уточняю на всякий случай.
— Перед коня, — хмурится Мирон, раздражаясь моей непонятливости.
— А подрался я с Олегом. Он Милану обзывал свиньей!
— Вот же коз…, — вовремя затыкаюсь и чуть спокойнее выдаю: — нехороший мальчик какой!
— Поэтому ты его и побил? Коня Олега?
— Половину коня, не всего. Я же сказал, что Максима не бил!
— Так у вас там два коня было? — уточняю. — Целая конюшня.
— Один конь был, — вздыхает мальчик и кажется, делает попытку закатить глаза. — Максим был передом, а Олег задом. Двое их, в общем. А конь один! И вот я в зад его бил. Ногой. Потому что там картона много и этого… паралёна! Кулак он не чувствовал.
— Понимаю, — цежу сквозь сомкнутые зубы потому что по-другому смех сдержать просто нереально. Мальчик же неведая что я в шаге от обморока, продолжает:
— А он это… понес.
— Что понес? — сдавленно хрюкаю.
— Не что, а куда! Сам понес! Это про лошадей так говорят, когда они бегут… Вот он и побежал. А Максим не побежал.
— Максим это голова коня, — повторяю скорее больше для себя. — И он остался стоять?
— Ну как он останется стоять, если у них костюм один на двоих? — разводит руками Мирон.
— То есть Олег не просто сам понес, он еще и Максима понес. Зад коня понес его перед…
— Ну да, — хихикает Мирон. — Получается, что так… зад понес перед. Но только они упали почти сразу. Олег не видел ничего, на попе глаз-то нет!
— Не продуманный костюм какой-то, — замечаю прокашлявшись.
— Нормальный костюм, — уверенно кивает мальчик. — Хорошо, что глаз на попе нет. Он пока пытался выбраться, я его еще разок пнул. Потому что Миланка не свинья, она поросенок!
— Ну чего ты так на сестру, а? Нормальная аккуратная девочка!
— Нормальная, — моргает недоуменно. — Но она играла поросенка.
— Да что там за ферма у вас такая? — возмущаюсь, понимая, что если буду сдерживать смех еще хоть минуту, то точно лопну. Нет, к такому меня жизнь точно не готовила.
Бедная Диана… она по дороге сказала, что ее на разборки в сад стабильно раз в месяц вызывают. И если каждый раз причины такие как сейчас… Надо бы ей вместе с премией путевку в санаторий выдать, нервишки подлечить.
— Не ферма, а лес, — кривится Мирон. — Мы утренник репетировали.
— Я так и подумал, — киваю с улыбкой и трясусь от раздирающего изнутри смеха. — А ты кем был-то кстати?
— Комаром, — понуро отвечает мальчик, явно недовольный доставшейся ролью.
В этот момент дверь кабинета раскрывается и грозная Анна Васильевна тычет в Мирона своим длинным пальцем с красным лаком:
— Вот ты где! Явился, жук ты такой!
— Не жук, а комар, — насупленно отвечает Мирон и это становится последней каплей для моей до предела напряженной нервной системы.
Во мне будто плотину прорывает. Я не просто смеюсь, я ржу. Громогласно, не сдерживаясь. Сотрясается не только мое тело, но и все помещение вокруг, включая окна.
Глаза заведующей расширяются в немом укоре и она возмущенно переводит взгляд с меня на Мирона, который естественно тоже подхватил эстафету безудержного смеха. Женщина тычет пальцем поочередно то в него, то в меня, даже говорить что-то пытается кажется, но у меня перед глазами все расплывается от выступивших от смеха слез.