Элина Верховицкая – Конец Конфедерации. Звезда Эрилены (страница 7)
Октавия быстро оглянулась на эту дверь и приняла решение. Она отошла от двери в спальню на самое возможно безопасное расстояние и попробовала набросить на себя защитный полог. К ее ликованию, у нее это получилось, несмотря на то, что ее магия, направленная извне, непонятным образом гасилась, словно поглощенная то ли этими странными стальными птицами, то ли тем странным нечто, что влетело на территорию королевского дворца вместе с ними. После этого Октавия мысленно горячо помолилась всем богам драконов и с разбегу бросила свое тело, усиленное магией защиты, на штурм непокорной двери в спальню покоев ее брата. С оглушительным треском влетев в помещение, снеся по дороге с петель дверь, Октавия с ужасом уставилась на устланный трупами придворных лордов драконов пол спальни Алента и Бэллары. Трупы были словно разорваны на куски взрывом непонятной силы, ярко красная, темно-красная и местами бурая кровь заливала полы и кое-где веерами брызг заляпала стены и потолок спальни. Ноги Октавии в белых атласных башмачках немедленно намокли. Она наклонилась, действуя словно в трансе, для того, чтобы посмотреть, что случилось, и с содроганием увидела, что ее белые шелковые чулки эльфийской работы почти до щиколотки замазаны в крови. К горлу подступила тошнота. И в этот момент странным стальным птицам удалось пробить дверь в гостиную и беспрепятственно, через выбитую Октавией дверь, влететь в спальню. Они немедленно закружились по всему помещению спальни, словно что-то выискивая. Октавия замерла от ужаса, не в силах соображать, одновременно пытаясь нащупать в себе достаточно магии, чтобы хотя бы поддерживать свой защитный полог. Это было все, что она могла сделать. Как ни старалась она создать хотя бы одну воздушную петлю и вызвать бурю, у нее ничего не получалось. Каким-то неведомым образом эти неизвестные ей стальные птицы гасили ее магию, направленную вовне, на корню. Одна из этих птиц подлетела прямо вплотную к Октавии. Она застыла на месте, боясь дышать и молясь про себя о крепости своего магического защитного полога. Та покрутилась возле нее со всех сторон и отступила. Октавия перевела дыхание, но по прежнему стояла не двигаясь, одновременно наблюдая за тем, что делают птицы. Они больше никого не атаковали, возможно потому, что из живых в спальне Алента уже никого не было, кроме Октавии, накрытой защитным пологом, который, очевидно, был им то ли не по зубам, то ли они просто решили с ней не связываться, приняв ее за мертвую. Птицы некоторое время кружили над поверхностью пола спальни, заваленного истекающими кровью трупами драконьей знати, словно выискивая что-то. Октавия сначала не поняла, что они делали, а потом по коротким ярким вспышкам вдруг догадалась, что они, возможно, фотографировали или передавали картинку побоища во дворце белых драконов кому-то извне дворца. Внимательно разглядывая этих стальных птиц, которые при ближайшем рассмотрении оказались чем-то вроде известных на Аскене серых певчих птиц – лэргов, с растопыренными во все стороны, словно распятыми, лапками, состоящими из четырех-шести-восьми прутиков, снабженных на концах устройством в виде вращающихся винтов, Октавия заметила на их условных головах нечто вроде древних трансмиттеров, время от времени озарявшихся короткими вспышками, и окончательно уверилась в своей догадке. Она напряглась, пытаясь вспомнить главу из учебника последнего года о том, как нивелировать магию народов иноземных цивилизаций, и создала в уме образ заглушки, приведенный в учебнике, а затем напитала его своей магией внутри себя и резким коротким движением выбросила извне. Короткие яркие вспышки стальных птиц погасли, усики-трансмитеры бессильно опали. Ликуя в душе от того, что у нее все получилось, Октавия, тем не менее, с опаской наблюдала за лэргами, гадая, что они будут делать. Стальные птицы, тем временем, заволновались и принялись сначала беспорядочно метаться по спальне Алента и Бэллары, время от времени натыкаясь на защиту Октавии, а потом все разом упали на пол, прямо на окровавленные тела драконьих лордов.
И в тот же момент, после глухого удара пробитого пространства, во спальню и в другие покои королевского дворца на Аскене начали появляться боевые маги лордов драконов. Октавия увидела среди них темные от беспокойства и волнения лица отца, короля Бэлара Второго, братьев Алента и Ларибэлла Болла, короля младшего дома Боллов Бэлтарена и его сыновей и многих других. Она так обрадовалась их появлению, что ее в одночасье затопила неизмеримая волна облегчения, которая минуту спустя сменилась глубоким обмороком.
О смерти от атаки стальных птиц своей матери, Белинды Болл, и юной жены ее брата Алента, Бэллары Болл, а также пяти принцев королевского дома она узнала на следующий день от своего отца. Ее брата-близнеца принца Октавиана Болла нашли полуживым рядом с мертвым телом королевы Бэллары Болл, которую он пытался защитить до тех пор, пока находился в сознании. В отличие от Октавии, он не успел сообразить, что стальные птицы управлялись при помощи усиков-трансмиттеров, или просто не успел их обезвредить. Начинка стальных птиц, фрагменты которых забрали для изучения в лаборатории Академии Конфедерации, как оказалось, состояла из смеси химического сплава материала, условно названного впоследствии ромарисом, который был искусственно создан учеными черных спрутов на Забытой Звезде с целью того, чтобы глушить магию лордов-драконов.
Нэвана Ринн, наследная принцесса младшего дома изумрудных драконов – Звезды Русалки, всегда гордилась тем, что она была одной из немногих морских ведьм в своей семье. Она от всего сердца любила и чувствовала море, не могла провести и нескольких недель вдали от удаленного острова на планете Морене, на котором находился королевский замок младшего рода Звезды Русалки. Ее младший и единственный брат Мэрринэф (Мэрри) Ринн, имел почти такой же дар, как и Нэвана, но со свойственной мальчикам воинственностью мечтал о том, чтобы стать боевым морским магом, каким был его дядя, король старшего дома изумрудных драконов Злантонэф Второй.
Вторжение на Морену она почувствовала в тот самый момент, когда инородные объекты вошли в воду ее родного океана. Нэвана сразу поняла, что они несли угрозу жизни его обитателям. Прервав разговор с матерью, королевой Мэрманой, Нэвана быстро извинилась и выбежала на берег океана. К счастью, королевский дворец на Морене стоял как раз на берегу океана. Она коснулась рукой воды и к ней сразу полетели бедственный сообщения от обитателей океана.
«Странный предмет сеет смерть, – транслировали ей ментальные импульсы рыб. Самые смышленые, дельфины и акулы, сообщали ей о странных смертоносных излучениях неведомых созданий. При прикосновении океанских обитателей к ним происходили взрывы, после которых живые создания разрывало на куски, а странные предметы, отключив свою сигнальную жизнедеятельность на какое-то время, потом снова возвращались к жизни и упрямо уходили на глубину.
«У них трансмиттеры звуковых сигналов, – наконец сообщил ей один из дельфинов. – Они все время передают информацию кому-то извне. Это похоже на наши ультразвуковые сигналы, но на другой волне. Мы с вождем клана пытаемся расшифровать их. Похоже, что они движутся к Цветку Жизни».
После получения последнего сообщения Нэвана вздрогнула. Цветком жизни называлась ее подводная «лаборатория», как она ласково называла центр зарождения жизни в океане, где находились зародыши жизни всех рыб и других обитателей обширного океана Морены. Цветок Жизни находился на дне океана Морены в самом глубоком его месте, куда был закрыт вход даже некоторым представителям мира океана. На нем стояла мощная защита системы безопасности, установленная самой Нэваной при помощи всех королей изумрудных драконов, и запечатанная магией старшего короля морских драконов Зланонэфа Четвертого. Поскольку уничтожение этого центра грозило вырождением всей фауны океана, Нэвана, как морская ведьма и хранительница океана Морены, никак не могла этого допустить. Послав сигнал-предупреждение о вторжении странного смертоносного предмета королю Златонэфу Ринну и королям каждого из четырех Домов изумрудных драконов моря, Нэвана не стала медлить.
Она вошла в воду и тут же нырнула на глубину. Обернувшись на секунду, чтобы увидеть появившийся у нее вместо ног русалочий хвост, она удовлетворенно кивнула и устремилась вниз, к обманчиво темнеющему внизу океанскому дну. Когда она уже достаточно глубоко ушла в воду океана, вокруг нее запрыгали спины дельфинов и акул.
«Стальные рыбы ищут Цветок Жизни, – сообщили ей немногословные акулы. – Они, судя по всему, не знают его расположения, но они ищут его по сигналам кого-то, кто находится вне планеты».
«Стальные рыбы опасны, – печально сказали ей любопытные дельфины, – они уже убили несколько наших сородичей и рыбу-камбалу, которая нечаянно попалась им по пути».
Рядом с Нэваной заволновалась морская вода и через секунду она услышала далекий сигнал ее матери.
«Нэва, ты где? – тревожно вопрошала королева Звезды Русалки Мэрмана Ринн. – Нэва, это может быть очень опасно! Я связалась с королем Златом, он очень зол за то, что ты самовольно отправилась в океан, не дождавшись помощи!»