Элина Лунева – Настенька (страница 58)

— Я…

— Ты именно покупать меня пришёл, словно рабыню на рынке, словно товар. Бесправную, безмолвную. Вещь.

Я поморщился от справедливости её слов. Они хлёстко стегали, словно плеть.

— Но я не рабыня и не товар. Иди поищи более сговорчивых, глядишь кто и согласится…

— Мне не нужны другие, — перебил я её, и тут же сам поверил в то, что сказал, — Ты мне люба.

— Ах, вот оно как?! — неподдельно удивилась она и рассмеялась, — Ну раз люба, так женись. Или твоя любовь настолько коротка и измеряется парой ночей? А я же только и гожусь для забавы, для твоих постельных утех. Не более.

Я от неожиданности даже рот раскрыл, где-то рядом замерли и мои ближники, внимательно прислушиваясь к нашему разговору.

— Ну что же ты, князь, — смеясь, проговорила она, — Аль чумазая нищая крестьянка не пара князю? Конечно, я ж тебе не ровня.

Она продолжала хохотать, видя мою растерянность, тыча в меня пальцем и утирая ладошкой выступившие от смеха слёзы. А я продолжал растерянно хлопать глазами, не зная, как поступить.

— Езжай домой, княжич, — отсмеявшись, бросила она мне через плечо, — Не дело такому пресветлому с простой замарашкой якшаться, испачкаться можно.

В этой простой незамысловатой фразе было столько горечи, столько яда, что на этот раз я и впрямь отшатнулся прочь.

А через три дня после этого, я уже стоял коленопреклонённый перед светлыми очами великого князя Димитрия, моего отца.

— Твоей милости прошу, князь, — вымученно проговорил я, потупив взор и опуская голову.

Глава 37

Настя

Утро выдалось не добрым. Разбудил меня тревожный стук в дверь и взволнованное лицо Даши.

— Соня Радова пропала, — коротко бросила мне подруга, — Мы с сёстрами идём её искать. Мужики уже прочёсывают лес и болота.

Я тут же скатилась с пригретого места и принялась натягивать на себя сарафан.

— Когда это произошло? — встревожено спросила я.

— Вчера, — снова ответила она кратко, а потом добавила, — Степан всю ночь её искал, а утром попросил помощи у старосты и деревенских.

Из краткого рассказа подруги я выяснила, что девочка не была замечена в подобных поступках, то есть она никогда не убегала раньше из дома, а тем боле так на долго, да ещё и не спросив разрешения. Поэтому не удивительно, что несчастные родители места себе не находили.

— Никак в лес одна пошла, а там звери дикие задрали, — удручённо шмыгнула носом Даша.

— Не надо о плохом думать, — ободряюще сжала я ладонь девушки.

Но долго искать Софью Радову не пришлось. Ближе к вечеру пропажа сама объявилась, вся грязная, словно её в саже валяли. Расспросить девчонку о том, где же она пропадала, не получилось. Девочка молчала, лишь отрешенно отводила взгляд.

Усталая, я только забылась беспокойным сном, как его тут же прервали.

— Проснись, хозяйка! — услышала я встревоженный голос Казимира.

— А? Что? — встрепенулась я, вываливаясь из сновидений, — Что случилось, Казимир?

Плохое предчувствие пробежало по моей коже неприятным холодком. Точно такими же криками как-то раз мой домовик уже будил меня среди ночи.

— Беда в селе, — зашептал нечисть, подавая мне плотный льняной сарафан и рубаху, — Село Мокрое горит, в часовне набат бьют, слышишь?

И действительно, прислушавшись, до моего уха долетели далёкие отголоски колокольного звона. Вскочив с лавки в одной тонкой сорочке, я босая выскочила на улицу и посмотрела на темное небо, которое сейчас расцвело багряным заревом и черным дымом аккурат над тем поселением, про которое говорил мне домовик.

Село Мокрое располагалось в непосредственной близости к нашему, только по другую сторону большого озера, что примыкало к нашей деревне. А по другую сторону болот лежала деревенька Топлая, прозванная так из-за близости того самого гиблого болота. К моему стыду, я ни в одном из этих поселений так и не удосужилась побывать, о чем теперь жалела. Хоть наше село Грязное и считалось самым крупным из трех, но своей колокольни, не говоря уже о церкви, оно не имело. А вот в Мокром как раз таки была своя небольшая деревянная часовенка, в которой раз в несколько месяцев и справлял все необходимые ритуалы и обряды приезжий священник из княжьего посада. Тут и венчали всех желающих, и младенцев крестили, и заупокойную проводили, так сказать задним числом.

— Одевайся, хозяйка. Чую, скоро придут за тобой, — проговорил домовик настороженно, когда я вернулась в избу.

И правда, минут через десять, по двери моего дома начали настойчиво барабанить. Ждать себя я не заставила, и выбежала к незваным гостям полностью одетая и собранная.

— Настёна, — облегченно выдохнул староста, увидев меня полностью готовой, — Беги на красную поляну, там мужики телеги собирают, в Мокром пожар, людям помочь надобно. И это…, - замешкался Колобов, понизив голос, — Травы свои возьми, да мази. Всё пригодиться может.

Его просьба оказалась лишней. В моей сумке, что висела сейчас на моём плече, уже лежало с десяток глиняных баночек, и несколько мотков льняного полотна, которые можно было использовать в качестве бинтов.

На красной поляне, которая являлась в нашем селе подобием сельской площади, собралось почти всё население нашей деревни, а точнее её старшая часть. Лишь малые дети и старики остались в своих домах.

— Выдвигайтесь в Мокрое! — прокричал староста, давая отмашку первым повозкам, на которых лежали лопаты, мотыги, ведра.

— Садись, давай, в нашей телеге поедешь, — услышала я знакомый голос, и чьи-то теплые руки ухватили меня за подмышки и посадили на одну из движущихся телег. Это Никита Колобов постарался, чтобы меня не затоптала чужая лошадь и мимо пробегавшая группа мужчин.

Неожиданно чья-то горячая ладонь схватила меня за запястье и сдернула с телеги.

— Ты никуда не пойдёшь, — раздался надо мной сердитый голос Данилы, — Тебе там не место, это опасно. Вернись в избу.

Я и рта не успела удивлённо раскрыть, как рядом со мной возник Иван Колобов тут же остудил пыл моего… моего… бывшего жениха.

— Уймись, Данила! — тут же вклинился между мной и кузнецом Иван Колобов. Глядеть на Данилу я не могла, боль снова вернулась, глаза предательски увлажнились, и я поспешно отвернулась, стараясь взять себя в руки.

— Ты ей теперь не указ. Лучше за женой своей смотри, — добавил Иван.

Я вспыхнула, опасаясь драки, но вовремя подоспевший староста уже осадил пыл двоих разгорячённых мужчин.

— Поди, Иван! — прикрикнул он на сына, а затем укоризненно глянул на Хворостова, — Эх, Данила. Там люди в беде, им любая помощь нужна. А Настя на всё село одна секрет целебных трав знает. Её ни раз в лесу за сбором видели, да и у покойницы бабки Ядвиги в доме приметили.

Я озадаченно округлила свои глаза. Оказывается, деревенские уже давно заметили за мной моё странное поведение. Но оставался вопрос, к каким выводам они пришли?

— Не тушуйся, девка, не время сейчас, — уже более миролюбиво добавил мне староста, с упрёком продолжая посматривать на моего бывшего жениха.

— Я помогу, чем смогу, — тихо проговорила я, стараясь не выдавать своего волнения.

— А ты, Данила, остынь, не невеста она тебе более, — жестко проговорил Колобов, — Лучше иди, делом займись. Вон отец твой уже в Мокрое выдвинулся, и ты поспешай.

По мере приближения, запах гари ощущался всё отчетливей. К моменту нашего прибытья в Мокрое, в селе уже полностью выгорело три двора, и ещё несколько успело заняться пламенем. Мужчины, женщины и дети тушили дома и постройки всем, чем могли. Мужская половина орудовали лопатами, стараясь закидать пламя землёй и песком, женщины и дети бегали с ведрами воды, стараясь отстоять рядом стоящие постройки и не допустить распространение пожара.

Я с ужасом наблюдала, как из одного, хваченного дымом, дома вынесли бездыханные тела мужчины и женщины, а рядом, ползая на коленях, рыдали их дети. А за их спинами, словно факел, горел небольшой сарайчик, из которого доносился оглушительный визг свиней вперемешку с яростным ревом пламени. Несчастной скотинке досталась кошмарная участь — сгореть заживо. Ничего страшнее я ещё в своей жизни не видела.

— Очнись, девка, — довольно ощутимо встряхнул меня за плечо кто-то, — Либо помогай, либо проваливай. Но только столбом не стой, а то собьют и затопчут.

Что делать мне? Что? Чем помочь?

Я растеряно огляделась по сторонам.

— Настя! Сюда! — раздался чей-то голос, и я тут же обернулась на него.

В ста метрах от меня лежало несколько человек, над которыми суетилась Матрёна Семёнова.

— Это я попросила старосту тебя забрать, — кивнула подруга вместо приветствия, — Принимайся за работу.

Возле чужого двора на деревянном настиле лежали обгорелые тела людей. И от их вида у меня ощутимо задрожали руки.

— Не так страшен чёрт, как его малюют! — раздраженно проговорила Матрёна, сдергивая со стонущего тела какого-то парня обгорелую рубаху, и принимаясь обтирать его мокрым полотенцем.

И действительно, в темноте всё казалось чёрным и обгорелым, но по факту хоть ожоги у пострадавших и были довольно большими, но всё же не таким уж ужасающими.

Я склонилась над ещё совсем молодым юношей, часть его руки серьёзно обгорела. Выхватив из своего сапожка небольшой нож, я разрезала им ткань рубахи парня, и осмотрела его ожог, который распространялся на шею, грудь и лицо.

— Мммм, — простонал парень и открыл свои глаза, — Я умер? Ты ангел небесный?