Элина Лунева – Настенька (страница 40)

Своей кошмарной улыбкой заулыбался и водяной, обнажая ряд ровных, длинных и острых как иглы зубов. От вида всей этой улыбающейся многочисленной семейки мне откровенно поплохело, и я даже сама не заметила, как начала медленно пятиться прочь.

— Куда же ты, милая? — ещё шире заулыбался нечисть, — Мы же ещё не обсудили с тобой цель твоего прихода.

Ах да. И правда. Я совсем забыла, что у меня было дело к этому… этому… Даже не знаю, как назвать это страшное существо, что стояло сейчас передо мной.

— Вы могли бы так не улыбаться, — спросила я, подавляя приступ рвоты.

Водяной тут же вернул на своё лицо серьезное выражение и выжидательно уставился на меня.

— Я… Мне… Мне надо по склянке живой и мертвой воды, — наконец выдала я.

Некоторое время лицо водяного ничего не отображало, он стоял и просто смотрел на меня, не реагируя и не моргая. А затем он вдруг разразился таким оглушительным хохотом, что я снова начала пятиться назад.

— А больше тебе ничего не надо? Может тебе ещё в придачу отдать и ключ от сундука, где лежат мои сокровища? А?

— О боги! — вскричал он, вытирая от смеха слёзы, — Какая глупая и наивная ведьма! Погоди-ка, дай-ка угадаю, уж не братец ли мой лесной надоумил тебя прийти ко мне за водой?

Некоторое время водяной ещё продолжал хохотать, хихикали и его мавки. А мне же оставалось лишь от злости скрежетать своими зубами. Во что я ввязалась? Видимо воду эту заполучить совсем не реально. Ну леший, погоди у меня!

— Так что там с этой водой? Не мог бы ты пояснить, в чём сложность? — теряя терпение, спросила я у водяного.

— А сложность, как ты выразилась, в том, что воды этой нет у меня, — развел он руками и вновь расхохотался, — Не знаю, чем ты насолила лешему, что он отправил тебя за ней ко мне. Ведь он отправил тебя на верную погибель. Не мог же он предполагать, что ты одолеешь одну из моих дочерей, и при этом останешься в живых.

— Одна из его древестниц пострадала от моих рук, — нехотя призналась я.

Брови лешего удивленно приподнялись.

— Как, и у него тоже? — искренне изумился он, — Ладно. Видимо, ты не столь проста, как кажешься на первый взгляд.

Некоторое время он вновь пребывал в раздумье, а затем раздраженно махнул рукой:

— Ладно, черт с тобой, слушай, — нехотя начал нечисть, — Воды этой и правда у меня больше нет. А точнее не так, она была, но место, где били ключи, болотом поросло. Наш младший брат болотник обладает прескверным характером, гнилым и неуживчивым. Двести лет назад, поссорились мы с ним по поводу одной из моих младших дочерей. Понравилась видите ли ему её юная красота. Ясное дело, не захотела девушка в болоте гнить, кикиморой становиться. Вот он и разозлился, начал в отместку гниль свою распространять, ряску нагонять, камыши в чистой воде выращивать, вот и заболотилось место то. И как бы я ни старался ключи свои отбить, очистить воду от тины и ила, всё без толку, ничего не помогает. Договориться миром мы не смогли. С тех пор он ещё злее стал, совсем очерствел, с ним и сам чёрт договориться и то не сможет.

Ну и дела. Не хватало мне ещё и в местные разборки влезть. Нет уж.

— Давай так, — оживился водяной, — Ступай-ка ты к болотнику, да скажи ему, что если он очистит мои воды от своей болотной гнили, то так уж и быть я отдам ему одну из своих новообращённых в жены. И если ты сможешь договориться с ним, то так уж и быть я подумаю над твоей просьбой.

Глава 24

Вот чувствовала я, что пахнет подставой, но изменить уже ничего не могла. Раз уж ввязалась я во всю эту мутную историю с лешим и водяным, то уж надо бы довести её до конца.

Голодная, мокрая и уже порядком усталая я решила сначала дойти до дому и переодеться. А за мной так и плелись три бестелесных сущности, навевая на меня глубокую тоску и уныние. Прочих призраков возле моего дома не обнаружилось, что уже меня немного порадовало. Они видимо решили дожидаться меня на местном кладбище.

Уже у самой деревни, я услышала, как меня кто-то окликнул:

— Настя? — прозвучало удивление в голосе.

Обернувшись, я обнаружила за своей спиной в двадцати шагах Данилу, ведущего за уздцы приземистую крепкую лошадку, которая медленно тащила за собой небольшую телегу.

— А, Данила, здравствуй, — устало улыбнулась я великану.

— Эээ, — нечленораздельно промямлил кузнец, удивленно окинув меня взглядом, от внимания которого не укрылись и моя мокрая и грязная одежда, и порванные штаны, и уже наливающийся синим ободком синяк на шее.

— А это я за сморчками ходила, о кустарник порвалась немного, — оправила я рваное колено брюк и чуть оторванный рукав рубахи.

Он недоверчиво хмыкнул, осмотрев мои пустые руки и мокрую одежду.

— А, ну а грязная я и мокрая, это я в озеро провалилась, на рыбок засмотрелась, вот и упала, — начала нести я откровенную чушь, — Там рыбки такие красивенькие плавают. Никогда раньше сам не видел? — поинтересовалась я, строя из себя глупую наивную дурочку, тупо улыбаясь и хлопая своими длинными пушистыми ресницами.

— Эээ…, а корзинка где? — снова протянул парень, скептически улыбнувшись.

— Что? — округлила я глаза, — Корзинка? Какая?

— Так та, что со сморчками, — уже в открытую улыбался великан.

— Ээээм, — это уже я протянула, не зная что сказать, — Так нет сморчков что-то, не набрала.

Увидев, что парень решительно ничего не понял из моих сумбурных объяснений, я постаралась как можно быстрее ретироваться.

— Ну, это, — начала снова тараторить я, — Пора мне, побегу домой. Столько дел, столько дел, надо печку растопить, — пролепетала я и вдруг увидела, что из трубы моего дома поднимается дымок.

Вот блин!

— Ну беги — беги, — хохотнул кузнец, тоже покосившись на трубу моей избы, — Топи свою печку.

Я бегом припустила к калитке, а вслед мне послышался раскатистый смех кузнеца. Ох, и до чего же хорош этот парень. Вот нравился он мне.

Казимира в доме не обнаружилось. Видимо вновь почуяв присутствие мёртвых, домовик решил спрятаться. Ну да ладно, все равно в вопросе упокоения этих беспокойных душ прока от него не было. Ни он, ни ветер, просто не сочли нужным мне что-то пояснять. Ну ничего, я им это ещё припомню.

На скорую руку переодевшись в сухую и чистую одежду и быстро затолкав в себя несколько остывших лепешек и запив всё это стаканом молока, я только сейчас задумалась, что всю дорогу от озера я не чувствовала ни малейшего холода. Да мне было дискомфортно, мокрая ткань неприятно липла к коже, одежда и сапоги стали тяжелыми и неудобными. Но мне было абсолютно не холодно. И это было странно. Ведь в обычной жизни я бы уже тряслась от озноба, а с носа уже вовсю текли бы сопли.

Решив, что подумаю об этом как-нибудь потом, я быстро затолкала в себя ещё одну лепешку, чуть не подавившись при этом, и вновь выскочила на улицу.

Как и ожидалось, трое моих бестелесных сопровождающих колыхались возле калитки. Проведя в компании мертвецов добрую половину дня, сейчас меня уже их присутствие не пугало и не вводило в такой панический ужас. Ну мёртвые, ну призраки, и да у некоторых весьма не презентабельный вид, ну что ж теперь? Слава богу, они меня не трогали и вообще вели себя на удивление смирно.

— А, ребята, вы всё еще тут. Как поживаете? — нечаянно съязвила я, проходя мимо зависшей возле калитки троицы, — Чего застыли, пойдемте, — скомандовала я им.

И только я собралась ступить на дорогу, ведущую в лес, как меня снова окликнул знакомый голос.

— Настя?

Вот блин! И что он опять тут забыл?

— А, это ты Данила, давно не виделись, — натянуто улыбнулась я, опасливо покосившись на призрачную троицу.

— Так только что же, вроде как виделись, — не понял он моей усмешки и нахмурился. Черт, ну как же хорош.

— Да, это я так, — пролепетала я невразумительно, — Слушай, Данила, я бы поболтала с тобой ещё, но так занята, так занята…

— Что, опять печку топить надо? — улыбнулся великан. И от этой неожиданной улыбки у меня закружилась голова.

Его медово-карие глаза смотрели на меня с такой теплотой и добротой, а на лице расцвела робкая улыбка. И я видела, что за этой суровой внешностью и горой мускул прятался великовозрастный ребенок с доброй и чуткой душой.

Сейчас он смотрел на меня прямо и не таясь, а я с отчаянным голодом впитывала всю ту нежность и любовь, что дарил мне его взгляд.

— Не сейчас, Даня, — сказала я ему и ласково улыбнулась, а затем с тоской посмотрела в сторону заволновавшихся призраков.

— Завтра пойдешь на праздник? — как-то смутившись, спросил он и потупился. И выглядело это так забавно и мило.

Передо мной стоял крепкий, взрослый, суровый мужчина, вдовец, и он не мог нормально и полслова вымолвить от смущения.

— Пойду, наверное, — неуверенно пообещала я и аккуратно вложила свою маленькую ладошку ему в руку и чуть сжала пальчики, — А сейчас мне правда надо бежать, прости.

Он хотел сказать мне ещё что-то, но я уже прибавила шаг и вновь направилась вглубь леса по дороге к кладбищу.

Уже на подходе к болоту меня вновь обуяла тревога. И это я ещё не говорила о том, что само по себе это место не вселяло ни радости, не веселья. Болото, оно и в Африке болото. Опасное, грязное, вонючее.

— Помогите, — послышалось где-то совсем рядом, и я насторожилась.

Схватив валяющуюся недалеко сухую толстую ветку, я быстро обломила все лишние сучья и сделала из неё длинную жердь, чтобы проверять глубину топи перед тем, как ступить в эту опасную жижу.