Элина Лисовская – Враг из машины. Том I (страница 15)
Экс-командор заглянул в медблок после обеда. Обычно он приходил ближе к полуночи, когда книгохранилище закрывалось, и Сиенна на правах старого друга сама проводила все необходимые процедуры. Новая кожа росла медленно, рубцы разглаживались с трудом, но если вспомнить, как всё это выглядело два с половиной года назад, прогресс становился очевидным. Жаль, что ксинергия не могла восстановить сожженную плазмой руку. «Это огромная потеря не только для Нолана, но и для всей тессарийской армии», – думала атари, положив ладони на изуродованное шрамами плечо и посылая внутрь расслабляющие импульсы. В памяти всплывали светлые картинки прошлого: лучший боец Нумеры старший офицер Нолан произведен в командоры, и его назначение празднует весь аванпост… Инн рядом с ним, такая счастливая, и Мэйзи, рыжеволосая сестренка, Рэйнир со своей Лилли, Шанас и Олер… Герои Тессара, веселые, беззаботные… живые. Годы спустя воспоминания потускнели, стали похожи на полузабытый сон. «Слишком многое мы потеряли потом. И многих…»
Впрочем, экс-командор к своему увечью относился философски. Лишь иногда шутливо сожалел о том, что теперь не сможет обнять двумя руками любимую женщину. Но Сиенна знала, что это просто слова: после Инн у него никого не было. Её гибель причинила ему больше боли, чем все ранения вместе взятые.
– Наблюдатели говорят, что ночью над Сеттой появились первые тучи, – сказал Нолан, когда она закончила. – Мёртвый сезон подходит к концу. Скоро начнутся дожди.
– И не только они. – Атари вытерла руки влажной салфеткой. – Вылезут из убежищ кедавры и прочие твари, а потом в нашу сторону вновь полетят снаряды. И у меня будет много работы.
– В последнее время наступило затишье, – заметил экс-командор, натягивая рубашку. – Весь предыдущий сезон нас почти не атаковали. – Он помолчал и вдруг предложил: – Может, сегодня оставишь пораньше своих подопечных и прогуляемся? Заберемся на обзорную площадку: вдруг повезет увидеть, как над пустыней идет дождь?
– Ночью? На таком расстоянии? – усмехнулась она.
– Возьму у разведчиков бинокуляр.
– Так они тебе его и дали! – рассмеялась Сиенна. – Ладно. Я попрошу у Альна.
– Договорились.
Поводом заглянуть к командору стала ревизия, проведенная на складе медикаментов. На днях из Ксантра прибывал очередной автопоезд, с которым обычно отправляли заказ на недостающие препараты, инструменты и средства гигиены, поэтому Сиенна решила заранее утвердить перечень. Альн О’Рэн, не читая, заверил список личной печатью, отодвинул его в сторону и посмотрел на женщину. От его пристального взгляда у Исцеляющей улыбка сползла с лица.
– Что-то случилось? – не выдержала она.
– Ты выбросила цветы? – Это был не вопрос, скорее, утверждение, и отвечать на него не понадобилось: щеки Сиенны вспыхнули, глаза виновато забегали.
– Они засохли, – еле слышно проговорила она.
Альн поднялся, подошел к окну, скрестил на груди руки. Несмотря на то, что он стоял к ней спиной, атари продолжала смотреть в пол.
– Я не хотел возвращаться к этой теме, – сухо проговорил О’Рэн. – Мне казалось, мы всё обсудили и приняли решение.
– Альн, я…
– Ты вынуждаешь меня. – Он повернул голову. – Кто дал тебе право вскрывать ячейку?
– Подожди. Позволь мне объяснить…
– Не позволю, – перебил командор. – Выбросить цветы был вправе лишь тот, кто их положил. А ты… не только осквернила память о погибшей, но и проявила неуважение к тому, кому эта память дорога. Хотя если вспомнить, что ты однажды сделала…
Сиенна зажмурилась, ощутив подступающие рыдания: еще чуть-чуть – и она не сможет сдержать их.
– Предупреждаю в последний раз. Если вновь произойдет что-то подобное, нашей дружбе конец. Всё ясно?
– Да, командор, – еле слышно отозвалась она, схватила со стола документы и быстро покинула кабинет. Глотая слёзы, побежала по коридорам к выходу, думая только о том, как бы не попасться кому-нибудь на глаза, и совершенно забыв о своем обещании выпросить бинокуляр.
Сердце её разрывалось от обиды. Глупо и бессмысленно ревновать к мёртвым, но если бы в этот миг она встретила офицера Мэллори, то собственноручно и с удовольствием убила бы её еще раз…
Дэви сразу заметила, что Сиенна чем-то расстроена. Она пришла позже обычного, забыла карточки с буквами и не стала возвращаться за ними. Предупредила, что прогулка будет короткой, и, пока они смотрели тренировочные рукопашные бои и дуэли на кадусах, отрешенно молчала. Когда стемнело, изменилась погода: со стороны пустыни подул сильный прохладный ветер. Он поднял на площадке тучу пыли, Алиса начала кашлять, у неё покраснели глаза, и она снова ретировалась в медблок. Дэви уходить не захотела, и они с Сиенной отправились бесцельно бродить вдоль холмов с подветренной стороны.
– Может, поговорим? – предложила Дэви. – Я же вижу, что у тебя неприятности. Опять поцапалась с тем белобрысым? Не бери в голову, он идиот.
Атари слабо улыбнулась.
– Всё в порядке, – ответила она. – Иногда бывают плохие дни.
– Тебе нужно отвлечься. – Дэви нашла два подходящих камня и уселась на один из них. – Расскажи мне о своих друзьях. Об Инн’Джаил и этой… как её… Мэллори.
Сиенна дернулась, как будто ей ткнули пальцем в открытую рану, и на эмоциях выпалила:
– Мэллори никогда не была моим другом!
– Вот как? – Дэви помолчала, обдумывая её слова. А потом прямо спросила: – За что ты её так ненавидишь?
– Я? – изумилась атари.
– Ну не я же! Каждый раз, когда речь заходит о Мэллори, у тебя меняется голос и выражение лица. Ты не сказала о ней ни одного доброго слова – кроме, пожалуй, того, что она была очень умна. В чем же причина такой нелюбви? В том, что она увела твою лучшую подругу? Или погубила сестру? Или в том, что из-за неё «Безжалостные» стали безымянными нишами на Стене Памяти? Я ничего не упустила? Или, может, есть что-то еще?
Проницательность алиенки насторожила Сиенну. Но переполнявшие её чувства настойчиво требовали выхода, поэтому она перестала сдерживаться. Какая разница, всё равно никто не узнает…
– Да, – со злостью проговорила она, – есть еще кое-что. Не знаю, какая тёмная сила породила это существо, но, даже мёртвая, она продолжает отравлять мою жизнь и отнимать то, что мне дорого. Мужчина, которого я люблю, – атари опустила глаза, – когда-то давно, еще будучи рядовым-первогодком, восхищался офицерами «А-Нон-Тар»… но если Инн была его кумиром как выдающийся воин и лидер, то в офицера Мэллори он был тайно, по-мальчишески влюблен. Разумеется, безответно. Обычно влюбленность проходит, когда юноша меняет эротические фантазии на реальных партнерш, но эта стерва ухитрилась крепко его зацепить. Десять лет её нет на свете, а он продолжает думать о ней и приносить цветы в пустую ячейку. Нет, верность своей первой любви он не хранит и позволяет себе ни к чему не обязывающие связи, но сердце его закрыто наглухо. В него не пробиться. Оно само похоже на склеп.
– Ты говоришь о командоре? – нахмурилась Дэви. – У вас с ним что-то было?
– Было. – Атари поднялась, давая понять, что разговор окончен. – И могло быть намного больше, если бы не исчадие бездны по имени Мэллори.
Всё вокруг затихло довольно рано – наверное, из-за ветра, который шелестел песком за стенами медблока. Дэви уже спала, из коридора давно не доносилось ни звука, только Алиса лежала с открытыми глазами и смотрела в темноту. Перед её внутренним взором вновь разливалось фиолетовое сияние, и она стискивала в ладони железную пилочку, мысленно уговаривая себя выждать еще немного. Всё получится, всё будет хорошо, главное – не спешить.
Наконец она поднялась, натянула синюю униформу и, прихватив сапожки, босиком выскользнула из комнаты. Обуваться пришлось снаружи, за медблоком. Алиса торопилась, в темноте шорох ветра пугал её, и она страшно нервничала. В какой-то момент пилка выскользнула из влажных от волнения пальцев, и Алиса, едва не вскрикнув, рухнула на колени, зашарила ладонями по песку. Нашла… Кое-как поднявшись, она устремилась в сторону кладбища.
Сегодня там было жутковато: в бледном свете луны над каменными плитами кружились маленькие песчаные вихри, под ногами проносились стайки засохших колючек. Стена Памяти возникла перед ней безжизненной каменной плитой с темными глазницами ячеек – никакого мерцания, никаких вспышек. Алиса проглотила ком в горле и нерешительно шагнула ближе. Неужели это были последствия приступа? Неужели на самом деле там ничего нет?
«А что мешает проверить? – подумала она. – Зря я, что ли, всё это затеяла?»
Пилочка втиснулась в щель между стеной и дверцей. Алиса надавила раз, другой, еще сильнее – и услышала скрежет: ячейка открылась. С замиранием сердца она распахнула дверцу, сунула руку внутрь и… нащупала в нише два странных, ни на что не похожих предмета.
Встав на цыпочки, она пригляделась. Один напоминал чуть вогнутую прямоугольную планку с какими-то креплениями, другой – цилиндр из такого же темного, матового материала, с круглым навершием, длиной примерно с ладонь. Ни один из них чисто теоретически не мог быть источником света. Или мог?
Планку Алиса не стала трогать и осторожно вытащила вторую штуковину. Она легла в ладонь как влитая: приятно тяжелая, удобная, теплая… смутно знакомая. Пальцы сжали её, крепко и нежно, словно приветствуя старого друга.