Элина Лисовская – Берегини (страница 10)
Эйвинд конунг даже не обернулся. Только нарочито громко произнес:
Йорунн подошла, украдкой взглянула на конунга – не сердится вроде. Увидела свою Снежку – и про Эйвинда думать забыла. Отодвинула засов, распахнула клетку, опустилась на колени и обвила руками мохнатую шею, погладила, не уворачиваясь от влажного языка. А после приподняла морду волчицы и пристально поглядела ей в глаза. Через некоторое время Снежка успокоилась, подошла к воде и принялась жадно лакать. Девушка поднялась на ноги, утерла лицо и проговорила:
– Не хозяйка я ей, конунг, а подруга. Снежка – вольный лесной зверь, потому не может понять, для чего ее взаперти держат. Теперь она станет есть и пить, и убегать не будет.
– Убегать ей некуда, – усмехнулся Эйвинд. – На острове лес редкий, дичи почти нет, а станет в Стейнхейме добытничать – убить могут. Потому и держу здесь – не как пленницу, а как гостью. Всегда мечтал приручить волка.
Йорунн помолчала, потом тихо спросила:
– А не рассердишься, если я навещать ее буду?
– Что ж, – промолвил конунг, – навещай. Может, тогда мои люди будут спать спокойно. А скажи, – глаза его вдруг вспыхнули мальчишеским любопытством, – если я руку ей протяну, бросится или нет?
– А попробуй! – отозвалась девушка.
Вождь постоял немного, глядя на волчицу, потом медленно присел и так же медленно протянул левую руку ладонью вверх. Правая рука осталась лежать на колене, но так, чтобы волчица видела: оружия в ней нет.
– Подойдешь ли ко мне, Белая Шубка? – тихонько позвал он.
Снежка перестала лакать, прижала уши, зубы приоткрыла, но не зарычала. Настороженно посмотрела на человека, сидящего перед ней, взглянула на Любомиру и снова перевела взгляд на конунга. Прошло несколько томительных мгновений, и волчица перестала скалиться. Осторожно, не спуская внимательных глаз с мужчины, подошла ближе на пару шагов, вытянула морду, обнюхала кончики пальцев, а потом вернулась к плошке с водой.
Йорунн с облегчением выдохнула.
– Думаю, ты сможешь приручить ее, вождь. Приходи к ней почаще и веди себя так, как сейчас. И еще… Ей бы угол загородить, чтобы от солнца да любопытных глаз прятаться.
– Сделаю, – пообещал Эйвинд, поднялся, запер клетку и неторопливо направился к темному спящему дому. Уже на пороге обернулся:
– Доброй ночи, Йорунн.
– И тебе, конунг, – негромко отозвалась девушка.
***
После утренних воинских забав хирдманны чаще всего возвращались в добром расположении духа, потому по дороге подначивали друг друга, хохотали и прощали товарищам даже обидные шутки. Нынче досталось и Ольве, которая задержалась у ворот, пересчитывая собранные мальчишками стрелы. Один из воинов хирда, Лейдольв Одноглазый, поглядел на нее и сказал:
– Женщина лучше смотрится с прялкой в руках. С ней она хотя бы умеет обращаться.
Мужчины засмеялись. Ольва, складывая стрелы в колчан, отозвалась:
– Помогла бы мне прялка прошлым летом, когда вы были в море, а на остров пришли свейские разбойники?
– С ними справились люди Эйвинда, пока ты с девчонками пряталась в сарае, – усмехнулся Лейдольв.
Щеки Ольвы вспыхнули, но она сдержалась и ответила с достоинством:
– Я не пряталась, а защищала их. Ингрид и Хельга видели, как я застрелила двоих и как третий бросился на меня с ножом. Они боялись, что свей убьет меня, но я увернулась и воткнула стрелу ему в горло. Был бы ты столь же проворен, тебе бы не вышибли глаз рукоятью меча.
– Ты и с двумя глазами мне не соперница, – отмахнулся зубоскал. – Стань моей женой, и я научу тебя обращаться с луком.
– В похвальбе тебе точно нет равных, – проговорила девушка, прикрепляя колчан со стрелами к поясу. – А кто из нас лучший стрелок, увидим на празднике.
– Тогда уговор, – прищурился Лейдольв. – Проиграешь – пойдешь за меня в тот же день. Скажу Ивару, пусть готовит нам покои в семейном доме.
– Уговор, – согласилась Ольва. – Проиграешь – заставишь хевдинга взять меня с вами в морской поход. Скажу Унн, чтобы собрала мои вещи.
– Тому не бывать… – начал Лейдольв, но голос его потонул в хохоте стоящих рядом хирдманнов. А Ольва сняла тетиву с лука и, не торопясь, пошла за ворота во двор. Даже не оглянулась ни разу.
– Опять она тебе отказала. – Ормульв толкнул уговорщика в бок. – Может, думает, что ты потерял в бою не только глаз?
– Значит, в брачную ночь мне удастся ее удивить! – беззаботно ответил Лейдольв.
***
На следующий день, придя проведать волчицу, молодая ведунья увидела в клетке охапку сухой травы и несколько больших еловых веток, под которыми Снежка сделала укрывище. Теперь она вела себя гораздо спокойнее, Йорунн сразу это почувствовала, потому и решила поблагодарить конунга за заботу.
Далеко ходить не пришлось: Эйвинд стоял возле дружинного дома, наблюдая, как его воины разбивают друг дружке деревянные щиты.
– Доброго тебе дня, конунг, – поклонилась девушка. – Спасибо за то, что для Снежки сделал. Всё легче ей.
– Она уже отплатила тем, что взяла кусок рыбы из моих рук и не тронула пальцы, – ответил Эйвинд.
Оба помолчали. Потом Йорунн неожиданно спросила:
– Скажи, вождь, не встречал ли кто здесь на острове маленьких человечков – носатых, смешных, будто из коры дерева вырезанных? Голоса у них тонкие, скрипучие, волосы растрепанные, а глаза маленькие, как бусины.
Эйвинд конунг удивленно посмотрел на нее:
– Ты говоришь о двергах, духах камней и пещер? Откуда ты знаешь о них?
– Я расскажу тебе, вождь, – ответила Йорунн, – но только на берегу моря, где никто другой моих слов не услышит.
– Тех, кого ты назвал двергами, я видела сегодня во сне, – проговорила девушка, не зная, поймет ли ее вождь или рассердится за то, что отвлекла от дел. – Они повторяли, что людям нужно покинуть остров Хьяр и как можно быстрее. Предупреждали, мол, погибель идет сюда с севера и времени у нас до конца лета, иначе случится беда.
Эйвинд конунг молчал. Йорунн закусила губу и вздохнула:
– Можешь посмеяться надо мной, вождь, но думаю, что не просто так мне это привиделось.
– Что еще тебе дверги сказали? – спросил он недоверчиво.
– Опустевшие земли, говорят, на западе есть, – вспомнила девушка. – Велели туда плыть. Там лучше, чем здесь.
На лице вождя снова отразилось удивление. Но ничего объяснять он не стал, только полюбопытствовал:
– Что же ты Хравну ничего не сказала, сразу ко мне пошла?
Йорунн не знала, что ответить. И в самом деле, почему? Поразмыслив немного, молодая ведунья проговорила:
– Так ведь не ему, тебе судьбу народа решать. – Она заметила, что конунг разглядывает ее, и смутилась. – Ты вождь. Твой долг – заботиться о других людях. В этом твой удел с нашим схож: мы, ведающие, тоже сперва о других думаем и лишь потом – о себе…
– У вас, словен, со всеми принято разговаривать, не глядя в глаза, или ты только на меня смотреть не желаешь? – вдруг перебил ее Эйвинд. Йорунн почувствовала, как запылали ее щеки, и едва не расплакалась от досады. С незапамятных пор считалось: кто взгляд отводит, тот лжет.
– Неужто я страшный такой? – усмехнулся вождь.
Йорунн собралась с силами и заставила себя поднять глаза. Ишь, чего выдумал – страшный… Высокий, сильный мужчина стоял рядом с ней, смотрел на нее. Зеленые глаза его напоминали омуты – и не заметишь, как утонешь. В спутанных волосах золотилось солнце.
– Ты можешь быть грозным, и не завидую я тому, кто вызовет твой гнев, – проговорила девушка. И неожиданно улыбнулась, окутала ласковым теплом: – Но сердце у тебя доброе и душа щедрая. Не сердись на меня, конунг: взгляд стоящего меж богами и людьми не всякий муж выдержит, что говорить о девке!
Эйвинд улыбнулся в ответ:
– Если дверги в другой раз привидятся, не забудь рассказать.
Йорунн пообещала. А потом поклонилась низко:
– Спасибо, что выслушал. Пойду я. Дела сами не переделаются.
Эйвинд конунг долго смотрел ей вслед.
Здесь, на берегу, и нашел его Асбьерн.
– Я тебя повсюду ищу, – проговорил ярл, подходя к побратиму. – Поделиться хотел… Думаю пойти на снекке к фиорду, о котором рассказывал Хьярти, и вернуться до праздника летнего солнцестояния. Если и правда земля там хорошая, переберемся туда.
– Сперва узнай, пощадила ли кого-нибудь хворь и давно ли она покинула фиорд, – сказал конунг. – На удачу свою полагайся, но будь осторожен. Я бы сам пошел, да датчане на днях приплывут. Сторгуемся, после о деле поговорим.
– Снекку снарядить недолго. Завтра с рассветом в море выйдем. – Асбьерн окинул взглядом серо-зеленый волнующийся простор. – Поплывем на запад.