Элина Градова – Мой сладкий (страница 12)

Наверное, было бы намного лучше, если бы он оказался слюнявым идиотом в инвалидном кресле. По крайней мере, с такими всё понятно и просто.

Что он подумал? Боже, что он мог подумать?! Беспринципная шлюха, только что на его глазах расставшаяся с одним мужиком, переобулась, можно сказать, в полёте. В прямом смысле, в полёте! И уже нашла новую жертву!

Невозможно стыдно! Приставляю всё ещё ледяной контейнер к горячим щекам, то к одной, то к другой!

– Машенька, дочка! – Зейнеп услышала, что хлопнула дверь, и зовёт к столу. Сейчас он поймёт, что я так и топчусь возле его комнаты! Не откликаясь на призыв доброй ханым, мышью спускаюсь по лестнице, а ей невдомёк, почему я такая тихая, – тебя и не слыхать? Огорчилась отчего-то? Такая была весёлая, радостная, а теперь замолчала совсем? – Господи, сделай так, чтобы она говорила хотя бы на полтона тише! – номер не понравился? – продолжает, – может Шарифчик обидел чем?

Фу-ф! Наконец-то спустилась, и орать ей больше незачем,

– Да что Вы, Зейнеп ханым, отличный номер! А балкон – чудо! Мне всё понравилось! – надо её как-то заговорить, – а чем это так вкусно пахнет? – сую нос к плите. Но пахнет и, правда, божественно!

– Плов! Специально к приезду гостей! К вашему приезду! Мой фирменный с бараниной! Пальчики оближешь! – тут же срывается в оправдания, – не хвалюсь, сами попробуете с Лёшей и узнаете!

Я сегодня уже питалась рисом в самолёте, но с удовольствием отведаю фирменного плова Зейнеп ханым,

– Уже по запаху можно сказать, что блюдо божественно! – рассыпаюсь в комплиментах, и не сразу доходит, что Алексею-то это яство не годится!

– Зейнеп ханым, – завожу осторожно, так не хочется обижать гостеприимную хозяйку, – а Вам не сообщили, что гостю нужно особое питание? И вот, – показываю контейнер, – лекарства бы поместить в холод.

Она немного медлит, напряжённо соображая, и вспомнив, тут же меняется в лице, руки к потолку воздевает,

– Ой, Аллах, Аллах! Накажи меня дуру беспамятную! Говорил мне Мансур! Ещё в самом начале, когда бронь оставили, да я позабыла совсем! – тут же без перехода, – давай лекарства! – идём к большому двухстворчатому холодильнику, – вот, – показывает, – Шариф уже что-то положил, занимай всю полку! – а сама всё причитает, – горе мне горе! – задаёт вопрос – что же делать-то теперь? Кроме салата к основному блюду и сыра, ничего нет, и сготовить не успею! А к чаю сладости! – ну, совсем хорошо!

Не знаю, что и сказать? И её жалко, и…

– Ничего не делать! – раздаётся сверху, – я тоже хочу плова с бараниной! – задираем головы вверх.

Очередная белая футболка, ладно севшая по плечам и слегка свободная на талии, так отлично контрастирующая с его почти чёрной шевелюрой и тёмно-карими глазами, синие шорты чуть выше колен. Ноги… опять на ноги гляжу, в сланцах. И как мне теперь это развидеть?

Спускается.

Он издевается надо мной, что ли? Булку стащил, теперь плов ему подавайте! Зейнеп ханым смотрит вопросительно, а я даже не знаю, что делать? Зато он знает,

– Не расстраивайтесь, тётушка, всё будет отлично! – с чего бы? – у меня же фея есть, – усмехается прямо в глаза, – ангел хранитель приставлен, так что спасёт!

– Можно, я сама ему положу, Зейнеп ханым? – лучше уж так, а то она сейчас наворотит с горой от всего сердца.

– Да, конечно, дочка, – с облегчением, – клади, сколько нужно! А завтра я отдельно буду готовить для нашего дорогого гостя!

Дорогой гость пренебрежительно фыркает и усаживается, как барин, мол, давайте, мечите харчи на стол.

Накладываю примерно со стакан, а сама бы хоть полказана слопала, до чего же аппетитно пахнет и выглядит, стараюсь риса поменьше, мяса побольше, всё-таки, баранина не жирная, потом сжалившись, добавляю ещё пару ложек с верхом, и ставлю под нос.

– Тю-ю… и это всё? – а чего ждал-то?

– В овощах не ограничен, на сладкое даже не рассчитывай! – сразу даю понять, что на этом поблажки заканчиваются, дальше не уступлю. Но он – стервец всё изворачивает по-своему,

– В каком смысле, не рассчитывай? – и вот теперь я не понимаю, это намёк? Судя по лукавой хитринке во взгляде, точно не конфеты имел в виду.

Двусмысленность вопроса буквально повисает в воздухе, густеет, и уже осязаема. Кажется, абсолютно очевидным подтекст, причём, чем дольше тяну с ответом, тем очевидней.

– Во всех! – на всякий случай перекрываю все смыслы.

– Не больно-то и хотелось, – деланно равнодушно, ковыряясь при этом в тарелке, а потом ещё и вздох обиженный, – я привык к воздержанию.

Ничего не отвечаю. Если честно, то мне его даже жаль. Сейчас бы нарубался плова, напился чаю с какой-нибудь халвой-пахлавой и был бы счастлив. А так никаких радостей в жизни. Причём давно, Ирина Львовна сказала, что почти с начальной школы.

Но жалость снимает, как рукой, когда вижу смеющиеся глаза! Вот подсвинок!

Зейнеп ханым пытается хотя бы меня накормить, как надо, но я торможу её порыв,

– Всё, всё, мне достаточно! – не хватало ещё усесться напротив него с целой лоханью плова. Хозяйка вздыхает.

Глава 17.

Ужинаем молча. Но постепенно неловкость исчезает, Тётушка Зейнеп присаживается на уголок к столу, Алексей зовёт её покушать с нами, она отказывается, и просто тает от комплиментов в адрес своего произведения. Мы нахваливаем на два голоса! И не такой уж, оказывается, это маменькин сынок говнюк, умеет правильно себя вести.

Хозяйка разъясняет, как мы будем сосуществовать. Вся их большая семья проживает в соседнем доме, том, что я видела с балкона, но пока гостим, она будет приходить каждый день, готовить, убирать, стирать и, если нужно, может оставаться с ночёвкой в спальне рядом с кухней.

– Конечно, как Вам будет удобно! – тороплюсь согласиться, и только потом понимаю, что решать не мне. Не я же гостья.

Но Алексей не возражает. Напившись чаю без ничего, поднимается и, буквально поцеловав ручку кулинарке, говорит,

– Спасибо, плов божественный! – отбывает к себе.

Зейнеп ханым, успевает потрепать его уже высохшую кудрявую макушку напоследок прямо, как ласковая мамочка и, совершенно растаяв, сопровождает влюблённым взором. А он даже не взбрыкнул!

Зато я теперь могу спокойно насладиться рулетом с нугой и орехами.

– Вы – пара? – спрашивает тихонько, когда хлопает дверь наверху.

– Не-ет, что Вы, мы только сегодня познакомились, – я просто медсестра при пациенте.

– А я вот чувствую, что ток между вами пробегает, – улыбается таинственно, – знакомьтесь, знакомьтесь…

– Спасибо, Зейнеп ханым, всё было очень вкусно, – пора закруглятся. Не нужен мне этот ток, не к добру, – надо проконтролировать кое-что, а потом поговорим о диете…

Поднимаюсь на второй, и каждая ступенька – шаг в неизвестность. Он притягивает меня и отталкивает одновременно. И цепляет, и дистанцирует. Вот интересно, укол сделал? Может, обижу, если проверять приду! Но ведь это теперь моя забота.

Стучусь.

– Не заперто! – это типа: войдите!

Захожу. Развалился вальяжно в кресле, опять в планшете своём ковыряется.

– Алёш, ты кольнулся перед ужином? – стараюсь быть очень вежливой, прямо елейной. Дежурная шприц-ручка у него всегда при себе.

– А ты-то на что? – нагло так, с вызовом. Неужели, забыл? Или нарочно? Чего взъелся? Только что всё хорошо было! – или думаешь, в сказку попала?

– Честно говоря, была такая мысль! – мне тоже палец в рот не клади, ответить сумею, – думала, что за прынц такой распрекрасный? – а на самом деле, засранец, думаю!

– Вместо урода, за которым горшки убирать и штаны менять? – от него аж заискрило! И гаджет на пол кинул! Хорошо хоть ковёр ворсистый, – не скрою, свербела мысль навалить в штаны, чтобы тебе было, чем заняться! Давай, отрабатывай зарплату! Да вот не смог, не настолько же придурок!

– Ты слышал? – как такое возможно? Достаточно далеко, плюс стена, хоть и стеклянная, но всё-таки, преграда! – Ирина Львовна тоже?

– Нет! Мама нет, только я, – бурчит под нос, опустив голову.

– Но, как?

– У меня слух феноменальный, и по губам понятно, – вроде, немного сбавил накал. Но неудобно, жуть!

– Ты прости меня, Лёш! Я же ничего не знала! Я вообще, в сердцах была! – подхожу к нему, оправдываюсь. Обидела! Знаю, что сильно зацепила! Я бы уж давно всё вывалила, а он ещё держался столько, – ты классный, красивый, никакой не инвалид, и уж точно, не урод! – нельзя парням такие комплименты делать, моды не имею. Но, как мириться то? – впрочем, сам про себя всё знаешь. Простишь? – набираюсь наглости и кладу ладонь на его руку, которой он в подлокотник вцепился, так что пальцы побелели.

– Ты, прости, – тут же успокаивается, как будто я нащупала заветную кнопку на его кисти, – чего-то понесло меня не туда.

– Всё нормально, – отпускать не хочется, рука тёплая, мягкая, я как приклеилась. Он сосредоточенно смотрит, на мою сверху. Не пойму, хочет, чтобы сняла? – давай кольнёмся? – всё-таки, убираю.

– Да я всё сделал, – уже спокойно.

– Сахар проверим?

– Валяй!

– Где глюкометр? – теперь на меня смотрит мальчишка-хулиган,

– Найди! – и как мне привыкнуть к этим его перепадам? Перескокам.

Иду к бюро, выдвигаю ящик. Угадала, достаю,