Элина Градова – Фея красного креста (страница 3)

Надо ли описывать симптомы тахикардии, коими я сразу же обзавелась, но ещё до того, как поставить себе диагноз, кое-кто несказанно обрадовался,

– Ба! Какие люди!

– Здравствуйте, – вышло сдержанно, но сердце уже отбивало чечётку прямо в грудь: бабамс-бабамс!

– Слушай, звезда немого кино, может, хватит изображать святошу? – это было сказано так насмешливо и грубо, да ещё и сильная рука облокотилась о стену прямо возле моего уха, отчего совершенно спонтанно захотелось вцепиться в самодовольную рожу напротив и завизжать!

В кого я превращаюсь?! – Это нервы, Юля! Просто стрессуешь, – объяснил мозг, и я поверила, подобралась и ровно ответила,

– Не святоша, но судить не Вам, – отчётливо понимая, что заливаюсь краской по самые уши.

– Ещё и на «Вы?» – выразительно очерченные губы напротив изогнулись в наглой ухмылке, – откуда эта ложная скромность, после всего, что между нами было? И, вообще, почему сбежала? Могли бы попрощаться по-людски. Тем более, я вроде остался должен? Ты же запросила двойной тариф за вредные условия?

Лучше промолчать! – посоветовал мозг.

В это время лифт остановился на вожделенном шестом, но Кузьменков оказался очень ловок и нажал кнопку с номером «Подвал»,

– Покатаемся, Офелия?

– Я Вам не Офелия! – запас терпения у меня невелик и здоровья лишнего нет, а инфаркт, кажется, близок, – работать надо, а не дурью маяться!

– А, кому ты теперь Офелия? – спросили губы прямо напротив моих потому, что кроме них я ничего не могла видеть, не в силах поднять глаз, а бесстыжая лапа прокатилась по бедру снизу-вверх, разгоняя от этого места толпы мурашек по всему телу.

– Уберите руки! – прошипела я в наглый рот и, не успев прочесть перед смертью молитву, вцепилась в одну ногтями. Убрал, но голос был беспощаден,

– Будем ездить туда-сюда, пока не признаешься! – из подвала мы покатили на седьмой.

– Там люди внизу, – призвала к совести, – им тоже надо!

– А, я его угнал и заложника взял! – новоявленный террорист явно развлекался, делая новую попытку наступления, и деться от этого гада в ограниченном пространстве некуда.

– Долго дурью собираетесь маяться, Дмитрий Олегович? – нарочито поднажала на имя, отталкивая его изо всех сил. Не Гамлетом же, в самом деле, называть?!

Кабина встала на седьмом. До свободы рукой подать!

– От тебя зависит! – и мы снова пошли на спуск. «Умри или борись!» – предложил на выбор разум. Небогато, однако. Но спасение утопающих…

– Что Вам от меня надо? – взъярилась я, наконец, – изнасиловать, что ли?

– Да ничего! – рявкнул он в ответ, отступая к противоположной стене, – суп сварить! Подходящие кости! Больше, всё равно, ни на что не годишься!

А вот это я снести уже не могла, но вместо слепого гнева отреагировала холодным сарказмом, всё-таки, кое-чему научилась в жизни,

– Если бы ничего, мы бы сейчас не катались на этом аттракционе! Ведь так?

– Не люблю, когда врут в лицо! – приблизил ко мне своё, и мы оказались глаза в глаза и почти рот в рот. И тут он потерял контроль над кнопкой! – Феля! – успел бросить, когда во внезапно открывшуюся кабину, шагнул главврач,

– Как? – Кузьменков отшатнулся, но поздновато, и это не укрылось от глаз начальства, – как ты назвал нашего нового терапевта? – в голосе промелькнула угроза, – Я не понял!

– Фея, – как ни в чём не бывало, ответствовал сукин сын, – ночная бабочка, ну кто же виноват… – пропел себе под нос и вышел на своём этаже. С ним шеф, и он всё слышал! А я поехала куда-то, не помню куда и зачем. Просто прижалась горячим лбом к холодной панели кабины и пожалела, что не могу диффузно просочиться сквозь неё в какое-нибудь другое измерение.

Глава 4.

С тех пор, слава богу, от Гамлета меня как-то относит, но с массажисткой пересеклись уже несколько раз. Правда, она больше не разгуливает в пляжном костюме, всё просто и по-пуритански: брюки на резинке и куртка-распашонка то белого, то бирюзового цвета, красоты не видать.

– Жаль, – резюмирует, – мне понравилось. Может, куплю что-нибудь подобное… поскромней, конечно. Кстати, ты сюда надолго? – оговаривается, – мы, вроде как, ровесницы, можно по-простому в общении? У нас так-то принято по субординации врачам «Вы» говорить, но в жизни не сближает.

– Можно на «ты», – соглашаюсь. Жалко, что ли? Хоть сближусь с кем-нибудь, всех здешних подруг растеряла, а она вроде, нормальная, – будем дружить?

– Будем! – соглашается Светлана, на глазах превращающаяся в Светку, – пошли в буфет, выпьем за это чайку с пироженкой!

– Ты ешь пирожные? – видимо, изумление моё впечатлило. Рассмеялась она искренне,

– Ради знаменательного события могу позволить! Они там такие классные! М-мм! Пальчики оближешь!

– Пошли! – кому же не хочется облизать пальчики!

– Кстати! Знаешь, как в народе называется это заведение? В смысле буфет!

– Как? – мы идём совершенно довольные друг другом в,

– «Растижопа!»

– Ка-ак?! – не понимаю с первого раза.

– Расти жопа! – повторяет она членораздельно. В это время навстречу из буфетной появляется тот самый, кого бы век не видать! О ком нельзя думать, чтобы не сойти с ума от позора, с кем-то ещё в такой же зелёной униформе без намёка на секси, и весело утешает,

– Пустое заклинание, девочки! Вам не грозит! – и почему, всё-таки, я не могу стать невидимкой?!

– Вы тоже, гляжу, не боитесь! – Светка за словом в карман не лезет, косясь на пакет в руках Гамлета, доверху набитый беляшами, а я чувствую, как начинают пылать щёки потому, что эти комплименты отлично знакомы!

– У нас сегодня смена, Светик, – поясняет второй, – оставайся с нами, будешь нашей королевой, да ещё и чаем напоим. Можешь вместе с подружкой! – и подмигнул недвусмысленно.

– В другой раз, айболиты! – фыркает она.

– Ещё бы коновалами обозвала!

Просто тут у них. Как в деревне. А, впрочем, как везде.

«А этот второй ничего. Симпатичный» – констатирует мозг, пока я умираю от стыда. «Но Гамлет лучше» – и куда деваться от полезных умозаключений? Провалиться бы подальше.

– Это доктор Русаков Валерий Васильевич, – мы уютно устроились за столиком и пьём чай с кремовыми корзиночками. Потихоньку прихожу в себя, а Светка вводит в курс дела, – хороший мужик, но ты с ним ни-ни! Он женат, да ещё и отец-героин! Сразу состругал тройню! И все парни!

– Ого! – впечатляюсь, – дело мастера боится!

– А то! И со вторым не всё так просто… Хотя…

– Тоже героин? – от этой мысли на душе недобро царапнуло.

– Хуже! – округляет глаза, так и не донеся корзиночку до рта, – чистый опиум для народа! Точнее, для баб! – завершает зловещим шёпотом!

– Чёрт! – вовремя заткнулась. Но я-то вроде, не подсела?

– Чёрт, не чёрт, но бесятина в нём какая-то всё же есть, – Светка жуёт и рассуждает, – в общем, роковой мужчинка!

– Почему роковой? – чисто женское выражение.

– Гуляет, сам по себе, как дикий кот, а замуж никого не берёт… Динамо! А все хотят!

– И ты? – я, вроде как, не хочу. Точно, не хочу! Наоборот, сбежала бы.

– Я? – интересно, чем я её так удивила? – Чё там делать-то? – выдаёт брезгливо, – Уже была, хватит! Ничего интересного…

– Дай пять! – облизнув пальцы от крема, всё-таки, облизнув, как она и обещала, подаю руку.

– Что? Неужто тоже успела вступить в дерьмище? – изумляется она.

– Официально, нет! Но с определением согласна!

На этой солидарной ноте, чокнувшись стаканами с чаем, завершаем обмывание дружбы и разбредаемся по рабочим местам. Светка мять телеса, я лечить их. А сама теперь гоняю про опиум для народа…

***

Хорошо, что купила домой большое зеркало. Можно разглядеть все несовершенства, что подарила мне жизнь и наследственность.

Когда-то в розовом детстве я была премиленькой булочкой. А с бабушкиных сдобных витушек, возлюбленной манной кашки с изобильно плавающим в ней шоколадом, собиралась превратится в целый каравай, но вовремя остановили, больно обсмеяв классе в седьмом сотоварищи, и вопреки родительской и бабушкиной заботе, я взялась за себя.

В итоге к окончанию школы, сдобы не осталось ни грамма, хотя и няшное обаяние тоже сошло на нет. Но глаза? Глаза-то от жопы не зависят! Они одинаково хороши при любом весе. Карие, большие, выразительные, спасибо папе. И улыбка приятная, носик слегка курнос, но это тоже придаёт обаяния. За волосами, опять же, привыкла ухаживать, так что, есть чем гордиться: ниже плеч, гладкие, тёмно-каштановые и это вам не «сучка крашенная», а натуральный цвет!