Элина Градова – Египетская сила (страница 6)

– Вот это, да-а! – восхищаться или смеяться, даже не пойму. Но смеяться нельзя, Кирилл хмур и огорчён,

– Он упал, похрюкал ещё, подёргал копытцами, а тут дедася подоспел с тесаком, ну и хана Хрюше.

– Тебе его жаль?

– Да Киря и мухи не обидит! – подтверждает Эдик, – с детства юннатом был. Его дворовые собаки, знаешь, как обожают, и Барся дома!

– Правда? – смешно видеть здоровенного амбала, такого из себя мачо, у которого дома живёт не баба, а Барся!

– Угу! – Кир уже пробует кальян, и вести беседу о погибшем, не собирается…

В общем, часов до двух ночи, мы курим какие-то травы, пьём всё подряд за помин души безвременно ушедшего кабана, играем с Киром в переглядки: то я ловлю на себе его внимательный горячий взгляд, то он смущает меня заставая за этим же занятием.

Все неловкости скрадываются тем, что парни вспоминают его дедасю. Похоже, персонаж ещё тот. Даже увидеть захотелось. И бабусю. Особенно покатываются на какой-то фартук. И так заразительно это у них получается, что естественно тоже хочу узнать,

– Ну хватит! Я тоже могла бы посмеяться!

И друзья уже было собираются поведать мне сию драму, но в это время начинает звучать невероятно красивая мелодия. Обыкновенная женщина-туристка поёт в караоке не хуже Селин Дион невыносимо прекрасную балладу из «Титаника». И я не выдерживаю этой красоты,

– Парни, я так давно не танцевала! Пригласите даму танцевать!

Глава 8.

Сорвались оба, но потом Эдик осел назад,

– Ксенон, я пас, – покосился на ноги, – оттопчу. Сил осталось до отеля доползти.

Может, и правда. Или подыграл искусно, но мне на руку. Обдумывать не хочу. Кирилл чертовски хорош, музыка гениальна, певица из кожи вон лезет, разве можно усидеть?

– Спасибо! – моргнула тяжёлыми ресницами и отдалась.

Горячую кровь чувствуешь сразу! Даже если до поры до времени она маскируется под немногословным безразличием. С первых тактов, с первых шагов, с первого касания, когда крепкие мужские руки захватывают тело, будто именно для него и были созданы, будто заждались! Прижимают так тесно, что хочется вдоха, или не хочется потому, что аромат желания, усиленный приличной дозой алкоголя, чарующая мелодия, вырывающая душу, и искусственные звёзды, дарящие странный сказочный волшебный свет, заводят и утаскивают в иное измерение, где дышать не обязательно. Главное не потерять контакт. Туда, где больше никого, кроме шикарного партнёра и колдовской музыки.

Эту магию я знаю и люблю, когда мир ограничивается танцевальным кругом, за которым жизни нет. Всё глохнет, кроме нот, звучащих в унисон настроению, все исчезают, кроме одного-единственного человека! Это – редкость! И с кем попало в сказку не шагнуть. Все невидимые линии должны сойтись в одной точке, вернее, на том самом пятачке, что соединяет нас с Киром в центре зала.

– Ты мне нравишься, Ксенон, – прошелестело возле уха. Прямо с места в карьер! Душа встрепенулась, готовая сорваться в предвкушении счастья! Но я пока начеку!

Не верю. Ни единому слову, не верю! Слишком быстро, слишком пьяно, обычный курортный романчик сроком на неделю. Постаралась отогнать, не услышать, отдавшись исключительно чарующей магии танца.

– Оче-ень!

– Почему Ксенон? – сбиваю с темы. Нелепо, неуместно после такого признания. Но, что под руку попалось.

– Не знаю… Эдька придумал. Тебе подходит… Яркая, как фара дорогого внедорожника.

– Спасибо за комплимент, – очень сомнительный, но почему-то в данный момент, всё равно, зачтённый в плюс. И вот я уже не так тверда. И становится нестерпимой потребностью проверить, врёт или нет.

Ладони сами размыкают замок на крепкой мужской шее и начинают бродить по курчавому затылку, доводя до чувственных мурашек. Осязаю это по едва заметной дрожи под подушечками пальцев, по тому, как он ещё сильнее вжимает меня в своё твёрдое тело, по томительному стону у виска,

– Ксено-он! Что-о ты творишь?

– Не творю, – хихикаю щекотно ему в шею, – вытворяю… – и ничего не могу с собой поделать, наливаясь радостным предчувствием, чего-то нового, желанного. Отзывчивостью тела под горячими ладонями, тяжелеющей грудью, прижатой к его так плотно, что не будь ткани наших одежд между, срослись бы.

Музыка льётся, окутывая чарами, наполняя уверенностью, что я не просто женщина, богиня!

Вот же! Красивый молодой мужчина, теряет голову прямо на моих глазах! А то, что Геша кинул, так он не мужчина – козёл рогатый! Хотя, рожки-то пока только у меня выросли. И почему бы не ответить ему тем же?

Но опять откуда-то настырное отрезвляющее: мама! Как же она всегда не вовремя со своими премудростями! И звонить не надо!

Само в мозгу прозвенело: «Что легко отдаёшь, легко и берут!» «Тебе спринтер нужен: стометровка, и адью? Или марафонец на всю жизнь?»

Откуда мне знать? Я Гешу четыре года марафонцем считала, а он в это время в параллельных забегах участвовал! А Кира вообще один день знаю, и нужен ли он на всю жизнь, понятия не имею. И потом, я уже взрослая женщина! Двадцать восемь лет. Могу и спринтера попробовать. Без обязательств.

Или не могу?

– Я хочу тебя, Ксенон! – прилетает на последних аккордах, и самое время признаться,

– Я тоже…

– Пошли! – ну, конечно… Уже побежала! А покобениться?

– Я не натанцевалась, – шепчу в его пьяные губы, – не торопись…

***

Как мы добрались до отеля, не помню. Как очутилась в своём номере, тем более. Дошло ли до горячего?

Скорее, нет, чем да.

Разбудил стук в дверь,

– Ксенон! Подъём! – Эдя проклятущий! – Подъё-ём! Нас ждут великие дела!

Кое-как отодрав себя от кровати, ползу ко входу наощупь. Плотные шторы завешены, который час, непонятно. Отпираю,

– Какие ещё дела? Эдвард, ты спятил?! Кроме подушки меня ничего не ждёт!

– Да у нас пустыня через полчаса! Забыла?! Квадроциклы, экстрим! – от последнего слова, подкатило к самому горлу,

– Иди ты, знаешь куда? – зажимаю рот из последних сил.

– Куда? – любопытствует живчик.

– На… на… в пустыню! – убегаю в ванную.

Выдав, всё что лежало на душе, а именно какая-то кислятина, становлюсь под душ. Он – зараза, брызгается холодной водой, и пока согревается, успеваю окончательно проснуться и протрезветь, но голова, всё равно, как чугунок с кашей.

Неверной походкой пробираюсь в ресторан. Исключительно закинуться кофейком покрепче. Народу немного, лишь единичные жаворонки. Мой личный официант уже на ногах, ничего не спрашивая, несёт чёрный ароматный напиток и на всякий пожарный стакан холодной воды,

– Мисс, тисис медисен*

– Да, какое лекарство, – подползает, откуда ни возьмись Кир, – вот у дедаси моего рассол огуречный, это я понимаю, лекарство.

– Привет! – гляжу, всклокочен и помят, и вид у него удивлённый и дико уютный, как у домашнего кота, отлежавшего пушистую щёку от длительного спанья. Точно, ничего не было, вспомнила! – ты как?

– Будто на мне черти всю ночь скакали, – пытается усмехнуться, тут же хватается за голову, – сейчас бы в тряпки, как хомяку, а тут пустыня, будь она не ладна!

– Мне казалось, что не сегодня.

– Сегодня, сегодня! – прибегает Эдвард, – автобус через десять минут! Шевелитесь!

__________________

*Мисс, это лекарство! (англ.)

Глава 9.

– А, он чего? Заговорённый что ли? – спрашиваю у Кирилла. Изумлению нет предела, – как огурец!

– Не обращай внимания, у Эди всё не как у людей. Вчера я его на себе тащил. Это он так сказал, не помню ни хрена, а сегодня его черёд нас на себе таскать.

Кое-как собравшись, умирая от бессилия, ждём автобус, который должен нас отвезти в какую-то колоритную деревню, там мы что-то поделаем и помчимся прямо в сердце песков! Эту красивую речь толкал Мухаммед, когда под неё же толкал экскурсию.

– Здраво, момци! – странно обратился к нам автобусный гид. Тоже мне, приколист.

– Привет, коль не шутишь, – ответил за всех Эдя, показав отрывные чеки- квитанции.

– Какие ещё момцы? – Киру явно не по душе, как он нас обозвал.