Элина Бриз – Ненавижу мажоров (страница 32)

Теперь мое плохое предчувствие начинает принимать реальные очертания. Все это совсем не к добру и грозит нам крупными неприятностями.

— Зачем ты хотел меня видеть? — спрашиваю обреченным каким-то даже загробным голосом. Уже чувствую приближение катастрофы.

— У вас проблемы, Ника. Очень большие проблемы! — чеканит стальным голосом.

— Какие? — спрашиваю тихо и изо всех сил стараюсь не поддаваться панике.

— У вас не заплачена аренда ни за один месяц, с тех пор, как вы переехали.

— Этого не может быть, мы платили все исправно, — говорю срывающимся голосом.

Размеры катастрофы стремительно увеличиваются.

— Даже, если платили, документального подтверждения этому у меня нет, значит, не платили. И я могу выставить вас на улицу прямо сейчас, — добивает меня последней фразой.

На днях должен состояться Фестиваль! Ключевые слова здесь должен состояться! Что же делать? Что мне, черт возьми, со всем этим делать? Когда Гордеев пропесочил меня перед всеми на парковке университета, это было только начало, он продолжает мне мстить. Знать бы еще за что.

— Итак, у вас через два дня очень важное мероприятие. А я могу вас сегодня же выгнать на улицу, — делает театральную паузу, — или не выгнать. Все зависит от тебя, милая.

— Что ты хочешь? — спрашиваю с обреченностью приговоренного к смертной казни.

Размеры надвигающейся катастрофы увеличились до гигантских размеров и я уже чувствую, что сейчас рванет.

— Раздевайся! — командует Гордеев, повышая голос.

Глава 42

Может ли один и тот же человек убить тебя дважды? Может. Если в первый раз он выстрелил в упор довольно быстро, но не добил, то второй раз будет растягивать с особым удовольствием.

— Раздевайся! — слышу я свой приговор.

Ведь прекрасно знает, что у меня нет выбора. Если он сейчас скажет голой сесть на стол и раздвинуть ноги, я все сделаю. Я просто не могу подвести своего единственного друга, самого дорогого мне человека с детства. И остальных наших ребят не могу подвезти. А я? А что я… мне терять уже нечего. Голой он меня видел много раз и не только видел. Ненависть и отвращение к нему уж переживу как-нибудь. Обидеть и унизить меня еще больше? Ну, не знаю. Вряд ли. Меня сейчас убивает только одна мысль, что я не могу танцевать, остальное уже на втором плане. Я справлюсь.

Хватаюсь руками за края толстовки и быстро стаскиваю ее через голову, оставаясь в футболке.

— Медленнее, Ника. Я хочу в полной мере насладиться этим зрелищем. Могу музыку включить, хочешь?

Издевательская интонация в его голосе моментально наполняет меня злостью и еще большей ненавистью. И пусть я уже смирилась со своей участью, но никогда не была безропотной тихоней, которая молча делает то, что ей скажут. Я стаскиваю с себя футболку и с размаху швыряю ее в лицо Гордееву. Жаль, что не кирпич. Но все равно приятно. Этот придурок начинает ржать, а я в этот момент завожу руки за спину, чтоб расстегнуть лифчик.

— Подожди, — внезапно останавливает меня, — белье не трогай. Сними джинсы и проходи сюда, — кивает головой куда-то в сторону.

Я поворачиваюсь и вижу небольшую импровизированную сцену, в середине которой стоит пилон. Застываю и снова перевожу взгляд на Гордеева.

— Ты меня с кем-то спутал. Я не занимаюсь танцами на пилоне и стриптизом тоже.

Вообще-то вру, когда-то я пробовала заниматься пол дэнс, но не долго. Не увлекло, не затянуло, не мое это.

— Ну, давай не будем умалять твоих способностей. Я же не заставляю тебя прыгать на шест и крутиться на нем вниз головой. У тебя и других достижений хватает. Можешь сама выбрать музыку, так и быть. Я хочу посмотреть еще раз, как ты танцуешь. Только для меня. Если хорошо справишься, то больше ничего делать не придется, я тебя сразу отпущу.

Вот урод. Из маленьких угольков злости в моей груди разрастается настоящий пожар ярости и еще большей ненависти. Он сам виноват в том, что я не могу танцевать, а теперь приказывает мне это сделать перед ним. Первое желание подойти к нему, с размаху врезать по его наглой роже и уйти отсюда подальше с высоко поднятой головой. Но потом я понимаю, что этого будет недостаточно, мне этого будет мало. Я хочу довести его до точки кипения, вывернуть его тело и душу наружу и сделать больно, очень больно. После этой мысли мне становится так хорошо и спокойно, будто второе дыхание открылось.

Хочешь посмотреть? Да не вопрос, милый. Не захлебнись только слюнями. Мне есть, что показать. Помимо дорогого парфюма, у меня есть еще одна слабость. Я очень люблю дорогое и красивое белье. И если снаружи я предпочитаю спортивный и удобный стиль одежды, то под ней на мне всегда красивый комплект белья. И сегодня не исключение. Уверена, за то недолгое время, пока мы были вместе, Кирилл на эту маленькую деталь внимания не обращал, потому что стоило нам оказаться наедине, у нас сразу тормоза срывало. Он всегда стаскивал с меня одежду в рекордные сроки, штаны вместе с бельем или умудрялся сделать все так, что белье оставалось на месте. В его квартире я одета была всегда чисто условно, либо его футболка, либо рубашка и никакого белья.

Мой рот расплывается в ядовитой улыбке, и я впиваюсь в его лицо глазами, смотрю прямо, не мигая, вижу, как он дергается от этого.

С этой победной улыбкой и ненормальным блеском в глазах иду на эту дурацкую сцену. Медленно снимаю джинсы и отбрасываю их в сторону, стягиваю резинку с волос и взлохмачиваю их руками. Уже замечаю, как срывается дыхание Гордеева и загораются глаза, он шумно сглатывает и ослабляет узел галстука. О, да, я на правильном пути.

Мое настроение стремительно взлетает вверх. Рано пошла побочка, Кирюша, ох, рано. Ведь ты же видел лишь малую часть из того, что я умею.

Достаю из сумки телефон и ищу подходящий трек. Включаю музыку, ненадолго прикрываю глаза и как будто погружаюсь в транс. Никого не слышу, никого не вижу, есть только я и музыка. Исполняю все самые откровенные движения, волны, прогибы, круги бедрами, не забываю гладить себя руками и периодически тереться о шест. Не замечаю ничего вокруг, для меня становится неожиданностью, что музыка заканчивается. Прихожу в себя и сразу ловлю бешеный взгляд Гордеева. Он тяжело дышит, руки сжаты в кулаки, желваки ходят ходуном. Срывается с места и подлетает ко мне. Хватает за плечи и начинает трясти, как куклу.

— Если хоть кто-нибудь… когда-нибудь увидит подобное, я убью его…, и тебя заодно, — орет на меня во всю силу.

Потом сжимает зубы, медленно выдыхает сквозь них струю своей злости прямо мне в лицо и зажмуривает глаза.

— Что же ты с нами сделала, Ника? — орет этот ненормальный, — Что же ты, блять, натворила?

Я испуганными глазами смотрю на него и ничего не могу понять. Мне, почему то кажется, что он сейчас не о моем танце говорит, а о чем-то другом. Но это все быстро улетучивается из моей головы, когда до меня вдруг доходит, что я танцевала. Я, черт возьми, только что танцевала. Я смогла. А больше уже ничего значения не имеет.

— Одевайся сейчас же и убирайся отсюда, пока я не передумал, — рычит на меня, — задержишься хоть на одну лишнюю секунду, я отымею тебя прямо на своем рабочем столе.

Сейчас я вполне верю в его угрозы, потому что мне в живот через его штаны упирается твердый бугор. Значит, цель достигнута, завела и довела. Пожалуй…, пора рвать когти.

— И да, долгов у вас больше нет, — добавляет хриплым голосом.

Я быстро хватаю свои шмотки и одеваюсь так быстро, как никогда в жизни. Бросаюсь к дверям, трясущимися руками отпираю замок и вылетаю из этой комнаты полного абсурда.

Как только забегаю в наш зал мимо ошарашенного Макса, швыряю куртку на скамейку, подхожу к колонкам и врубаю музыку на всю громкость. Из меня бешеными потоками льется энергия и я не могу остановиться. Я танцую час, два, три … прерываюсь только изредка на то, чтобы попить воды и сменить одежду на более удобную. Когда мои силы заканчиваются, я валюсь на маты, со счастливой улыбкой раскинув руки в стороны.

Макс подходит ко мне и смотрит, как на инопланетянина.

— Что случилось? — спрашивает с беспокойством.

— Все хорошо, — отвечаю с улыбкой, — теперь все будет хорошо.

Макс протягивает руку и помогает мне подняться.

— Подожди меня, я сейчас в душ, потом поговорим, — прошу друга, разворачиваюсь и ухожу в сторону своего шкафчика.

Стою под теплыми струями воды и начинаю понимать, что парить в этой эйфории мне осталось недолго, следом обязательно будет откат. Да, я снова танцую и я очень счастлива от этого. Но то, что сделал Гордеев, снова отравляет мою душу и заставляет кровоточить сердце. И это еще не известно, остановится ли он на этом, сегодня шантаж и угрозы выгнать на улицу, а что завтра? Где гарантия, что завтра он ничего больше не выкинет и не сломает меня окончательно, так, что больше я не смогу восстановиться.

Максу я рассказала только часть правды. Пришлось признаться, что хозяин здесь теперь Гордеев и вопрос с арендой мы решили. Но мой друг, кажется, догадывался, что все прошло не так гладко, потому что в какой-то момент порывался пойти набить ему морду снова. Еле убедила, что мне ничего такого не пришлось делать, и уговорила отправиться по домам.

Глава 43

Приехала домой, поднялась к себе в комнату и поняла, что не могу больше сидеть, сложа руки. Надо что-то делать со всей этой ситуацией. Не хочу больше ни от кого зависеть, не хочу сидеть в стороне, затаившись, и бояться следующего удара от Гордеева, после которого я совсем перестану танцевать. Мысли крутились в моей голове целую ночь, но все до одной ниточки приводили меня к одному и тому же решению. Так и не сомкнув за всю ночь глаз, встаю с кровати и начинаю приводить себя в порядок. В голове выстроен четкий план действий, и я приступаю к его исполнению.