Элина Бриз – Моя большая маленькая тайна (страница 10)

— Совсем недолго плакал, просто скучает еще по груди, — пожимает плечами.

Вижу, что Настя абсолютно спокойна и уверена в своих силах, а у меня нет никаких оснований ей сейчас не верить.

— Ты ложись здесь на диванчик, там даже подушка есть, а я подежурю, — предлагает мне, — тебе надо выспаться.

Я даже не думаю сопротивляться, потому что знаю, что утром меня ждет новый приступ токсикоза. Ложусь и почти сразу проваливаюсь в сон. Каждый раз, засыпая искренне надеюсь, что следующий день будет лучше, чем предыдущий.

Когда мне в следующий раз позвонил Олег с предложением сняться в рекламе, решаю встретиться с ним лично. Мне надо рассказать ему про беременность, чтобы он в будущем на меня не рассчитывал, но не по телефону, потому что в стенах этого дома я боюсь даже произносить это заветное слово.

Я приезжаю в студию уже после двух часов дня. Во-первых, токсикоз только отступил, во-вторых, уложила Даню на дневной сон. Выгляжу я ужасно, чего уж тут юлить. Синяки под глазами и бледность, мне кажется, сдают меня с потрохами. Вид сразу болезненный.

Захожу в кабинет к Олегу и жду, когда он закончит телефонный разговор.

— Олег, боюсь, со съемками мне придется распрощаться, — выдаю всю правду сразу, как есть.

Он поднимает на меня недоуменный взгляд и начинает хмуриться.

— Почему? Твой благоверный одумался и запретил тебе сниматься? — удивленно спрашивает.

— Нет, скажешь тоже. Дело не в этом, — тяну резину, не знаю, как сказать.

Олег откидывается на спинку кресла и сцепляет руки перед собой, вроде не сильно поражен или разозлен, отмечаю про себя.

— Ну, знаешь…, тобой очень интересовался Алекс. Он пропихнет тебя во все дорогостоящие проекты, можешь не сомневаться, — уверенно заявляет.

— Ну и какова цена этой помощи? — ехидно спрашиваю, — мне надо будет раздвинуть перед ним ноги?

— Фу, Мариш, — морщиться, — зачем так грубо.

— А как, Олег? — выдаю на эмоциях, — я просто называю вещи своими именами.

— Ну, а если и так, то что, — пожимает плечами, — такому шикарному мужику, почему бы и не дать?

Охренеть, расклад нарисовал.

— Может, тогда ты свои услуги ему предложишь, раз уж он такой шикарный, — грублю ему в открытую, потому что он вывел меня из себя.

— Я бы и предложил, но его интересуют только женщины, — спокойно отвечает, даже не обидевшись на меня.

— Я беременна, Олег, — решительно выпаливаю.

Тот в шоке застывает на какое-то время и теряет дар речи.

— Извини, конечно, за вопрос. От кого?

— От Егора, — отвечаю правду.

— Охренеть, — выдыхает протяжно.

Да уж. Мне даже добавить нечего.

— Что думаешь делать? — тихо спрашивает.

— Олег, — осуждающе качаю головой, — у меня рука не поднимется.

— Да я понял уже. Я имею в виду, что будешь делать со своей жизнью. Он не отменит свадьбу, Мариш.

— Я знаю. Я ему не собираюсь говорить и очень надеюсь, что ты будешь держать язык за зубами. Он отнял у меня Даню, этого ребенка я ему не отдам.

— На меня можешь рассчитывать, я кремень, ты меня сто лет знаешь. Но, во-первых, Алекс не отстанет так легко от тебя. Ты подумай еще раз хорошенько, может, стоит ответить согласием, раз уж по любви не сложилось, он очень могущественный человек. Во-вторых, звони, если понадобиться помощь. Я бы подобрал для тебя съемки для беременных, но ты ведь не захочешь светиться сейчас.

— Да, фотографии с животом может увидеть Егор, поэтому рискованно. У меня накоплена определенная сумма, надеюсь, хватит. Ты только скажи, как быть с неустойкой? Мне придется что-то платить, если я сейчас расторгну договор?

— Нет, — отрицательно качает головой, — в случае беременности он расторгается автоматически.

Я выдыхаю с облегчением, ну хоть здесь проблем не возникнет. Мне сейчас вполне хватит и других.

У меня на глаза снова набегают слезы, как только я представлю, сколько сложностей у меня впереди.

Возможно, нестабильный эмоциональный фон связан с моей беременностью. Пора бы мне уже сходить к гинекологу и встать на учет. Но здесь опять появлялись проблемы. У меня нет медицинской страховки.

За границей нет бесплатной медицины, как в России, поэтому люди приобретают медицинскую страховку. У меня было накоплено немного денег, которые я получала за съемки и плюс мама мне присылала каждый месяц, на подарки мне и внуку. Все это я откладывала, на черный день. Пожалуй, сейчас мне придется ими воспользоваться.

В итоге так и делаю. Покупаю медицинскую страховку и иду на прием к гинекологу. Выбирала, конечно, по своим доходам, самый минимум услуг, в который входили роды. Что буду делать дальше, и на что жить после родов, я не знаю. Если станет совсем плохо, вернусь в Россию, но это самый крайний вариант, потому что я не смогу жить без Дани.

Врач ставит меня на учет, дает направления на все необходимые анализы и дает рекомендации. Заметив мой зеленоватый цвет лица, выписывает несколько капельниц, которые нужно делать на дневном стационаре. Для меня это очень проблематично, нужно утром уезжать из дома так, чтобы не заметил Егор. Надеюсь, в ближайшее время у него не возникнет желания поработать дома.

И мне придется оставлять Даню няне на всю первую половину дня. Это очень тяжело для меня сейчас, учитывая наше скорое расставание. Стараюсь об этом пока не думать, эта мысль просто убивает меня. Хорошо, что срок еще маленький, всего восемь недель, в последнее время очень похудела, поэтому, надеюсь, живота будет долго не видно.

Выхожу из медицинского центра и решаюсь прогуляться пешком. Иду не спеша по парку, так погрузилась в свои мысли, что при переходе дороги не заметила черную полностью тонированную машину. Она сначала медленно двигалась, потом резко затормозила прямо передо мной, перегородив дорогу. Я отскакиваю назад от испуга и готова уже завизжать, но тут из машины выходит мужчина в дорогом костюме и идет в мою сторону.

Когда он подходит ближе и снимает темные очки, узнаю Алекса.

— Извините, Марина, — говорит мне низким приятным голосом, — не хотел вас напугать.

— Если не хотели, зачем напугали, — огрызаюсь, потому что до сих пор не могу прийти в себя. Руку прижимаю к груди, потому что мое сердце до сих пор бьется так, будто сейчас выскочит. Вот ненормальный.

— Давайте присядем на скамейку, — предлагает мне, указываю рукой в сторону, — а то вы выглядите так, будто сейчас упадете в обморок.

Хотела снова огрызнуться и пойти дальше, но потом поняла, что он не отстанет. Лучше сейчас все выяснить, а то еще домой завалиться. У него ума хватит.

Молча иду к скамейке и сажусь на самый ее край. Алекс садится рядом, но на удивление оставляет между нами расстояние. Не давит, уже хорошо.

— Олег сказал, вы отказались сниматься дальше. Почему?

— По семейным обстоятельствам, — отвечаю обтекаемо, — у меня маленький ребенок, мне сложно совмещать.

— А если я пересмотрю условия вашего контракта?

— Добавите плетку и ошейник? — вырывается из меня еще до того, как я успеваю обдумать следующую фразу.

Алекс с удивлением всматривается в мои глаза, затем просто начинает хохотать. Громко и искренне. На всю улицу.

Я не выдерживаю и тоже начинаю улыбаться, с удивлением понимаю, что мне нравится его смех.

— У вас очень буйная фантазия, Марина. И мне она определенно нравиться. Более того, я уверен, что тебе бы тоже понравилось. Но я просто хотел увеличить твой гонорар.

Этот неожиданный переход от «вы» на «ты» не вызывает во мне никаких противоречий, только мурашки вдоль позвоночника. А его шальное предложение только еще одну улыбку. Это очень странно. Там на вечере, когда я увидела его в первый раз, он мне не понравился совсем, он вызывал во мне чувство страха и подчеркивал мою беззащитность перед такими, как он. А сейчас мне просто нравится с ним разговаривать и мне определенно нравится его чувство юмора. Я каким-то образом чувствую, что этому человеку можно рассказать настоящую причину, он точно не пойдет кричать об этом на каждом углу, потому что производит впечатлении достойного мужчины.

— Я беременна, — говорю тихо, — поэтому не могу сниматься дальше. Токсикоз и все сопутствующие признаки.

— Я почему-то так и думал, — спокойно отвечает, нисколько не удивившись, — у меня младшая сестра сейчас на третьем месяце беременности. Мы очень с ней близки, поэтому я в курсе всех подробностей этого замечательного состояния, — поясняет, заметив мое удивление.

— Я могу вас попросить никому не говорить об этом, — прошу его на всякий случай, хотя знаю, что он и так не скажет, — у меня просто очень сложная ситуация.

— Вы можете быть уверены, что от меня об этом никто не узнает, — заверяет меня с улыбкой.

Дальше как-то само собой получается, что мы начинаем общаться на тему моей бывшей работы и его бизнеса. Он мне рассказывает с чего начинал, и как пришел к тому, что имеет сейчас. Я рассказываю в свою очередь, как сама пришла работать моделью. Просто общаемся, как старые друзья.

У меня вообще в жизни друзей практически нет, а настоящих тем более. Сейчас вот ближе всех Зоя и Настя. В последнее время еще с Аленой поддерживаю связь. После моей поездки домой она постоянно мне пишет, чтобы узнать, как дела. А когда знает, что я нахожусь не дома звонит по видеосвязи, чтобы узнать все подробности. Жаль, что мы с ней живем так далеко друг от друга, мне кажется, сейчас мы бы смогли стать настоящими сестрами.