Элина Бэйли – Предатель. Я отпускаю тебя (страница 5)

- Я попробовала кофе, горький, вот сгущенки ливанула, теперь сладко, вкусно, - вижу, как ей важно мне угодить.

- Спасибо, но я пью просто черный, - целую Таню в висок.

Иду в ванную, освещение ужасное, лицо с таким становится как у туберкулезника, больного циррозом. Хочу побриться, но Аленка, кажется, не положила мою электробритву. Открываю шкафчик, несколько одноразовых станков, судя по стертой бальзамной ленте, ими уже пользовались. Нет пены. Нет одеколона. Только ее крем, гель для лица с алоэ и что-то в розовой упаковке с надписью "Для сияния кожи".

- Серьезно? - бросаю я, вытирая лицо водой. - К такому меня жизнь не готовила.

Включаю душ. Вода идет тонкой струйкой. Сначала холодная, потом - кипяток, снова холодная. Матерюсь. Стою под ней, температура воды выравнивается, теплая, ближе к горячей.

Открываю флакон с гелем для душа. Пахнет розами. Или жасмином. Или чем-то, что пахнет дешевой гостиницей.

- Ты не могла купить нормальный гель? - говорю, не оборачиваясь.

- А что не так? - слышу ее голос через дверь - Он же приятный.

- Приятный? - Я резко поворачиваюсь. - Он пахнет, как освежитель воздуха в туалете, я не могу им пахнуть. Я мужик, серьезный мужик, а не феечка.

- Я не знала

В этот момент дверь ванной приоткрывается. Она заходит. Без стеснения, в черном белье, с мочалкой в руке.

- Давай, я помою спинку, - в секунду из девушки превращается в похотливую кошечку.

Я вздрагиваю от ощущения, что я - не мужчина, которого любят, а клиент, которому надо угодить.

- Выходи, - говорю я.

- Что? - Таня обиженно смотрит на меня, улыбка превращается в куриную жопку

- Я сказал, выходи. Я моюсь один.

Она выходит молча. Закрывает дверь. Я слышу, как она идет по комнате, как что-то роняет, как вздыхает.

Я стою под душем. Смыкаю глаза. В голове - дом, где белые полотенца. Холодильник, полный еды, кофе по утрам. Тишина. Порядок, ненавязчивые ароматы белья. Никогда не думал, что этим всем надо заниматься, думал, просто все идеально встроилось в нашу жизнь. А тут тогда почему иначе?

Я выхожу. Обтираюсь. Полотенце жесткое, пахнет стиральным порошком с ароматом весеннего луга. Я смотрю на себя в зеркало. Волосы мокрые, глаза уставшие, щетина неровная.

Захожу в спальню, Таня закуталась в плед. Волосы растрепаны, глаза красные, кажется, не от злости, а от обиды и стыда.

- Я тебя сильно разочаровала? - едва слышно говорит она. - Я не хотела, чтобы было так. Знаю, что у меня не идеально: квартира старая, кофе не тот, гель цветочный. Понимаю, вижу, как ты смотришь на мой дом. Но у меня сейчас вот такие условия. Я живу одна, то, что ты мне даешь, я откладываю на учебу. Мне стыдно за это, но не могла тебя выставить. Я спасла тебя ценой своей репутации.

Я смотрю на нее. Вижу не тело, не белье, не макияж. Вижу молодую женщину, уже сильно уставшую.

- Не хочу тебя унижать. Просто мне тяжело. Все изменилось за одну ночь.

- А ты думал, что для меня легко? - спрашивает она. - Я небогатая, не из хорошей семьи. У меня нет машины, но у меня есть квартира, метраж хороший: пятьдесят шесть квадратов. Если сделать ремонт, то будет уютно. Я подстроюсь под твои привычки, под твой график, научусь варить правильный кофе. Я готова все изменить, только бы ты остался.

Она смотрит на меня с надеждой.

- Я подумаю, - говорю я.- Правда. Мне надо на работу. Думаю, проще снять квартиру.

8

Алена

- Аленушка, ты там как? - мама звонит с утра.

- Кажется, приступ мигрени меня настиг. Голова каменная, глазами шевелить больно, сейчас в горячую воду и разминку для шеи.

Ощущение, что мама перестает шевелиться, прислушивается к каждому моему слову.

- С тобой точно все нормально? Костя со смены придет, и я его заставлю приехать, - мама тараторит, в голосе вина. - У ребенка жизнь рушится, а я дома сижу.

- Ну, допустим, не рушится. Я немного вечером погрустила, но спала хорошо. А ко мне ехать сегодня не надо, Костя всю ночь у станка стоял, а теперь на полдня за руль, пожалей его. И я буду дергаться, что он уснет, не дай Бог, где-нибудь на светофоре. Мам, давай, я свои дела доделаю и сама к вам приеду. Но не сегодня.

В голове все болит, каждый сантиметр, не могу даже вбок нормально повернуться. Открываю ежедневник, все, что планировала на сегодня, плавно переезжает на завтра. Иду в душ. Горячий тропический дождь расслабляет мышцы. Боль немного отступает, бледной молью ползу в кровать. Скидываю на пол Гошкину подушку, нечего со мной рядом лежать.

Шторы завесила, включила кондиционер, лежу, стараюсь ни о чем не думать.

Телефон дрожит на краю стола, как будто не хочет нарушать тишину, но все же загорается - имя на экране: Мира.

Я смотрю на него несколько секунд, прежде чем взять. В комнате тихо, только тикают часы на кухне, и где-то вдалеке шумит лифт. Я нажимаю принять.

- Привет, - говорю я, не повышая голоса.

- Ален, привет, - начинает Мира, голос у нее не такой, как всегда. Обычно она громкая, легкая, шутливая, а сейчас как будто боится меня потревожить, как будто ступает по тонкому льду. Ты ты как?

- Нормально, - отвечаю я. - А ты почему так спрашиваешь? Мир, только не надо вокруг до около.

Терпеть не могу бесполезные разговоры, есть что сказать - давай, а если нет, то и нечего звонить. Мы еще сто лет назад обозначили эти правила.

- Да так - она делает паузу. Слышно, как она вздыхает. - Я тут в центре была. За кофе зашла. И видела Гошку.

Я не удивляюсь. Не напрягаюсь. Просто жду, что будет дальше.

- Ну и? - спрашиваю я.

- Он был не один, - говорит она. - С девушкой, она держала его под руку, как мне показалось, флиртовала. А он был не против. Выглядели близко.

- Как она выглядела? - спрашиваю я.

- Высокая. Темные волосы собраны в хвост. Ну такая, ничем не приметная. Они зашли в "Кофейню на Арбате". Я не подошла. Не хотела

Мира - мой человек, даже если новая любовь Гошки - самая красивая женщина в мире, она в этом никогда не признается.

- Ты правильно сделала, - перебиваю, если бы не мигрень, может, я бы подобрала слова, но сейчас нет на это сил. - Я уже знаю.

- Что? - она замолкает. - Ты знаешь?

- Да, - говорю я. - Он мне сам показал. По видеосвязи. Случайно. Включил камеру. Я увидела: его, ее, постель. Все.

- Боже - шепчет подруга. - Как ты? Приехать?

- Не надо. Да, я нормально: не плачу, - отвечаю я. - Не кричу. Не рву волосы. У меня внутри пусто. Как будто я долго жила в доме, который постепенно рушился, а я закрывала глаза и делала вид, что стены крепкие. А теперь он обрушился, и я поняла, что уже давно стояла на улице. Просто не осознавала. И я правда не поняла, когда все наперекосяк пошло, и сейчас не понимаю.

- Он вернется, - Мира на минуту замолкает. - Такие всегда возвращаются, когда поймут, что на «дне» не так уютно, как казалось.

- Может быть, - говорю я. - Но мне его обратно уже не надо. Он не просто изменил, он перестал любить. А я я его отпустила, потому что поняла: любовь, которую нужно держать силой, - это уже не любовь. Это тюрьма, и я больше не хочу быть тюремщицей.

- Ты сильная, - подруга подбирает слова, чтобы не ранить меня. Приятно. - Серьезно. Я бы ревела уже третий день, а ты

- Я не сильная, - перебиваю ее. - Просто не стала притворяться, отогнала от себя мысли: если я буду терпеть, то все наладится, если я буду добрее, красивее, тише - он снова начнет меня замечать. Но он не перестал меня замечать. Он просто перестал видеть во мне женщину, иначе я не знаю, как это объяснить. Я бы как-то могла себе объяснить, если бы это был корпоратив, где все пьяные, поддались импульсу. Не простила, но хотя как-то оправдала, но сейчас нет.

- Мужики такие, - вздыхает Мира. - Я тут исследования психолога смотрела, так вот мужчины считают, что если секс с другой был в презервативе, то это и не измена вовсе. А еще им кажется, что уют - это воздух, который висит в квартире сам собой. А когда оказываются в реальности, где надо самому включать свет, стирать носки и спрашивать, как прошел день, они пугаются. И бегут к той, кто пока не требует. А потом понимают, что там тоже не рай, там просто другой ад.

- И вот тогда, - говорю я, - они вспоминают, что у них была жена, которая все делала, ничего не просила и не скандалила.

- Знаешь, как бы громко это сейчас ни звучало, Ален, ну ты же офигенная! Умная, красивая, суперская, мне кажется, он просто устал тебе соответствовать. А когда женщина попроще, то и самому можно чуть снизить планку. А ты что будешь делать, если припрется? - спрашивает она.

- Закрою дверь, - отвечаю я. - Не потому, что ненавижу, просто не хочу быть вокзалом ожидания. Ну вернется он ко мне, я начну его подозревать, нервничать , с ума сходить, он на этом фоне со мной чуть волнения переждет и к "новой станции" отправится, новую любовь искать. Не, это не для меня, слишком нервно, грязно. Мы еще перед свадьбой договорились, что разлюбил - не пудришь мозги, не шаришься по гостиницам, а говоришь в глаза, и мирно расходимся. Половая чистоплотность для меня очень важна, еще я микрофлору потом, после неизвестных баб не лечила.

- Ох, - Мира громко вздыхает. - Это хорошо, если только ее, а не чего похуже.

Мы еще немного говорим. О пироге, о книге, о том, что я, может, завтра куплю орхидею. Подруга обещает прислать фото с надписью Ты не одна. Я улыбаюсь, и головная боль как будто становится терпимее.