Элин Хильдебранд – Босиком (страница 31)

Так, подумала Мелани, со мной что-то не в порядке. Он почти на десять лет моложе меня. Он учится в колледже. А я для него — старая женщина, старая беременная женщина. И все же — что по этому поводу сказал бы Вуди Ален? Сердцу не прикажешь. (Были ли ее желания такими же аморальными, как у Вуди Алена? Может быть; кто знает?) Мелани ничего не могла поделать со своими чувствами, а она испытывала счастье каждый раз, когда слышала, как ракушечник хрустит под шинами его джипа, как хлопает дверца машины, как открывается калитка, радостно кричит Блейн и голос Джоша произносит: «Эй, дружище, как дела?»

Потом Мелани выбиралась из постели и шла на кухню, где она пила чай с тостом, пока Джош завтракал. В идеале она хотела совершить пятимильную пешую прогулку, искупаться и переодеться, она хотела бы завтракать с ним, намазывать маслом пшеничные лепешки, зачитывать ему что-то смешное из «Глоуб». Вместо этого она могла только прихлебывать чай, клевать тост и поддерживать самую стандартную беседу.

Мелани расстроило известие о том, что Джош учится на писателя, — не то чтобы она имела что-то против студентов-писателей, но это неким образом объединяло его с Брендой. Мелани слышала, как они шутили насчет творческого кризиса. «Это случается даже с лучшими из нас», — говорил Джош, а Бренда обращала на него внимание и говорила: «Повторяй мне это почаще». Писательское ремесло объединяло их, и это раздражало Мелани и заставляло испытывать к Бренде еще большую неприязнь, чем она уже испытывала. Вряд ли ей стоило упоминать, что она тоже любила литературу. Она читала как серьезные литературные романы, так и бульварное чтиво. Мелани была большим поклонником Донны Тарт и Маргарет Этвуд — и Норы Робертс. Она читала рассказы в «Нью-Йоркере», может, не каждую неделю, но достаточно часто. Но Мелани понимала, что чтение и написание книг — это разные вещи; у нее не было ни малейшего желания написать рассказ или роман. Она даже не знала бы, с чего начать.

Мелани пыталась придумать, что она могла рассказать о себе такого, что могло бы сблизить ее с Джошем. Она изучала историю в колледже Сары Лоренс, провела год в Таиланде, преподавая английский. Она прикасалась к Золотой ноге Будды, добиралась из дому до школы по реке, купила когда-то на птичьем рынке длиннохвостого попугая и назвала его Роджером. Спустя шесть недель Роджер перестал петь, а потом умер. Когда Мелани вспоминала эти любопытные факты из своей биографии, Джош кивал, и пережевывал еду, и даже казался заинтересованным, по крайней мере до тех пор, пока в кухню не входила Бренда за своим кофе. Бренда каждый раз приковывала к себе его внимание. Джош смотрел на Бренду. Это стало для Мелани частью ежедневного ритуала — считать, сколько раз Джош посмотрел на Бренду, а потом ревновать. Как Мелани могла его обвинять? Бренда была красива и недоступна; она жила в доме со всеми ними, но видно было, что мысленно она где-то далеко. Возможно, со своим любовником в Нью-Йорке, а может, с адвокатом, на чьи звонки она упорно не отвечала, или со своим дурацким сценарием. Бренду уволили из «Чемпиона» со скандалом на почве сексуальных отношений — знал ли об этом Джош? Знал ли он, что у нее были проблемы с законом? Бренде как-то удалось подняться над тлеющим огнем своего недалекого прошлого и восстановить контроль над своей жизнью. Она не только писала сценарий, что казалось Джошу просто восхитительным, но еще и окружила себя чем-то вроде ореола, заботясь о Вики и детях, когда ни Джоша, ни Теда не было рядом. Мелани чувствовала, что испытывает к Бренде все большую ненависть, и в то же время хотела быть похожей на нее.

Днем, когда Портер спал, Мелани учила Блейна ухаживать за садом вокруг коттеджа. Они вырывали сорняки на клумбах перед домом — Блейн ходил за Мелани с пластиковым контейнером, который она заполняла, а мальчик периодически опустошал над кухонным ведром. Когда сорняки на клумбах перед домом были вырваны вместе с отцветшими головками лилейника, они осматривали темную, приятно пахнувшую мульчу. Мелани обрезала розы сорта «Нью Дон», которые плелись по решетке, и кусты роз, которые росли вдоль задней части забора, а Блейн наблюдал за ней издалека. (Он боялся колючек и шмелей.)

— Это очень интересное свойство роз, — говорила ему Мелани. — Если их обрезать, в следующий раз они вырастут еще красивее.

Блейн торжественно кивал, а затем бежал в кухню за вазой с водой. Больше всего во время работы в саду ему нравилось, когда Мелани срезала цветы, а потом они забирали их в дом и дарили Вики.

— Очень красивые цветы, — однажды сказал Джош о букете космей на кухонном столе.

— Это мы с Мелани их вырастили, — похвастался Блейн. — Правда, Мелани?

— Правда, — подтвердила Мелани.

Джош, несомненно, полагал, что работа в саду была занятием для старушек, но Мелани не могла отрицать свою любовь к цветам, живым изгородям, аккуратно подстриженным газонам. Она всегда любила вид и запах растений.

Время шло, и Мелани все больше внимания уделяла нантакетской жизни, а именно Джошу, детям, Бренде — и Вик. Мелани была так сосредоточена на своем собственном несчастье, что просто не придавала значения тому факту, что у Вики рак. Вики дважды в неделю ездила на химиотерапию. Вики была слишком больна — слишком слаба, истощена и сбита с толку, — чтобы ходить с Мелани на пляж, независимо от того, настойчиво или мягко Мелани ее к этому побуждала.

— Тебе полезно будет выбраться из дому, — говорила Мелани. — И мне тоже.

— Ты иди, — отвечала Вики. — Я подожду дома, пока вернутся дети.

— Я подожду с тобой, — предлагала Мелани. — Мы можем посидеть на веранде и выпить чаю со льдом.

Они делали это несколько раз, хотя Мелани чувствовала себя так же неловко, как на свидании вслепую. Казалось, Вики не желала обсуждать свою болезнь. И когда однажды Мелани спросила, как Тед справляется с этим, Вики ответила:

— Я не хочу об этом говорить.

Значит, там что-то было — страх, злость, печаль, — но, когда Мелани стала настаивать, Вики быстро сменила тему, заговорив о Питере, что для Мелани было подобно расчесыванию комариного укуса или расшатыванию и так шатающегося зуба. Мучительно и непреодолимо.

— Ты говорила с ним? — спросила Вики.

— Нет, с тех пор больше, не говорила.

— Так ты не сказала ему о ребенке?

— Нет.

— Но ты ведь скажешь?

— В конце концов мне придется это сделать, — произнесла Мелани. — Тед знает?

— Нет. Даже и не догадывается. Он весь в своих мыслях.

— Да, я понимаю. Я просто не хочу, чтобы Питер узнал об этом от кого-то другого, а не от меня.

— Понятно.

— Джош знает.

— Знает?

— Я случайно ему сказала. Ты знаешь, что Джош подвозил меня из аэропорта в то первое воскресенье, когда я хотела вернуться в Коннектикут?

— Да?

— Да. Разве это не странно? Я ему тогда и сказала, по дороге.

Вики изумленно уставилась на нее. У Мелани было чувство, будто она только что призналась, что у них с Джошем в прошлом был роман. Вики осуждала ее? Это была всего лишь поездка из аэропорта домой, ничего более, но как объяснить странное зарождающееся чувство, которое Мелани испытывала к Джошу? Она должна держать это в тайне. Наверно, всему виной ее гормоны.

— Я не знаю, что делать с ребенком, Вик.

— Но ты ведь собираешься его оставить, правда?

— Оставить, да. Но что потом?

Вики немного помолчала, сделав глоток чая со льдом.

— Ты не останешься одна. Мы с Тедом тебе поможем.

— Ребенку нужен отец.

— Питер будет к нему приезжать.

— Ты так уверенно об этом говоришь.

— Он наверняка по тебе скучает.

Мелани засмеялась.

— Он ни разу не позвонил. Ни единого раза.

— И ты ему не звонила. Я горжусь тобой.

— Я и сама собой горжусь, — призналась Мелани. Она не звонила Питеру, ни о чем ему не рассказала. Она терпеливо ждала дальнейшего развития событий. Вдоль забора пышно цвели розы, и вокруг них летали толстые довольные шмели. На выходных Тед скосил траву, и в саду был чудесный свежий запах. Солнечные лучи падали Мелани на ноги и согревали их своим теплом. Джош с детьми должен вернуться к часу; одной только этой мысли было достаточно, чтобы Мелани радовалась, что она здесь, а не в Коннектикуте. — Спасибо, что пригласила меня с собой, — сказала она.

— Я рада, что ты здесь, — сказала Вики.

— Правда? — спросила Мелани. До всех этих бурных весенних событий Вики и Мелани разговаривали по телефону по три-четыре раза на день; у них не было никаких запретных тем. Они перелопачивали все на свете, не оставляя ни одного камушка неперевернутым. Теперь они были здесь, жили в маленьком домике под одной крышей, но каждая была занята своими проблемами. Мелани боялась, что Вики сердится на нее из-за событий первой недели. Злилась ли она, когда Мелани не уследила за Блейном и он пошел гулять по пляжу или когда Мелани упала с трапа с Портером на руках? Или когда Мелани хотела уехать из Нантакета, даже не попрощавшись? Возмущал ли Вики тот факт, что ей пришлось нанять няню для детей, в то время как о них вполне могла бы заботиться ее лучшая подруга? Завидовала ли Вики из-за того, что Мелани была беременна? По сравнению с телом Вики тело Мелани было спелым фруктом. И Мелани ничего не сделала, чтобы помочь Вики с химиотерапией. Бренда вносила свой вклад: она была водителем, помощником. Поддержкой. Мелани же с самого начала была только дополнительным грузом.