Элин Альто – Трещины и гвозди (страница 15)

– Да ладно, Сара? К тебе-то? – гогочет второй, Чарли, потряхивая черными кудрями. Еще пара человек вторят ему, пихая Томаса локтями.

– Гонишь, – буднично замечает Лайл.

– Да честно вам говорю, она появится, – парень напрягается, повышая голос.

– Про Коннор ты тоже так говорил, – отвечает Мартин, и в его голосе проскальзывает небрежное превосходство. – В итоге встречался с ней я.

– Да ну вас, – Томас обиженно бурчит, не находя слов.

– Коннор – птичка певчая, – смеется кудрявый, взгляд его темный и таит в себе насмешку даже без слов. Ни вид его, ни телосложение не источают угрозы, если бы только не этот взгляд. И оскал. Неприятный, звериный. – Ты до нее еще не дорос, Том. Слыхал, после переезда в Чикаго она стала модной штучкой.

– Она и до этого была ничего, – Томас скалится в ответ, но выглядит беззаботно. – Заветный приз. Такие на земле не валяются.

Неосознанно повернув голову после этой фразы, Адрия замечает, что Лайл не реагирует. Он быстро теряет интерес к происходящему, подпирая стену и уводя взгляд в сторону.

Ответ Тома вызывает новую волну восклицаний:

– Да ты втюрился, бро? – вмешивается еще один голос.

– Небось, на фотки ее залипаешь? – весело усмехается еще один парень, кажется, футболист. Они все выглядят на одно лицо, едва ли Адрия отличает одного самовлюбленного качка от другого.

Не отрывая взгляда, Роудс замечает, как Томас краснеет:

– А если втюхался, то что? В такую грех не втюхаться!

– Ладно, твоя взяла, Коннор – из высшей лиги.

Роудс прищуривается, вслушиваясь в чужой разговор, и ощущает скользкий осадок всех чужих слов, которые когда-то были адресованы ей самой. Она – никакая не высшая лига, лишь рискованное развлечение, о котором можно похвастаться друзьям. Как в начале года кузен Томаса хвастался об Адрии. Только запираясь в прокуренном фургоне с загорелым парнем из автомастерской, Адрия не знала, что это кузен Томаса.

Зато потом об этом узнала вся школа. Лающие отрывистые смешки напоминают ей о том дне.

Бен Уильямс, тем временем преодолев коридор, подбирается к Адрии ближе с очевидным вопросом.

– Ты серьезно убегаешь? – хмурится он, и его дурацкая челка нервно подрагивает в такт словам.

– Потом, – только и бурчит Роудс и возвращает взгляд обратно к приятелям Лайла, не желая даже смотреть на Бена, чтобы не напоминать себе, какими глупыми обещаниями она раскидывается. Но внезапная хлесткая мысль оглушает ее, вспышкой затмевая все остальное. Затихает ненавистное гудение в висках. Остается только мысль. Скользкая. Абсурдная. Превосходная.

Адрия Роудс не сдавалась.

Да, оступилась, рухнула однажды, промолчала в следующий раз, проглотив упрек, но у нее еще есть шанс отыграться. Доказать, что она не обязана идти по стопам матери и что это она решает, какую роль сыграть и сколько бензина понадобится, чтобы запалить чужое самомнение синим пламенем. И какова чертова цена будет у каждого галлона. Бен со своей дурацкой просьбой, которую Адрия не собирается выполнять, неосознанно подкинул ей прекрасную идею.

Кровожадная хищная улыбка ложится на девичьи губы.

Срываясь с места, она уверенной пружинистой походкой приближается к Мартину Лайлу, стоящему в окружении шумных приятелей.

Ее появление в зоне видимости встречают бурными реакциями, и парни вмиг оживают, соревнуясь в сальности комментариев, как незамысловатый приемник, настроившись на одну волну:

– А вот и дерзкая штучка.

– Роудс, ты все-таки передумала насчет раздевалки?

– Хочешь прокатиться?

Адрия не уделяет этим возгласам никакого внимания, но не позволяет Мартину Лайлу даже раскрыть рот. Живо сократив расстояние и рывком подтягиваясь чуть выше, Роудс яростно впивается в его губы жарким жестким поцелуем. Чужие губы отдают смоляной горечью и ментолом. Замирают в замешательстве, когда Адрия прижимается к парню телом.

Тонкими пальцами она упрямо сжимает его подбородок, на краткие мгновения углубляя поцелуй. Мартин цепенеет от неожиданности, а шакалья стая взрывается возгласами:

– Воу, какого черта?!

– Э-э-эй!

Несколько голосов в коридоре вторят общему удивлению.

Но, отрываясь от губ Лайла прежде, чем он захочет ее оттолкнуть, Адри слышит главное, зачем пришла:

– Лайл, какого черта? Это же Роудс!

Она отступает на шаг назад, ощущая, как горит все внутри, как поцелуй токсичным ядом отпечатывается на губах. Мартин растерянно глядит на нее, выбравшись из своей небрежной отрешенности. Но все, что Роудс хочет увидеть на его лице, – мучительное осознание того, что произошло. Печать унижения, которая ложится на него вместе с ядовитым поцелуем.

Репутация Адрии давно испорчена, ей нечего терять. Эти люди распустили про ее жизнь так много слухов, что никто уже давно не обращает внимания на то, где правда, а где – гадкая ложь. Ее обливали грязью так часто, что она привыкла этого не замечать.

Ее больше это все не трогает. А вот Лайлу определенно есть куда падать.

И она подталкивает его к этому обрыву, с которого летит сама из-за таких, как он. Как Мартин Лайл. Как Адам Роудс. Пытаясь скрыть презрение, Адри ядовито улыбается:

– Спасибо, что подвез вчера. Это было мило.

Резко развернувшись и чиркнув пол подошвой ботинок, Адрия уходит.

Весь коридор изумленно озирается то на нее, то на Мартина Лайла, пытаясь найти ответы. Даже шутки рождаются не сразу, и не сразу коридор заполняют смешки. Лишь когда чужие голоса становятся чуть громче, Мартин взрывается яростной вспышкой, встречаясь с растерянными взглядами друзей:

– Да она чокнутая! Я не знаю, что на нее нашло! Заткнитесь!

Адрия почти слышит, как в его голове, в ответ на осуждение приятелей, звенит особое уведомление: «Ваш социальный рейтинг понижен».

Твердо вышагивая по коридору, она находит в своей пульсирующей боли извращенное, мстительное удовольствие.

Глава 10

Знойное перешептывание о произошедшем преследует Роудс весь следующий урок. Но если раньше чужое внимание только раздражало, то теперь Адрия вкушает его точно сладкий плод, ощущая, как по телу растекается смутное удовлетворение. Те одноклассники, что посмелее, пытаются выведать у нее подробности дерзкого поступка. Девушка Томаса, смуглого приятеля Лайла, даже подсаживается к Адрии во время парной работы и осыпает ее вопросами, пока учительница по биологии раздает образцы плесени.

– Вы что, мутите? – взволнованно спрашивает брюнетка с россыпью колец на пальцах, кажется, Синтия. Длинными ногтями она подхватывает стеклышко с образцом и помещает в один на двоих микроскоп.

Едва ли Адрия хочет делить с ней даже плесень, не говоря уж о задании, поэтому только отмахивается.

Учительница, мисс Чамберли, женщина в возрасте с уставшим видом, выполнив свою миссию, грузно опускается за стол и погружается в книжку. Будут ученики обсуждать результаты совместного исследования или же последние школьные сплетни – волнует ее меньше всего, поэтому Синтия продолжает донимать Адрию:

– Так какого черта это было?

– Отвали, – Адри кисло улыбается.

– Вечно с тобой так, Роудс! Просто скажи! – раздражается девчонка, громко цокая. Слишком быстро она понимает, что добиться ответов будет сложно.

– Не твое дело, – чеканит Роудс, опираясь подбородком на руку и даже не думая притрагиваться к микроскопу. Мнение бесчисленных подружек Лайла или его шакальей стаи заботит ее меньше всего, поэтому на Синтию она реагирует не больше, чем на черное пятно плесени на стекле.

– Да он бы к тебе пальцем не притронулся, – шипит девчонка в ответ, и, как ни странно, что-то внутри Адрии живо отзывается на эти слова. Кто к кому бы еще не притронулся! – Вся школа знает, что ты трешься с кем попало.

Роудс не выдерживает:

– С кем это? – рычит она.

Синтия теряется на несколько секунд, явно не готовая к вопросу, – обычно для сплетен хватает и простых фактов. Никто ведь не требует доказательств.

– Уже сама со счета сбилась? – усмехается девчонка, и Роудс сжимает ручку в ладони так, что судорогой сводит пальцы. Она не хотела злиться и не должна была, но никогда не знаешь, в какой момент гнев настигнет, разгораясь внутри новым приступом.

Благо Синтия соображает, что продолжать разговор дальше бессмысленно и даже чревато. Она поднимает руку и привлекает внимание мисс Чамберли, которая с неохотой отрывается от книги.

– Я хочу поменять партнера, – голос девчонки звучит напыщенно. – Пересадите меня.

Адрия сверлит учительницу взглядом. Та, не намереваясь вникать в происходящее, кивает на единственного ученика, который остался без пары, – Бена Уильямса. Синтия, кратко оценив перспективу и сморщив напудренное лицо, все же поднимается и хватает свои вещи, напоследок царапая Адрию взглядом.

– Катись, – цедя сквозь зубы единственное слово, провожает ее Роудс, а затем кратко выдыхает, пытаясь напомнить себе, что все же одержала сегодня победу. Одну из немногих, но все же победу.

Когда звенит звонок с урока, класс быстро пустеет. Нестройными потоками старшеклассники вываливаются из школы, направляясь к автобусам для поездки в университет. Адри поскорее проталкивается к выходу, чтобы затеряться в толпе и исчезнуть из школы, как в лучшем фокусе Дэвида Копперфильда[7]. Сбежать – лучшее и единственное решение, но почти у самого выхода мисс Лиам с изощренной внимательностью на худом желтоватом лице ловит ее за руку.