Элиф Шафак – 10 минут 38 секунд в этом странном мире (страница 35)

Вы считаете себя жертвой обстоятельств, которые не в силах контролировать. Сегодня вам удастся изменить это. Звезды выстроились так, что у вас необычно приподнятое настроение. Вам вскоре предстоит волнующая встреча, но лишь в том случае, если вы возьмете инициативу в свои руки. Освежите голову, не держите чувства в себе, пойдите прогуляйтесь и станьте хозяином своей жизни. Пора познать себя.

Покачав головой, Лейла прикурила сигарету и поставила «Зиппо» на стол. Как прекрасно это звучит! «Познай самого себя». Древним так нравился этот девиз, что они выгравировали его на стенах своих храмов. Лейла понимала, что в девизе есть доля истины, но считала, что он неполон. Нужно было так: «Познай себя и узнай подонка, когда увидишь его». Знание самого себя и способность узнать подонка должны идти рука об руку. Однако если в конце сегодняшнего вечера она не слишком устанет, то пойдет домой пешком, попытается освежить голову и быть хозяйкой своей жизни, что бы эта фраза ни означала.

В условленный час Лейла, в новом платье и открытых туфлях на высоком каблуке, двинулась в сторону гостиницы «Интерконтиненталь», чей высокий мощный силуэт выделялся на фоне ночного неба. Она ощутила напряжение в спине и уже почти ждала, что до нее донесутся грохот бронированного автомобиля, выезжающего из-за угла, и свист пуль, пролетающих мимо ушей, вопли и усиливающиеся крики. И пусть парковка у гостиницы была пуста, Лейла ощущала, как на нее со всех сторон давят тысячи тел. Горло у нее сжалось. А потом она медленно выпустила воздух, застрявший в ноющих легких.

Спустя мгновение, немного успокоившись, Лейла вошла в стеклянные двери и огляделась. Сделанные на заказ люстры, натертые до блеска медные светильники, мраморные полы – подобные парадные интерьеры характерны для таких заведений в любом уголке мира. Никаких признаков коллективной памяти. Никаких указаний на историю. Все здание отделано заново, окна завешены серебристыми шторами, прошлое замаскировано под блеск и пафос.

Чуть дальше от входа располагалась рамка металлоискателя и конвейерная лента, а возле них – три здоровенных охранника. Охрану в городе усилили после террористических актов в элитных гостиницах Ближнего Востока. Лейла поставила свою сумочку на ленту и, покачивая бедрами, прошла через рамку. Охранники пялились на нее, не скрывая интереса. Наклонившись за сумочкой с другой стороны ленты, она позволила им хорошенько рассмотреть то, что было скрыто под декольте.

За стойкой ресепшен дежурила молодая женщина с естественным загаром и фальшивой улыбкой. Когда к ней приблизилась Лейла, легкое недоумение скользнуло по ее лицу. На долю секунды она засомневалась, кто перед ней: то, что она видит, или это иностранная гостья, которая собралась хорошенько повеселиться в Стамбуле, чтобы потом привезти друзьям незабываемые впечатления. Если последнее, она продолжит улыбаться, если первое – начнет хмуриться.

Как только Лейла заговорила, вежливо-заинтересованное выражение женщины сменилось неприкрытым презрением.

– Добрый вечер, дорогуша, – весело произнесла Лейла.

– Чем могу вам помочь? – Голос у женщины был таким же холодным, как и взгляд.

Постукивая ногтями по стеклянной стойке, Лейла назвала номер.

– Как я должна вас представить?

– Скажите, что пришла женщина, которую он ждал всю жизнь.

Глаза служащей сузились, но она ничего не сказала и быстро набрала номер. Последовал краткий диалог между ней и мужчиной, который взял трубку. Женщина завершила разговор и, даже не посмотрев на Лейлу, произнесла:

– Он ожидает вас.

– Мерси, дорогуша.

Неторопливо подойдя к лифтам, Лейла нажала на кнопку вызова. Какая-то пожилая пара американцев вошла вслед за ней и спокойно приветствовала ее, как это часто делают представители определенного поколения американцев. Для них вечер уже закончился, а для Лейлы только начинался.

Седьмой этаж. Длинные, ярко освещенные коридоры, ковры в разноцветную клетку. Лейла остановилась перед апартаментами пентхауса, сделала глубокий вдох и постучалась. Ей открыл мужчина. Он и правда напоминал актера из говорящей машины. Вокруг его глаз, которые слишком часто моргали, была чуть заметная краснота, и Лейла решила, что он плакал. В руках он держал телефон и так сжимал его, словно боялся отпустить. Он с кем-то разговаривал. Может, с возлюбленным? Чутье подсказывало ей, что это так, а вовсе не невеста.

– О, привет… Я ждал тебя. Проходи, пожалуйста.

Речь его была немного смазанной. На столике орехового дерева, подтверждая подозрения Лейлы, стояла полупустая бутылка виски.

Он кивнул на диван:

– Садись. Что тебе предложить?

Она сняла шарф и положила его на кровать.

– У тебя есть текила, дорогой?

– Текила? Нет, но я могу заказать ее, если хочешь.

Мужчина был чрезвычайно вежлив – и настолько же сломлен. Он не сумел воспротивиться отцу и не смог отказаться от удобств, к которым привык, возможно, он ненавидит себя за это и будет ненавидеть всю жизнь.

– Не нужно, – отмахнулась Лейла. – Я выпью то же, что и ты.

Встав вполоборота, он поднес телефон к губам и произнес:

– Она пришла. Я перезвоню позже. Да, конечно. Не волнуйся.

Тот, с кем он разговаривал, все это время слушал его беседу с Лейлой.

– Погоди. – Лейла выставила руку вперед, и он неуверенно посмотрел на нее. – Не обращай на меня внимания. Говори, – сказала она. – А я покурю на балконе.

Не дав ему возможности ответить, Лейла вышла на воздух. Вид оттуда был невероятный. От паромов шел мягкий свет, вдалеке проходил круизный лайнер, а ближе к порту виднелось судно с большой освещенной вывеской о продаже кёфте и макрели. Как же ей хотелось оказаться сейчас на борту, на крохотной табуреточке, как хотелось впиться зубами в питу с начинкой! Куда лучше, чем быть здесь, на седьмом этаже роскошной гостиницы, в номере, полном отчаяния.

Примерно через десять минут двойные двери распахнулись, и он вышел к Лейле с двумя стаканами виски. Один он протянул ей. Они сели рядом на шезлонг, соприкасаясь коленями, и принялись попивать виски. Самый лучший односолодовый виски.

– Мне сказали, что у тебя верующий отец. Он знает, что ты выпиваешь? – спросила Лейла.

Мужчина нахмурился:

– Мой отец ни черта обо мне не знает!

Пил он медленно, но упрямо. Если и дальше продолжать в том же духе, утром будет жуткое похмелье.

– Знаешь, он уже в пятый раз за месяц делает это. Постоянно посылает ко мне женщин в разные гостиницы. И оплачивает все расходы. А я должен принимать этих бедных девочек и проводить с ними ночи. Это очень неловко. – Мужчина сглотнул. – Отец выжидает несколько дней, понимает, что меня не излечили, и организует новое свидание. Думаю, так будет до самой свадьбы.

– А если отказать ему?

– Тогда я все потеряю, – ответил он, насупившись от такой мысли.

Лейла допила виски, встала, забрала у него из рук стакан и поставила на пол рядом со своим. Он нервно вперил в нее взгляд.

– Слушай, дорогой мой, я понимаю, что тебе это не нужно. А еще я понимаю, что ты кого-то любишь и хочешь побыть с этим человеком. – Она специально сделала акцент на нейтральном слове, чтобы не упоминать о половой принадлежности. – Позвони и пригласи этого человека сюда. Побудьте вдвоем в этом красивом номере, обговорите все и найдите решение.

– А ты?

– Я ухожу. Но ты никому не проговорись. Ни твой отец, ни моя посредница не должны об этом знать. Мы скажем, что отлично провели ночь. Ты был потрясающим любовником, первоклассной машиной любви. Я получу деньги, а ты – немного покоя… но тебе нужно во всем разобраться. Прости, конечно, но эта свадьба – безумие. Неправильно втягивать в это безобразие еще и твою невесту.

– О, она будет счастлива в любом случае. Она и вся ее семья – стервятники, стремящиеся заполучить наши деньги. – Он осекся, понимая, что, возможно, сболтнул лишнего. Подавшись вперед, он поцеловал ей руку. – Спасибо. Я твой должник.

– Не за что, – сказала Лейла, направляясь к двери. – Кстати, скажи отцу, что я была в золотистом платье с пайетками. Это почему-то имеет значение.

Лейла тихо вышла из гостиницы, спрятавшись за группой испанских туристов. Женщина на ресепшн занималась регистрацией новых гостей, а потому не заметила ее.

Оказавшись на улице, Лейла вдохнула полной грудью. Луна была молодая, бледно-пепельная. Лейла вдруг поняла, что оставила свой шарф наверху. С минуту она раздумывала, стоит ли вернуться, но тревожить парня не хотелось. Как же она любила этот шарф, черт возьми, он ведь из чистого шелка!

Она зажала сигарету между губами и стала отыскивать в сумочке зажигалку. Ее там не было. Принадлежавшая Д/Али «Зиппо» пропала.

– Огоньку?

Лейла подняла голову. К краю тротуара, чуть впереди, подъехала машина. Серебристый «мерседес». Задние окна затемнены, фары выключены. В полуоткрытое окно за ней наблюдал мужчина, в руке у него была зажигалка.

Она медленно двинулась к нему:

– Добрый вечер, ангелок!

– И тебе добрый вечер.

Он дал ей прикурить сигарету, задержав внимание на ее груди. На нем был нефритово-зеленый бархатный пиджак, а под ним – зеленая водолазка более темного оттенка.

– Мерси, дорогой.

Тут открылась дверца, и из нее вышел водитель. Он был худощавее своего друга, его пиджак висел на плечах. Лысый, со впалыми щеками землистого оттенка. У обоих мужчин были одинаково изогнутые брови над близко посаженными маленькими темно-карими глазами. Лейла решила, что они, должно быть, родственники. Возможно, кузены. Но первое, что ей бросилось в глаза, – полное отсутствие жизнерадостности, что было очень странно для таких молодых мужчин.