Элиас Гримм – Антология ужаса: Том первый (страница 7)
Элеонора, собрав всю волю в кулак, шагнула к фигуре, протягивая руку. «Кто вы? Что вам нужно?»
Фигура отшатнулась, словно испугавшись света. Затем, с тихим шелестом, она исчезла в темноте.
В этот же момент в соседней комнате послышался дикий крик Марка. Элеонора, Дэвид, Алистер и Серафина бросились туда. Они нашли инженера, в ужасе забившегося в угол, его глаза были широко раскрыты, а руки тряслись.
«Они… они там… они звали меня…» – прошептал он, указывая пальцем в сторону темного коридора.
В этот момент всем стало ясно – они столкнулись с чем-то, что выходило за рамки их понимания. Что-то, что обитало в тенях маяка, поджидало их, готовясь поглотить их разум и душу.
На следующее утро после ночных событий атмосфера в маяке была наэлектризована. Короткий сон не принес покоя. Лица у всех были бледными, под глазами залегли темные круги. Марк все еще был в шоке после пережитого, его обычно невозмутимый характер дал трещину. Он избегал темных углов и нервно озирался по сторонам.
«Мы не можем продолжать в таком состоянии», – решительно заявила Элеонора, глядя на поникшую команду. – «Нам нужен план. И, возможно, нам стоит попробовать то, ради чего мы, собственно, сюда и приехали».
Она имела в виду попытку включить маяк. Это была дерзкая и, возможно, опасная идея, но Марк, несмотря на свое потрясение, согласился. Возможно, яркий свет развеет мрак, что скопился в этих стенах. Он вновь отправился в недра маяка, в машинное отделение, где уже несколько часов провозился, пытаясь восстановить старинные механизмы. Остальные напряженно ждали, каждый со своими мыслями.
Через некоторое время из глубины маяка послышался глухой скрежет, затем гул, нарастающий, вибрирующий в стенах. Послышался металлический лязг, и воздух наполнился запахом озона и старого масла. Внезапно, с оглушительным вздохом, который, казалось, исходил из самого сердца маяка, прожектор на вершине ожил.
Мощный луч света пронзил плотный туман, который, казалось, ждал этого момента. Он разрезал темноту, освещая окружающие скалы и бушующие волны. На мгновение все замерли, ослепленные и ошеломленные.
Но это было лишь мгновение.
В ярком, слепящем свете прожектора, на скалах, окружающих маяк, появились они. Десятки, возможно, сотни призрачных фигур. Они были полупрозрачными, словно сотканными из тумана, но их очертания были отчетливо человеческими. Они стояли неподвижно, их невидимые глаза были устремлены на маяк, на источник света. Казалось, они пришли из ниоткуда, возникнув из самой ткани тумана и воды.
Серафина издала вскрик. «Они здесь! Это те, кто погиб в море! Их души прикованы к этому месту!»
Некоторые фигуры казались искаженными, их конечности были вытянуты, лица покрыты гримасами отчаяния. Другие, наоборот, выглядели умиротворенными, но от них исходила невыносимая тоска. Все они были безмолвны, их присутствие ощущалось не звуком, а давлением, тяжестью в воздухе.
Затем, словно повинуясь невидимому сигналу, фигуры начали двигаться. Медленно, призрачно, они стали подниматься по скалам, направляясь к маяку. Некоторые из них, казалось, даже пытались войти в воду, словно зовя к себе, заманивая в холодные глубины.
Паника охватила команду. Дэвид отшатнулся от окна, его лицо позеленело. Алистер, обычно хладнокровный, начал бормотать что-то нечленораздельное. Элеонора, пытаясь сохранить контроль, почувствовала, как ее сердце колотится в груди.
Вдруг, со скрипом и лязгом, прожектор погас, погружая все в кромешную тьму. Наступила тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием исследователей и далеким ревом океана. Призрачные фигуры исчезли так же внезапно, как и появились, оставив после себя лишь холод и липкий, иррациональный страх.
Марк, вернувшийся из машинного отделения, был бледен и потрясен. «Я… я ничего не делал. Он сам включился, а потом… потом выключился». Его глаза были расширены от ужаса. «Это не сбой. Это… это что-то другое».
Алистер, дрожащими руками, открыл дневник смотрителя. Он быстро пролистал страницы и нашел запись, датированную примерно тем же периодом, когда пропал смотритель: «Сегодня ночью луч света показал их. Они стояли на скалах, сотни их. Не живые, но и не мертвые. Их глаза были полны вечной тоски. И они смотрели на меня, как будто звали к себе. Я боюсь, что скоро я тоже стану одним из них, частью этого света, что пронзает тьму…»
Слова смотрителя, прочитанные вслух, отдавались эхом в темноте маяка, предвещая их собственную судьбу. То, что они увидели, было не просто галлюцинацией или игрой света. Это было явное, осязаемое доказательство того, что маяк живет собственной, ужасающей жизнью, и что его обитатели не рады гостям.
Ночь вновь накрыла Заброшенный Маяк своим непроницаемым покрывалом. Ветер выл в щелях, завывая заунывную мелодию, которая, казалось, вторила голосам, звучавшим в сознании каждого из исследователей. После пережитого шока, команда попыталась сохранить видимость спокойствия, но страх въелся в их души, словно ржавчина в металл.
Кошмары стали неотъемлемой частью ночи. Каждый видел свои самые глубокие страхи, свои самые потаенные кошмары. Элеонора видела себя запертой в бесконечной комнате, заполненной отражениями ее собственного лица, каждое из которых умоляло о помощи. Дэвид вновь и вновь переживал сцены из детства, когда его отец обвинял его во всех смертных грехах. Алистер видел себя в лабиринте из библиотечных полок, книги оживали и тянули к нему свои когтистые пальцы. Марк снова слышал оглушительный скрежет механизмов, и его сознание разрывалось от страха. Серафине являлись призраки утонувших моряков, их ледяные руки тянулись к ней, увлекая в бездну.
Поутру все были измождены и подавлены. Напряжение нарастало, словно предгрозовая туча. Взаимное недоверие росло, подпитываемое паранойей и скрытыми страхами. Каждый начал подозревать другого, видя в товарищах не союзников, а потенциальных врагов.
Алистер, погруженный в изучение дневника, пытался найти хоть какие-то ответы. Смотритель описывал все более странные явления, связанные с маяком – видения, голоса, которые преследовали его днем и ночью. «Они нашептывают мне… они знают мои секреты… они хотят, чтобы я остался с ними», – писал он. Записи были все более сумбурными, слова переплетались, смысл терялся. Последние страницы были полностью исписаны каракулями, которые, казалось, не имели никакого смысла.
Внезапно, в тишине раздался тихий шепот, звавший по имени Алистера. Он вздрогнул, оторвавшись от дневника. Голос был тихим, но отчетливым, словно исходил из самого воздуха. Он быстро огляделся, но в комнате, кроме него, никого не было.
«Вы слышите это?» – нервно спросил он, обращаясь к Элеоноре, которая занималась осмотром старых фотографий.
«Что?» – переспросила Элеонора, не отрывая взгляда от снимков.
«Голоса… они зовут меня…» – прошептал Алистер, его глаза были широко раскрыты от ужаса.
Вскоре голоса начали слышать все. Шепот, доносившийся отовсюду, нашептывал их имена, звал их, соблазнял, обещая знания и силу. Но в этих голосах чувствовалась лишь тьма и холод. Голоса были липкими, назойливыми, словно жалили мозг.
«Они пытаются проникнуть в нас», – нервно произнесла Серафина. – «Они хотят сломать нас, завладеть нами…»
В этот момент раздался громкий крик. Это был Марк. Он выскочил из машинного отделения, его лицо было искажено ужасом.
«Они там! Внизу! Они зовут меня!» – задыхаясь, прокричал он. – «Они хотят, чтобы я спустился… Они обещают мне…»
Испуганный, он бросился к выходу, не слушая уговоров остаться. Команда попыталась его удержать, но он вырвался и побежал вниз по лестнице.
Они бросились следом, но внизу Марка уже не было. Лишь тишина и давящая тьма. И шепот, который продолжал звать их по именам.
Поиски Марка в сумрачных глубинах маяка оказались тщетными. Каждый уголок, каждый закуток был тщательно обследован, но следов инженера нигде не обнаружили. Только его инструменты, разбросанные в машинном отделении, напоминали о его недавнем присутствии. Его отсутствие добавило к царящему страху еще больше хаоса и смятения.
«Он мог заблудиться, упасть», – попыталась убедить себя Элеонора, но сердце подсказывало ей другое. Зловещие голоса, охватившие их, не могли просто так оставить Марка в покое.
Серафина, прикрыв глаза, попыталась ощутить его присутствие, но вместо этого ее разум наполнился обрывками видений. Сцены из прошлого. Смотритель, стоящий на вершине маяка, охваченный безумием, смотрящий на море. Искаженные лица, протягивающие руки, умоляющие о помощи.
«Я вижу его», – прошептала она, дрожа. – «Но он не один… Он с ними. Они сделали его одним из них».
С тех пор, как ушел Марк, видения стали все более частыми и мучительными. Каждый, в свою очередь, переживал мучительные галлюцинации. Элеонора видела, как в зеркалах плясали искаженные отражения, повторяющие ее движения. Дэвид, с ужасом, наблюдал, как реальность вокруг него растворялась, словно песок сквозь пальцы. Алистер погружался в лабиринт из архивных документов, но вместо информации он находил лишь бессвязные фразы и изображения, которые сводили его с ума.
Серафина видела сцены из прошлого, которые раньше были туманными и неясными. Теперь они представали во всей своей ужасающей детализации. Она видела смотрителя, который общался с невидимыми сущностями, слышал их шепот и видел их ужасающие лица. Смотритель танцевал в кругу призраков, его глаза наливались тьмой. Серафина поняла, что смотритель стал частью этого места, частью этого кошмара.