Elian Varn – Хроники Истекающего Мира. Вера в пепел (страница 13)

Через час они вышли к подножию гряды. Перед ними поднималась цепь серых скал, пересечённых трещинами и уступами. Камни были разного цвета: местами почти чёрные, местами белёсыми, словно обожжённые. И главное – тишина. Даже птиц не было. Лишь ветер, тонкий, сухой, пробегал по камням и оставлял ощущение, будто кто-то шепчет из-под земли.

– Здесь было что-то, – сказал Маррик, оглядываясь. – Смотрите на склон.

На склоне виднелись странные следы. Не звериные – слишком крупные и размытые, будто кто-то прошёл, и земля зажила после этого не до конца. Камни были словно оплавлены, некоторые треснули, как если бы по ним ударили огнём.

– Это старое? – спросил Каэлен.

– Недавнее, – ответила Айн. Она провела рукой по камню, потом понюхала пальцы. – Нет запаха, но ветер говорит – это случилось не больше трёх дней назад.

Склон был крут, и идти приходилось осторожно. Каждый шаг требовал внимания: камни скользили, трещины появлялись внезапно. Несколько раз Маррик протягивал руку Каэлену, удерживая его, а Айн шла первой, проверяя путь. Она двигалась быстро, но чувствовалось, что ей не нравится это место.

– Почему такая спешка? – спросил Маррик, когда они остановились перевести дух.

– Гряды шумят, – сказала Айн коротко. – Когда они начинают шуметь, лучше быть на другой стороне.

Каэлен вслушался – и действительно, где-то в глубине камней было что-то похожее на отзвук: глухой, неровный, как сердцебиение, но не человеческое. С каждым часом звук становился чуть явственнее.

На одном из уступов они нашли странное дерево. Точнее, то, что от него осталось: высокий ствол, белый, словно вываренный, и ветви, ломкие, как стекло. Листьев не было, только тонкий налёт крошечных кристаллов, которые блестели в тусклом свете. Каэлен осторожно коснулся коры – крошка осыпалась на ладонь и рассыпалась в пыль.

– Белый огонь, – тихо сказал он. – Или соль поднялась слишком высоко.

Айн молча подняла голову:

– Смотри туда.

На следующем уступе виднелись следы человеческих костров: обугленные камни, несколько обломков посуды, рваный ремень. Но не было ни тел, ни следов крови – только пустота и странная ровность, как будто люди ушли в спешке или исчезли.

– Они бежали? – спросил Маррик.

– Или их унесло, – сказала Айн. – В таких местах не всегда успеваешь бежать.

Дальше путь стал опаснее. Скала уходила вверх, а тропа становилась узкой, с одной стороны – отвес, с другой – крутой спуск. Ветер усилился, и каждый порыв приносил с собой тонкую пыль, оставлявшую солёный вкус на губах. Несколько раз Каэлен прикрывал лицо платком, Айн натянула свой капюшон.

Когда они добрались до середины гряды, солнце уже поднялось высоко. И вдруг земля под ногами дрогнула – совсем слегка, но ощутимо. Камни тихо посыпались вниз, и внизу, далеко, раздался глухой удар, словно что-то большое упало в пустоту.

– Быстрее, – коротко сказала Айн. – Здесь нельзя задерживаться.

Они ускорились. Маррик шёл сзади, проверяя каждый шаг Каэлена, иногда подталкивая его вперёд, когда тропа становилась слишком узкой. Один раз Каэлен оступился, и камень ушёл из-под ноги – вниз полетел целый пласт, сыпался долго, пока звук не растворился внизу.

На вершине гряды они остановились только на миг. Отсюда мир был виден дальше: впереди лес, но уже другой – темнее, плотнее, и за ним – ровная полоса земли, где трава выглядела бледной, почти серебряной. Там, далеко, синела линия реки, а за ней, на горизонте, что-то блестело – как осколок света.

– Башни, – сказал Маррик.

– И трещины, – добавила Айн.

Каэлен смотрел долго. Мир был красив, но в этой красоте было что-то неестественное, как если бы картина треснула, и под краской виднелась пустота.

– Нам нужно идти быстрее, – тихо сказал он. – Я не хочу увидеть, как это место дышит.

Айн посмотрела на него и кивнула.

– Ты начинаешь слышать правильно.

Спуск оказался не легче подъёма. Если наверху гряда давала высоту и взгляд, то вниз она требовала терпения и осторожности. Камни крошились под ногами, а ветер, который утром казался ровным, теперь вырывался из ущелий рывками – как если бы гора пыталась прогнать их.

Айн шла первой, но теперь часто останавливалась, прислушивалась, иногда прикасалась ладонью к камню, словно спрашивая дорогу. Маррик держался ближе к Каэлену, глаза постоянно проверяли уступы и трещины. Каэлен чувствовал, как каждая связка напряжена, и всё же что-то в нём оживало – не страх, а странная ясность: когда ты понимаешь, что мир больше, чем твой шаг, и каждый шаг может стать последним, всё становится очень простым.

Чем ниже они спускались, тем больше камни вокруг менялись. Цвет их был не серым, а странно пёстрым: прожилки белого, пятна тёмно-зелёного, участки, словно обожжённые. В некоторых трещинах виднелись кристаллы – тонкие, как иглы, прозрачные, но с легким голубым свечением. Каэлен присел, тронул один из них кончиком ножа. Он хрустнул, как тонкий лёд, и запахнул воздух чем-то сухим, горьким, едва уловимым.

– Не трогай, – тихо сказала Айн. – Иногда они ломаются не только в руках.

– Что это? – спросил Маррик.

– Следы глубины, – ответила она. – Земля вытолкнула их наружу, когда рвалась. Мы в степях видели такие только после ветров. Но здесь – в лесных грядах… это странно.

Дальше дорога вывела их к пологому спуску, и они замедлили шаг. И вдруг – запах. Не такой, как в балке: не сладость и соль, а что-то другое – резкий, острый, как железо, нагретое в горне. Запах напоминал кузницу, только в нём было больше тревоги, чем тепла.

– Чувствуете? – тихо сказал Каэлен.

– Чую, – ответила Айн. – Это не земля. Это люди.

Через несколько минут они вышли к ложбине, которая была словно выжжена изнутри. Земля там обрушилась, образовав широкий провал. Края обуглены, почва серо-чёрная, а по склонам лежали обломки – металлические, перекрученные, словно их давили огромной рукой. Среди камней виднелись остатки каких-то конструкций: тонкие трубы, куски рунных пластин с выжженными символами, обломки сосудов, которые когда-то светились.

– Это… – начал Маррик и замолчал.

– Имперские работы, – сказал Каэлен. Голос его был тих, но твёрд. Он подошёл ближе и нагнулся, поднял кусок металла. На нём была выгравирована знакомая спираль – эмблема Аэлирийской Империи.

Айн нахмурилась, глаза её стали узкими:

– Вы роете даже там, где земля предупреждает.

– Я не они, – спокойно сказал Каэлен.

– Но вы идёте к ним, – отрезала она.

Маррик поднял один из обломков, внимательно осмотрел.

– Это не военное. Слишком мелко для оружия. Похоже на буровую или исследовательскую установку. Но кто оставил её так?

Каэлен присел на край провала и посмотрел вниз. Глубина уходила метра на двадцать, может больше. Внизу, среди обломков, что-то мерцало. Тусклый, но устойчивый свет, как от угасающего угля.

– Там что-то работает, – сказал он.

– Туда нельзя, – сразу сказала Айн. – Место злое.

– Я не спущусь, – ответил он. – Но я хочу запомнить.

Он достал тетрадь и записал: «Провал. Обломки с рунами. Имперская спираль. Запах железа. Кристаллы голубые, ломкие. Свет внизу». Каждое слово казалось важным, как камень на мосту.

Маррик тем временем нашёл ещё кое-что: тонкий металлический жезл, треснувший, но целый на половину длины. На его поверхности были выжжены руны – часть слов обуглилась, но виднелись фрагменты: «…сдерживать поток…» и «…опасность утечки…».

Он показал Каэлену.

– Думаешь, это связано с тем, что мы видели?

– Всё связано, – тихо ответил Каэлен. – Только мы не знаем как.

Ветер усилился, поднял пыль с краёв провала. Айн щурилась, прикрыла лицо платком.

– Уходим. Здесь дышит плохо.

Они ушли быстро, но молча. Каждый нёс свои мысли. Маррик – о том, что видел эмблему Империи там, где её быть не должно. Айн – о том, что чужие руки копают без слуха, и земля отвечает. Каэлен – о том, что письмо Элиана звучит теперь иначе: просьба о помощи становилась намёком на что-то большее, на борьбу с чем-то, что вылезло из глубины.

Когда лес снова сомкнулся за их спинами, Каэлен поймал себя на том, что чувствует странное: мир будто смотрит на них. И в этом взгляде не было ни злобы, ни дружбы. Только ожидание.

Вечер опустился на лес неожиданно быстро, будто день не хотел спорить с усталостью. После гряды и провала шаги стали тяжелее, плечи ниже, даже дыхание – осторожнее. Солнце уходило, окрашивая вершины деревьев в ржавый цвет, и воздух пах сухой корой и каменной пылью.

Они нашли место для ночлега у небольшого ручья. Вода была чистой, текла быстро, и её звук казался самым приятным за весь день – не гул, не стук, а ровное течение, будто кто-то всё ещё помнит, как течь спокойно. Айн осмотрела берег, долго слушала и наконец кивнула:

– Здесь можно. Земля тихая.

Костёр был крошечным, но горел ровно. Пламя не тревожило ночь, только согревало руки. Маррик снял ремни и оружие, сел рядом и молчал. Его лицо было жёстким – он явно не отпускал мысли о провале. Айн сидела чуть в стороне, привычно: её тело казалось расслабленным, но пальцы перебирали ленты на запястьях, будто считали что-то невидимое.

Каэлен вскипятил воду, бросил в неё травы, которые пахли горько и свежо. Когда настой стал густым, как лёгкий дым, он разлил его в кружки. Первым протянул Маррику, потом Айн.

– Рассказывайте, – сказал он тихо. – Что вы думаете о том, что мы нашли?