Элиан Тарс – Среди лучших (страница 37)

– Берегите себя, Аскольд Игоревич, когда будете феерично побеждать господина Волынского. – Взгляд Софьи на миг стал ледяным. Мне показалось, что если бы Волынский-младший сейчас стоял рядом с нами, то он бы превратился в сосульку.

– Непременно. Друзья, спасибо всем за поддержку.

Между боями был пятнадцатиминутный перерыв, чтобы зрители могли обсудить закончившийся поединок, а участники следующего – подготовиться к выходу на арену. Меня встретил местный слуга, проводил в одну из индивидуальных раздевалок, где затем во все глаза разглядывал мое обнаженное тело, пока я переодевался.

Фу таким быть.

Закончив с переодеванием, я прошел по просторному коридору к выходу на арену.

– Аскольд Игоревич, удачи вам во время поединка, – как всегда с равнодушной доброжелательностью произнесли дежурные.

– Благодарю, – легко ответил я.

И через пять секунд один из мужчин плавным жестом позволил мне выйти из подтрибунного помещения.

Здравствуй, арена. Сегодня ты увидишь боль…

Судья представил меня публике. И под громкие рукоплескания я зашагал к центру арены, приветствуя трибуны поднятой рукой.

– …чемпион Северо-Востока Москвы Кирилл Михайлович Волынский! – через несколько секунд после объявления меня судья торжественно объявил и моего противника.

Стоя в расслабленной позе, я наблюдал за выходом министерского сынка. Внешне уверенный, он непринужденно и любезно кивал трибунам и махал рукой. Вот он подошел к центру арены и посмотрел на меня.

Во взгляде боярина читались неприязнь и чувство собственного превосходства.

Волынский еще в момент нашего знакомства показался мне двуличным типом, и еще тогда, на балу у генерал-губернатора, он излучал слепую уверенность, что он лучше остальных представителей столицы.

– Три… Два… Один… – скандировали трибуны. Мы с Волынским одновременно активировали покров живы.

– Бой!

Я не стал пытаться использовать стихийный доспех, будет неприятно, если он сам отключится из-за «хромого» контроля. Я мог бы и покров не активировать… Но тогда со стороны мои действия вызвали бы много подозрений.

Хорошо, что «деактивация» покрова проходит без визуальных эффектов.

Волынский моментально создал огненный доспех и, выставив вперед обе ладони, атаковал меня густым яростным потоком пламени.

Я ввалил всю доступную мне альтеру в облако, сохранив покров. Чувствовал, что облако дрожит – то расширяется, то уменьшается, но альтеры было достаточно, чтобы оно совсем не исчезло под атакой сильного противника.

Держа голову высоко поднятой, я уверенно шагал вперед прямо сквозь пламя. В этот момент я пытался понять, какой же ранг у Волынского. Вряд ли юноша слабый Мастер. Скорее очень сильный Наставник.

Возможно, по силе он примерно равен Софье.

Хотя сколько ни пытаюсь, не могу представить, чтобы Троекурова проиграла этому мерзавцу, если бы им пришлось сражаться.

Форкх меня дери, он все больше живы вваливает в атаку! И чем ближе я к противнику, тем мощнее на меня давит его техника.

Но плевать! Я выдержу!

Главное – удержать покров подольше, а то опять прическу спалю. И на больших экранах это будет выглядеть подозрительно.

Не прекращая медленно шагать сквозь пламя, я криво усмехнулся, радуясь, что так вовремя вспомнил про необходимость следить за целостностью прически.

Эх, обидно, что я из-за огня не могу разглядеть лицо Волынского. Злится ли он сейчас? Или шокирован? Я вижу только его размытый силуэт, знаю, что противник, поддерживая мощную технику, остается на месте.

И это главное.

– Боги, он прет как бульдозер! – воскликнул Влад и тут же осекся. Вся группа поддержки Аскольда сидела рядом, даже великая княгиня Тверская расположилась на соседнем диванчике. Ее присутствие давило. С такой соседкой не забалуешь.

– Удивительно, на одном лишь покрове!.. – восхищенно прошептала Яна Оболенская и опасливо покосилась на мать. А Троекурова задумчиво произнесла:

– Похоже, Аскольд Игоревич стал еще сильнее с момента нашей битвы.

– Так и есть, – значительно проговорила великая княжна Казанская, сидевшая на диване позади.

Софья никак не отреагировала на тон девушки, а вот Алиса неодобрительно покосилась на Юлию Ромодановскую. После чего едва заметно толкнула свою лучшую подругу плечиком и бойко произнесла:

– Наш чемпион растет не по дням, а по часам. И привлекает к себе внимание все новых и новых… хм… инвесторов.

Две княжны крепко задумались над словами третьей. Ну а четвертая – Яна Оболенская, пропустила разговор мимо ушей, неотрывно наблюдая за происходящим на арене.

Девушка подняла глаза на огромный экран, где как раз показывали лицо Волынского. И в глазах боярина читалось изумление.

– И не скажешь, что у Аскольда проблемы со здоровьем, – тихо сказала Юлия.

Противник все-таки попятился. И пусть Волынский не прекращал давить меня огненным потоком, мощность потока ослабла, ведь юноше пришлось снизить концентрацию на своей технике.

Между нами оставалось около двух метров, а моему «скачущему» облаку хоть бы хны.

Правда, у меня опять начало ломить кости, и все мышцы поднывают. Продолжу использовать столько альтеры – станет еще хуже.

Пожалуй, своей неспешной прогулочной походкой сквозь пламя я заставил противника потратить немало живы. Пора заканчивать с этим поединком.

С этой благой мыслью я рванул вперед. Прорвался сквозь поток пламени и увидел ехидно ухмыляющуюся рожу Волынского.

Форкх меня дери, он сам прекратил поддерживать технику!

Я ощутил, как в мое облако альтеры врываются сгустки живы.

Я уже видел подобную технику раньше – выпущенная во врага объемная техника за его спиной изменяется и приобретает форму различных зверей. А затем атакует в спину.

Сразу четыре зверя летят на меня. Вот в чем был славный план Волынского…

Эх, если бы я был в идеальной форме, мог бы позволить себе провозиться подольше. Уничтожить каждого зверя… побороться с ними…

Но я еще утром решил, каким именно образом одолею сегодняшнего противника. Других способов победить его с плохим контролем нет, а тянуть время – значит разрывать свое и без того измотанное тело альтерой.

Я провел быстрый удар в голову, но Волынский успел защититься.

Ха, повелся! Мой любимый финт! Как раз такой и использовал против меня Мастер молнии.

В следующий миг, убрав облако и покров, я сконцентрировал альтеру внутри своего тела. Больше всего энергии направил в правую голень и…

От души врезал противнику по левой ноге.

Он не Мастер. Даже одного удара чистой альтерой не смог выдержать.

– УА-А-А!!! – Волынский завопил от неожиданности и боли.

А в завершение – левый хук в голову!

– Одним ударом пробил покров и сломал ногу… – слышался изумленный шепот зрителей слева от «островка» группы поддержки Аскольда.

– Похоже… юный боярин Волынский не так силен, как раньше казалось.

– А чемпион «Алой Мудрости», наоборот… сильнее, чем казался.

Влад бросил косой взгляд на мужчин, обсуждающих поединок, улыбнулся и снова перевел взгляд на экран. Сейчас там показывали упавшего без чувств боярина Волынского, к которому кинулся судья. А ведь еще несколько секунд назад был такой фантастический кадр – кулак Аскольда, остановившийся в миллиметрах от виска противника, и развевающиеся от порожденных ударом потоков воздуха вихрастые волосы Волынского.

Классно.

– Опять сломал противнику конечность, – напряженно проговорила Юлия.

– Надеюсь, проблем с судейством не будет? – взволнованно выпалила Маша Роднина.

Все присутствующие помнили некрасивый инцидент, случившийся во время первого этапа турнира, когда Святослав Оболенский, племянник великого князя, хотел присудить Аскольду техническое поражение.

Тогда Софья, а вслед за ней и Юлия публично вступились за Аскольда…