Элиан Тарс – Среди лучших (страница 32)
Тяжело вздохнув, я взглянул на свою левую руку. Кисть была полностью обожжена молнией Мастера. И пока я не успел перейти к ее исцелению…
– Мм… вроде бы куртку мне вчера тоже подпалили? – припомнил я.
– Я сразу же отправил ребят купить вам такую же в том же магазине, – отчеканил Наставник.
– Здо́рово, спасибо. Ладно, давай собираться в школу.
– Я помогу вам одеться, господин, – с готовностью заявил Вадим, подскочив с табуретки.
Смерив его взглядом, я молча кивнул. Мне нужно минимизировать нагрузки…
– А может быть, ну его, этот последний экзамен? – внезапно изрек Наставник. – Уверен, можно будет пересдать. Ну или что-то вроде того.
– Нет, – усмехнулся я. – Мы с друзьями пообещали друг другу остаться в «А»-классе. Не боись, дружище. Отстреляюсь и отдохну как следует.
Как оказалось, Вадим рано утром пригнал во двор «РВМ». Этот факт порадовал меня, когда я вышел из подъезда. Надеюсь, тетя с братьями не смотрят сейчас в окно. Если они узнают, что я иногда ночую у Вадима, закидают неудобными вопросами.
– И что, даже полиция не объявилась вчера? – уточнил я, когда машина наконец тронулась с места.
– Не знаю, господин, – напряженно проговорил Вадим. – Я был с вами, попросил Тамира осмотреть место и со стороны понаблюдать. Но когда он подъехал, даже крови на снегу не обнаружил.
– Грамотно сработали.
– Ага. Но даже если полиция там была, вряд ли они станут что-то вам предъявлять. Сторонних пострадавших нет, заявления в полицию, полагаю, тоже. Имущество не подпорчено. Даже деревья никто не повредил.
– Ясно, – устало проговорил я и закрыл глаза.
Как мы добрались до школы, я не помню. Идя по дороге от парковки до класса, я на автомате здоровался с лицеистами, улыбался им, стараясь не показывать, как же мне на самом деле плохо.
Также поздоровался и с одноклассниками, когда добрался до нашей классной комнаты:
– Привет всем.
– Аскольд, с очередной победой тебя! – радостно воскликнула Яна и осеклась. – А почему ты в перчатках?
– Решил работникам с ремонтом помочь вчера и немного замарался, – виновато проговорил я.
Чтобы скрыть ожог и посиневший палец, пришлось натянуть вадимовские перчатки. Пока я шел в класс, с некоторыми лицеистами здоровался за руку. Они удивленно косились на мои кожаные перчатки, но как воспитанные люди ничего не спрашивали.
Только близкие друзья могут поинтересоваться столь личными вопросами.
– Ремонт… а что ремонтируешь? – с интересом спросил Влад, пожимая мне руку.
Форкх меня дери! Зачем же так сильно сжимать?
– Клуб, – с непринужденной улыбкой ответил я.
– Какой клуб? – оживилась Инна.
– Свой ночной клуб. Потом приглашу на открытие. А сейчас, с вашего позволения, я хотел бы повторить материал перед экзаменами, – проговорил я, пока меня снова не засыпали вопросами.
– Опять планируешь раньше всех закончить? – уперла руки в бока Маша.
– А то, – хмыкнул я.
Ребята смотрели на меня с подозрением, но больше ничего спрашивать не стали.
Никита Сергеевич Арефьев, наш классный руководитель и учитель истории и обществознания, сразу заметил мои перчатки, но тоже промолчал.
Да, в школе не принято носить перчатки, и он вправе был сделать мне замечание по поводу внешнего вида, как только заметил. Однако раньше за мной подобных нарушений не водилось.
Значит, так надо.
И все же Арефьев подошел к моей парте, когда начался экзамен.
– Аскольд Игоревич, – тихо проговорил он, – вам нездоровится? – Кивком головы мужчина указал на мою кисть. Ручку я держал большим и средним пальцами.
– Нет, все в порядке, Никита Сергеевич, – проговорил я серьезно.
Он выдержал мой взгляд и кивнул.
Заставляя мозг работать на полную катушку и записывая ответы, невзирая на жгучую боль в запястье и ноющую боль во всем теле, я чувствовал, как поднимается температура.
Но я все сделал правильно. Вадим предлагал вчера вызвать врача бояр Морозовых с артефактами и алхимическими мазями, но я не хотел беспокоить Катю. Я верю в ее разумность, но… очевидно, мой недоброжелатель не ее полета птица. А с Морозовой станется совать нос куда не нужно.
Кое-как я покончил с экзаменационными заданиями.
Умудрившись снова оказаться первым в классе.
Сдав работу и кивнув на прощанье учителю истории, я на автопилоте пошел на вахту за ключом. Мысленно надеясь, что в кабинете учсовета сейчас никого нет.
Повезло!
Войдя в кабинет, я закрыл за собой дверь и быстро прошел к окнам. Открыл три окна нараспашку. На улице легкий снежный морозец… Здо́рово!
Девяносто девять процентов ресурсов организма я тратил на исцеление, поэтому мозг мало анализировал происходящее. Правда, совсем он не отключился, иначе, когда я раздевался, то стянул бы с себя и трусы.
Собрав с подоконников снег, я растер им тело и плюхнулся в рабочее кресло главы учсовета. Софья редко на нем сидит, обычно предпочитая «общие» стулья.
А зря, удобное кресло. И спинка откидывается…
Мне нужно несколько минуток, чтобы охладиться…
Так, развалившись в кресле Троекуровой возле распахнутого настежь окна, я и вырубился.
Сдав работу на последнем в этом семестре экзамене, Софья Троекурова, цокая каблучками по мраморному полу, шла по коридору к кабинету учсовета.
«Одно дело сделано, можно немного расслабиться», – думала она.
Хотя по ее серьезному лицу мало кто мог бы понять ее мысли. Со стороны практически всем, кто общался с Софьей, казалось, что она всегда предельно собранна.
«Хм, прохладно. Кто-то забыл закрыть окно?» – Мелькнула мысль в голове девушки, когда она подошла к двери, вставила собственный ключ в замочную скважину и ощутила легкий сквозняк.
«И правда», – было первой мыслью, когда она вошла в кабинет.
«Боги, что здесь происходит?» – было второй.
Возле одного из открытых окон на ее кресле с обнаженным торсом спал Аскольд Сидоров.
Софья обомлела и на несколько секунд замерла.
«Что за наглость?! А ему… не холодно?»
Софья осторожными шажками начала приближаться к спящему чемпиону.
Вот она подошла к столу и…
Остолбенела.
«Он еще и брюки снял!!!» – С этого ракурса было отчетливо видно, что чемпион спит в одних трусах.
На пару секунд девушка залюбовалась рельефом мышечного каркаса чемпиона…
Софья никогда раньше не видела парней в одном нижнем белье. Разве что совсем мальчишек в далеком детстве. Хотя девушки-аристократки иногда посещают закрытые пляжи или дорогие аквапарки, Софья Троекурова, достигнув того возраста, когда девушка начинает интересоваться противоположным полом, бывала в бассейне либо одна, либо с Алисой.
«И ведь даже не проснулся, извращенец!» – Гнев и восхищение смешались в сердце Троекуровой.
А затем она вспомнила одну развлекательную книгу, которую ей как-то посоветовала Алиса. В ней была похожая сцена. Герой, который чуял врагов за версту, не проснулся, когда к нему подошла его обнаженная ученица. В книге герой сравнил себя с собакой, которая может не обратить внимание, если рядом с ней пройдет хозяин, но вскочить на все четыре лапы, стоит лишь на горизонте показаться кому-то постороннему.