Элиан Тарс – Аномальный наследник. Том 9 (страница 40)

– Прошу вас, присаживайтесь, – Канцлер указал на свободные кресла, расставленные вокруг круглого столика.

Подготовился гад – кресел три и стоят они на равном расстоянии друг от друга. Чтобы не получилось, что мы с Соней сидим рядом и поддерживаем друг дружку против одного оппонента.

Мы сели, и Канцлер лично, словно заботливый дедушка, наполнил наши чашки ароматным чаем из чайника. В центре столика стояла многоярусная ваза, наполненная конфетами. Взяв в руки кулинарные щипцы, Годунов без колебаний положил в наши с Соней тарелочки по три разные конфеты. Затем тот же набор положил и себе.

Форкх меня дери, этот человек властвует, не задумываясь.

Мне потребовалось приложить усилия, чтобы не поморщиться. После всего содеянного ими Годуновы мои враги. Но… сарнитские дебри, не очень-то приятно осознавать, что лидер врагов повадками напоминает моего горячо любимого отца.

Хотя самой своей сутью до императора Александрии этому коренастому дваргонцу очень далеко. Как сказал бы Ярый: ковылять ему до туда, что до Пекина раком.

– Мастерство главного кремлёвского кондитера по-прежнему на недосягаемой высоте, – попробовав первую конфетку, вынесла вердикт Соня.

– Мне кажется, с каждым годом его мастерство только набирает силу. Годы дают человеку опыт. Молодой гений уступит такому же гению, но успевшему обрести больший опыт, – весомо проговорил Канцлер, взглянув на меня.

– Ещё опыт даёт косность, а с возрастом люди теряют гибкость. Что неизбежно ведёт к потере нюха в меняющемся мире. А стало быть, переизбыток годов неизбежно становится слишком тяжёлым грузом, который трудно выдержать стареющим плечам, – парировал я.

– И чтобы катастрофы не случилось, опыт должен подсказать, когда стоит уйти на покой и передать дела другим. Но раз опыт молчит, стало быть, время ещё не пришло, – сверкнув глазами, равнодушно проговорил Александр Борисович. Я хотел ответить колкостью, но Канцлер не дал мне такой возможности, заговорив снова:

– Приятно побеседовать с таким умным молодым человеком как вы, Аскольд Андреевич, – в бороду произнёс он. – Знаете, я хотел обсудить кое-что с вами. Но сперва, пользуясь возможностью, я хотел бы искренне порадоваться за вас двоих. Из вас получилась очень гармоничная пара. Я счастлив, что боги свели вас вместе.

– Спасибо, Александр Борисович, очень приятно это слышать от вас, – Соня изобразила лёгкое смущение. Я же просто молча кивнул.

Две секунды Канцлер пытливо смотрел на нас с полуулыбкой на устах. На миг мне показалось, что это полуулыбка настоящая. А где-то в глубинах его глаз я вижу тоску.

Однако это наваждение развеялось без следа в тот миг, когда Александр Борисович чуть сменил позу. Он стал выглядеть ещё шире и внушительнее.

– Что же касается тем, о которых я хотел с вами побеседовать, они так или иначе связаны с конфликтом в Северном королевстве, – произнёс Канцлер. – А также со значимостью этого конфликта для нашей империи.

Ну понеслось!

– Полагаю, империи необходимо настороженно относиться к желаниям Британии и Франко-Испании захватить нашего соседа и создать общую границу с нами, – проговорил я. – Пусть действовали они силами кланов, очень похоже на то, что именно правители этих стран и натравили свои кланы на Северное королевство. И хоть мы остановили продвижение противника, сама попытка Британии и Франко-Испании, на мой взгляд, выглядит чересчур дерзкой. Такое нельзя спускать с рук.

– Как раз об этом я и хотел поговорить, Аскольд Андреевич, – голос Годунова стал тяжёлым. – Мы должны настороженно относиться – это верно. Но мы не должны открыто объявлять Британскую и Франко-Испанскую империи врагами, как это делают некоторые пользователи созданного вами интернет-пространства «Триединство». Я хотел бы попросить вас взять под личный контроль распространение мнений, утверждающих, что Британия и Франко-Испания злейшие враги Российской империи. Разногласия были, есть и будут всегда, Аскольд Андреевич, но это не должно давать повода подданным Российской империи считать эти две империи врагами. Как вам известно, даже наша императрица, Маргарита Рюрикович, урождённая принцесса Франко-Испании, что говорит о нашей крепкой связи с этим государством.

Годунов смотрел на меня пронзительным немигающим взглядом. Я же сделал глоток чая, поставил чашку на стол и с полуулыбкой на губах покачал головой:

– Александр Борисович, я не могу до конца понять вашу просьбу. Начнём с того, что главой «Триединства» вообще является другой человек.

– Насколько мне известно, это ваша общая идея с его сиятельством княжичем Новочеркасским. Без вас этот проект не смог бы обрести жизни.

– Зря вы так, – покачал я головой. – Вклад Артёма Вениаминовича в создание «Триединства» гораздо весомей моего.

– Пусть так, – согласился Канцлер. – И всё же мне с трудом верится, что без верных вам людей, без специалистов великого княжества Тверского, часть которых, как я полагаю, ныне служат княжеству Енисейскому, «Триединство» начало бы функционировать так быстро и в том виде, как оно есть сейчас. И не пытайтесь отнекиваться, Аскольд Андреевич, – сухо произнёс он, когда увидел, что я что-то хочу сказать. – Вы основной владелец линии производства космодоспехов, пусть и не единственный, а вместе с вашим отцом. И именно в двух ваших княжествах Служат люди, создавшие это прорывное оружие. И раз уж оба ваши княжества втянуты в создание и работу «Триединства», явно без ваших Слуг и вассалов тут не обошлось. И, знаете, Аскольд Андреевич, я не поверю, что те, кто разработал новейшее оружие с множеством несуществующих ранее функций, не смогли снабдить своё интернет-пространство функцией контроля и отслеживания сообщений и статей.

Приятно, что Канцлер выбрал довольно открытую стратегию переговоров. Не кривит душой, спрашивая у меня то, что и так должен знать из отчётов своих аналитиков.

Но всё же не всё он называет своими именами.

– Вы имеете в виду, что мы должны были сразу ввести в «Триединстве» цензуру? – прямо спросил я.

– Я не сомневаюсь в уме и сообразительности тех, кто создал этот проект. Я уверен, что его создатели должны были понимать, что именно они делают. Что без должного контроля это поле не принесёт своим создателям каких-либо достойных плодов, а наоборот вгонит их в убытки. Вы должны были создать, как вы выразились, цензуру хотя бы за тем, чтобы на вашей площадке не совершали запрещённых уголовным правом деяний, – ровным тоном проговорил Канцлер, а затем недобро свёл кустистые брови. – Право слово, Аскольд Андреевич, давайте не будем ходить вокруг да около. Повторюсь ещё раз, империи сейчас невыгодно, распространение идей о враждебном настрое Британии и Франко-Испании. И ради блага нашей империи я прошу вас посодействовать в этом вопросе.

Он говорил требовательно, а замолчав, уставился на меня взглядом, демонстрирующим, что его обладатель не потерпит никаких возражений.

Ну да, ну да…

– Скажите, Александр Борисович… – непринуждённо начал я, – уж не собирается ли Российская империя идти на сближение с Британией и Франко-Испанией?

На миг он нахмурился ещё сильнее. Недоволен хозяин Земли Русской, но пытается сдерживаться.

– Если для империи это будет выгодно, империя пойдёт на сближение, – уверенно произнёс он через пять секунд.

– И кто же решает, что для Российской империи выгодно? – спросил я, не сводя с него пристального взгляда.

Годунов не сдержался и стукнул кулаком по столу. Зазвенела посуда, воздух на миг затрещал – когда его Наследие Богов столкнулось с моей Аурой Александритов.

– Как вы смеете вообще об этом спрашивать?! – проревел он, нависнув над столом. – Никто, кроме Его Величества, не вправе решать, что же для империи лучше!

– Никто? – спросил я внешне спокойно, хотя сам уже поднял концентрацию Ауры до её максимума на «невизуализированном» уровне. Ещё немного и появится зримые золотые молнии. – Даже Канцлер Империи?

– Я лишь могу подсобить владыке нашему советом, а затем исполнить его волю, – сквозь зубы проревел глава рода Годуновых, пытаясь растерзать меня взглядом.

– Тогда, может быть, посоветуете моему брату не обманываться речами британцев? – звонко проговорила Соня, грациозно держа чашку с чаем, как и подобает благовоспитанной княгине.

Но…

Я чувствовал, как её Наследие Богов рвётся наружу. Как бы хорошо Соня ни держала лицо, справиться с зародышем Ауры для местных практически невозможно. То, с каким апломбом Годунов рассказывал о своей роли при императоре, до глубины души поразило мою супругу. Это ж надо так эмоционально и эффектно врать?

Хотя за его словами и поведением я вижу и нечто другое.

Он ярится оттого, что у кого-то хватило наглости тыкать Годуновых в злоупотребление властью. Вероятно, утешает себя мыслями о том, что всё, что делает его род, делает не только ради себя, но и ради Государства – как гласит девиз рода Годуновых… Мол, никто лучше них не знает, что нужно государству. А тут кто-то так откровенно наглеет…

Правда, глаза колет, как любят говорить в моём новом мире.

Почувствовав Наследие Богов Сони, Годунов удивлённо воззрился на неё. Тем временем моя жена, не убирая милой дежурный улыбки с лица, продолжала распаляться. Я чувствовал волны её зародыша Ауры. И…

Ба! Да не только мы с Соней давим Годунова! Слабенькая по сравнению с моей, но, бесспорно, настоящая Аура Александритов со стороны Сони тоже присоединилась к противостоянию невидимых энергий.