Элиан Тарс – Аномальный наследник. Том 8 (страница 34)
Один из рыкарей молча открыл первую темницу.
— Ну что вам ещё надо?
— Отпустить нас надумали?
— А это кто ещё? Э?.. Не может быть…
Канцлер достал из внутреннего кармана футляр, открыл его и извлёк длинную чёрную спицу с шарообразным набалдашником размером с мелкую луковицу. Достав из другого кармана перочинный ножик, Канцлер чиркнул лезвием свою ладонь и прижал набалдашник к ране.
На миг он почувствовал, будто все его естество втягивается в набалдашник. Все эмоции, силы, вера в себя, свой род и империю…
Наваждение рассеялось через секунду.
И в следующий миг спица вонзилась в сердце одного из четырёх, распятых на стене камеры, мужчин.
— А-а-а-а!!! — закричал приговорённый к смерти преступник. Его тело забилось в конвульсиях, изо рта полезла пена, мужчина начал ссыхаться на глазах.
— Что? Что происходит?!! — закричали другие.
— Что ты делаешь?!
— Разве ты не Канцлер?!!
— Точно Канцлер! Как в новостях!!!
— Как можно так поступать!
Первая жертва перестала дёргаться. Тело сильного мужчины превратилось в сухую оболочку с костями. Больше ничего с него артефакт взять не сможет.
Но этого мало. Артефакт контроля нужно подпитывать постоянно. А чтобы он набрал достаточно силы для нового подчинения, усиленно кормить его нужно минимум месяц!
Чем Канцлер и занялся, едва увидев выступление вдовствующей императрицы по телевизору.
— Эй! Эй не подходи ко мне! — заверещал следующий преступник. — Ты же Хранитель!!! Ты не имеешь права так обращаться с подданными!
— Тьфу! — раздражённо плюнул себе под ноги Годунов. — Заткнитесь.
От его тела разнеслась волна невидимой силы. Александра Борисовича злило то, что предатели и приговорённые к смерти постоянно скулят. Отчего-то те, кого привозят для подпитки артефакта, громче тех мерзавцев, казнь которых проходит в более привычной форме.
— Как же вы меня раздражаете, — проворчал Канцлер, вонзив спицу в сердце второй жертвы. — Толпой насиловать девчушек нормально, а послужить своей стране — нет? Одна от вас лишь польза — стать пищей для будущего империи.
И очередная жертва обратилась высушенным мешком с костями.
Глава 20
После «тайного» приёма в Кремле я на всякий случай аккуратно «прочистил» Соню альтерой и «прогрел» Родовой Аурой. Пусть рахны в ней я не чувствовал, но предполагал, что каким-нибудь образом Канцлер мог подменить артефакты.
Однако изменений в поведении Сони не было. Постепенно я успокоился.
На следующий день после посещения Кремля представители трёх княжеских семей вновь собрались в нашем доме. Всем хотелось своими глазами убедиться, что цесаревна осталась такой же, как прежде. А заодно обсудить план дальнейших действий.
— Пусть я выскажу очевидную мысль, но раз уж вы молчите, то я молчать не стану, — произнёс тогда великий князь Киевский. — Необходимо минимизировать встречи Софьи с Годуновыми. Если их артефакт, в самом деле, способен взять её под контроль, они воспользуются этой возможностью. Хотя Его Величество вчера не выглядел как-то… странно, — осторожно заметил он под конец.
— Я про то и говорила, отец! — возразила вдовствующая императрица. — Иван тоже во время отвлечённых разговоров казался вполне обычным человеком. Но стоило лишь затронуть тему Годуновых… — она вздохнула и покачала головой. — В общем, как бы то ни было, вчера Игорь во всеуслышание объявил, что Канцлер во время церемонии будет выполнять роль отца… Если подумать, это его единственный шанс — атаковать прямо перед свадьбой. До выхода невесты!
— Но ты ведь будешь рядом со мной тоже, — улыбнулась ей Соня.
— Да, — решительно кивнула Елизавета Александровна. — Я буду присматривать за тобой и не позволю ему сделать что-то плохое!
На следующий день, уже после этой встречи, мы получили письмо от Годуновых с их видением нашей свадебной церемонии и образования княжеского рода. И…
Началась какая-то безумная суета вокруг нас с Софьей.
В этот же день по разным новостным каналам пронеслось сообщение о нашей официальной помолвке и предстоящей свадьбе.
Сразу три, Форкх их дери, женщины начали устраивать друг с другом баталии по поводу выбора храма, блюд, артистов, списка гостей и их рассадки… Разумеется, в эту троицу входила вдовствующая императрица, выдающая дочь замуж и одним махом желавшая наверстать упущенное «материнское» время. Естественно, входила и великая княгиня Тверская — моя приёмная мать считала своим долгом организовать для сына идеальную свадьбу. Пусть я и недавно стал её сыном, пусть в самом начале между нами были некие разногласия, Надежда Григорьевна на самом деле быстро начала относиться ко мне как родному. А третьей была Дарья Владимировна Троекурова — лучшая подруга моей тёщи, в юности «сражавшаяся» с ней за своего нынешнего мужа. Сейчас же княгиня Выборгская заявила, что Соня и её дочь тоже, а значит её долг устроить для дочери лучшую свадьбу, чтобы она запомнилась Соне на всю жизнь.
В общем, тот ещё бедлам. В первые дни эти трое ещё и объединялись, когда писали письма Канцлеру. После трёх кругов переписки, Годуновы самоустранились из участия в организации торжества. Следующее письмо от них получил уже мой «отец», великий князь Тверской. Нам предстояло решить административные вопросы, не связанные с самим праздником, а значит не волнующие взбудораженных матерей.
Что же до моей официальной невесты, то Соня тратила большую часть своего времени, погружаясь в дела нашего будущего рода. А ещё поочерёдно встречалась с князем Выборгским и великой княгиней Киевской, обсуждая своё приданное. В обоих случаях инициаторами выступили не мы. И если насчёт Троекурова у меня вопросов не было, не может он отпустить любимую приёмную дочь во взрослую жизнь с пустыми руками, то вот что именно движет Аксаковыми, я до сих пор не мог понять. Вроде бы любили они свою единственную дочь, когда «продали» её Рюриковичам, а по факту Годуновым. И вроде бы эта любовь к дочери, перенесли на внучку. Но…
Форкх их знает. Мне кажется, просто пытаются укрепить связь с нами — своими союзниками против Годуновых. Ведь Аксаковы и раньше были недовольны боярским родом Хранителей.
Соня интересовалась и подготовкой к торжественной части, иногда заглядывая к трём «матерям» во время их обсуждений. Пару раз Соня даже отметала их предложения словами в духе: «я невеста, и мне не нравится».
А по вечерам мы с Соней обменивались своими успехами. У меня тоже дел хватало — всё-таки отделиться от великого княжества не с пустыми руками довольно трудозатратно. Свои собственные «активы» — лично преданных ратников, предприятия, на которых трудятся только мои люди, вывести несложно. Но производство в Сибири — наш совместный проект с Оболенскими. Необходимо наладить поставки, встретиться со Слугами и аристократами великого княжества Тверского, переходящими под моё начало…
Да, младшие дети своих родов, готовятся выйти из них, чтобы создать новый род в моём княжестве. Тот же капитан Шарыпов — мой сибирский эсбэшник, после нашей с Соней свадьбы станет Шараповым — главой вновь созданного рода. А вместе с тем и майором.
И он не один такой. Последние полтора года я собирал людей, которые после создания рода Александрит сменят своего господина. Правда, не всё из них об этом знали.
Уход аристократа из своего рода обычно осуждается. Однако же великий князь Тверской подаёт это как возможность детей его вассалов, поддержать его собственного ребёнка. Вроде как отчасти их долг помочь. И раз уж сам князь просит — то никакого бесчестия здесь нет.
Да и наследников к себе я не переманиваю.
И всё же мне нужно встретиться со всеми будущими моим вассалами, поговорить с ними, с их роднёй.
В общем, все мы бегали как белки в колесе. Сколько раз я ловил себя на мысли, как же здорово, что я заранее готовился к выходу из рода Оболенских и созданию своего собственного боярского рода. Иначе за месяц, что у нас был до свадьбы, мы бы вообще ничего не успели сделать.
Однако к счастью, мы смогли найти время, чтобы отдохнуть и встретиться с друзьями. Поэтому, когда Юля Ромодановская пригласила нас посетить недавно открытый ресторан их вассалов в Москве, мы с радостью согласились.
И потому вечером тридцать первого августа сидели в отдельном зале заведения, наслаждаясь шедеврами татарской кухни и обществом друг друга.
Впервые за долгое время мы собрались всей нашей старой компанией. Точно такой же, какой почти два года назад собирались в ресторане Демидовых, когда отмечали мою победу на школьном турнире. К той самой первой кампании организатор этой встречи — великая княжна Казанская, решила добавить лишь своего жениха — Арвина. Ни близняшек Оболенских, ни моих братьев, ни тем более двух целительниц, приглашать она не стала.
И всё же, пока сегодня собирались вокруг стола, чувствовалось лёгкая напряжённость. Даже Юля Ромодановская в полной мере не понимала, как вести себя с Софьей, раз уж та оказалась цесаревной. Что уж говорить об обычных дворянах вроде Влада Белякова и его возлюбленной — Инны Комаровской?
Самое забавное, что люди с самым низким социальным статусом в нашей компании — Вася Антохин и Маша Роднина, куда спокойней чувствовали себя рядом с Соней, чем дворяне. А всё потому, что мы с Соней раньше встречались с Машей и Васей в лаборатории Архуна, где моя супруга убедила их воздержаться от постоянных поклонов и преклонения перед ней.