Элиан Грей – ПСЫ ПРЕИСПОДНЕЙ: Пепел императора (страница 3)

Они ударили по рукам.

Рэм отпустил Лизу. Царь забрал её, увез в клинику. Война закончилась, не начавшись. Но Рэм знал — это затишье. Царь не простил. Он ждал своего часа.

Ночью ему позвонил Седой.

— Ты идиот, Рэм, — сказал он. — Царь не успокоится. Он убьёт тебя.

— А ты сдохнешь в тюрьме.

— Посмотрим.

Седой засмеялся и бросил трубку.

Рэм сидел в гараже, перебирал мотоцикл и думал. Королевство горело. Он был самодержцем, но империя трещала по швам. Враги снаружи, предатели внутри. И он один — между ними.

— Что будешь делать? — спросил Опарыш.

— Ждать.

— Чего?

— Когда Царь ошибётся.

— А если не ошибётся?

— Тогда я умру.

— Ты не умрёшь. Ты — Рэм Ветров.

— Рэм Ветров — уже труп. Остался только президент.

Он завёл мотоцикл и уехал в ночь.

Глава вторая

Царь любил театр. Не тот, где играют Чехова, а тот, где разыгрывают жизни. Он назначил встречу в старом оперном театре на площади Революции — здании с колоннами, лепниной и запахом вековой пыли. Когда-то здесь пели арии, теперь торговали смертью. Рэм пришёл один — условие Царя. Без оружия — обыскали на входе. Опарыш и Чибис остались в машине, на почтительном расстоянии.

В фойе горел тусклый свет. Люстра, покрытая паутиной, отбрасывала причудливые тени. Царь сидел в ложе бельэтажа, нога на ногу, и курил сигару. Рядом — два амбала в чёрном, с каменными лицами и пистолетами на поясе.

— Поднимись, — сказал Царь, когда Рэм вошёл.

Рэм поднялся по лестнице, сел напротив. Царь был невысоким, но мощным — широкие плечи, бычья шея, бритая голова. На пальцах — золотые перстни, на шее — толстая цепь с бриллиантами. Глаза — чёрные, глубокие, как омуты. Он смотрел на Рэма так, будто видел его насквозь.

— Хороший выбор места, — сказал Рэм. — Люблю оперу.

— Ты любишь власть, Ветров, — ответил Царь, выпуская дым. — Как и я.

— Власть — это ответственность.

— Власть — это страх. Твой враг должен бояться, твои люди — трепетать, а женщины — желать.

— Ты циник.

— Я реалист.

Царь погасил сигару, откинулся на спинку кресла.

— Перейдём к делу. У тебя есть маршруты через границу. Через них идёт кокаин, оружие, деньги. Мне нужны эти маршруты. Все.

— А мне нужна моя голова на плечах.

— Она останется. Если согласишься.

— А если нет?

— Тогда твоя голова украсит мой кабинет. Вместе с головами твоей бабы и твоих щенков.

Рэм сжал кулаки.

— Ты угрожаешь моей семье?

— Я предупреждаю. Это разные вещи.

— Для меня — одинаковые.

— Значит, ты глуп. Глупые не живут долго.

— Я живу уже тридцать пять лет. И не собираюсь умирать.

— Все собираются. Вопрос — когда.

Царь наклонился вперёд, понизил голос.

— У меня пятьсот человек. У тебя — пятьдесят. У меня связи в Москве, в Европе, в Америке. У тебя — горстка отморозков в гнилом городе. У меня деньги, которые печатают мой портрет. У тебя — долги. Ты проиграл, Ветров. Ещё до того, как начал.

— Тогда почему ты предлагаешь сделку? Почему просто не убил меня?

— Потому что ты полезен. Твои люди знают границу, таможню, перевалочные пункты. Мне нужны не трупы — мне нужна система.

— А если я откажусь?

— Тогда я вырежу твой клуб. Каждого, от президента до последнего шестёрки. И твою семью — тоже. Включая старуху мать и бастардов.

Рэм встал. Амбалы напряглись, положили руки на пистолеты. Царь жестом остановил их.

— Сядь, — сказал он.

— Не сяду.

— Сядь, я сказал.

— Пошёл ты, — Рэм наклонился к самому лицу Царя. — Со своими маршрутами, со своими деньгами, со своей властью. Я не продаю клуб. Я не продаю своих людей. Я не продаю семью. Ты хочешь войны? Получи её.

— Ты самоубийца, Ветров.

— Я — президент «Псов Преисподней». А президенты не сдаются.

Рэм повернулся и пошёл к выходу.

— Ты пожалеешь, — крикнул Царь.

— Уже не пожалел.

Он вышел из театра, сел в машину. Опарыш ждал за рулём.

— Ну? — спросил он.

— Послал его, — ответил Рэм.

— И что он?

— Сказал, что я пожалею.

— Ты пожалеешь?

— Нет. Я буду мстить.

Они уехали. Сзади, из окон театра, смотрели чёрные глаза Царя.