Эли Фрей – Синдром Алисы (страница 67)
– С тобой все хорошо? Ты выглядишь плохо, может, тебе стоит обратиться к врачу? – с беспокойством спрашивали подруги в школе, но Соня отмахивалась от их вопросов. Между собой подруги шептались и обсуждали девушку.
– Ты видела ее волосы? Она совсем перестала за собой следить.
– А что с ее кожей! Это просто ужас. Бедняжка, наверное, весенний авитаминоз. Ей нужно взять абонемент в солярий.
– Ты заметила, она сегодня пришла в школу ненакрашенной?
Подруги укоризненно качали головами.
Возвращаясь вечером в субботу домой с электрички после подготовительных курсов, которые все же иногда посещала, Соня, проходя мимо одного из жилых домов, на торце здания увидела вывешенный на одном из балконов большой транспарант с надписью:
Это обращение было таким странным и пугающим своей индивидуализацией, что девушка застыла на месте, в страхе глядя на плакат и не понимая, реален ли он или это плод ее воображения? Есть только один способ проверить. Девушка уверенным шагом направилась в сторону дома.
Она поднялась на шестой этаж и прошла по коридору в сторону общих балконов, расположенных в торце дома.
Никакого транспаранта. И никаких следов. Это открытие ужасно расстроило и напугало девушку. Либо кто-то следит за ней и сейчас, видя, что она поднимается, убрал плакат, либо она сходит с ума.
Соня вышла из дома и подошла к торцу. Подняла голову вверх. Может быть, она ошиблась этажом? Но нет. Ни на одном из балконов не было вывешенного плаката. Соня уже собиралась покинуть неприятную территорию и пойти домой, но вдруг над головой услышала тихий шелест. Она посмотрела вверх, и увидела скользящий по воздуху листопад из ярких зеленых бумажных листовок. Не меньше сотни их плавно опустилось на землю. С гулко бьющимся сердцем Соня взяла одну из них. Прочитав текст, тут же в ужасе выбросила ее. Схватила другую. Бросила. Соня брала одну листовку за другой, все больше отдаваясь во власть безумия и паники.
Девушка закричала и бросилась бежать. Вслед за ней бежали голоса.
– Оставьте меня! Уйдите! Убирайтесь прочь! – Кричала девушка, спотыкаясь, нетвердыми шагами в панике передвигаясь по двору.
Пустые качели. Железные лавочки. Деревья, качающиеся на ветру. Мусорный контейнер. Пара бездомных кошек. Одинокие прохожие, идущие по тротуару и с удивлением смотрящие на странную девушку. Она хаотично металась по кругу. Двор вращался вокруг нее. Все кружилось, набирало скорость и никак не могло замедлиться.
– Девушка, что с вами? Вам плохо?
– Вызовите ей скорую кто-нибудь. С ней что-то не то.
Вращающиеся лица вокруг, они все приближались. Они шептали Соне: «Мы знаем, что ты сделала. Твое место в аду. Мы знаем, мы помним. Тебе не убежать… Не убежать…»
Пустые, стертые лица приближались, сдавливали девушку плотным кольцом.
Они знают, они все знают…
– Убирайтесь! – крикнула девушка и, собрав остатки сил, рванулась прочь, разрывая плотное кольцо из безумных лиц.
Домой, быстрее домой…
Ноги теперь всегда будто ватные. Частая одышка, не проходящая сухость во рту, головокружения, бросает то в жар, то в холод. Ладони всегда липкие и холодные. А в голове будто прошла война, мысли путались и были бессвязными. В школе и на подготовительных курсах – рассеянность, невнимательность и безразличие ко всему происходящему. Успеваемость девушки стала резко падать. Она отказалась продлевать сделку с Уродом. Несколько раз в неделю появлялись странные приступы спонтанной тревожности. Даже если Соня в этот момент находилась дома, компьютер был выключен, и внешне ничего не представляло опасности, на нее вдруг накатывала волна страха и тревоги.
Родители отвели дочь к психотерапевту, и тот прописал ей сильные успокаивающие таблетки. Соня послушно стала их принимать. И вроде бы даже все наладилось – исчезли слезы и истерики, приступы паники прошли. Дома она стала апатичной и послушной.
В один из майских дней девушка попросила у родителей денег, чтобы купить новую одежду. Отец и мать обрадовались, считая, что дочь выздоравливает и снова становится такой, как прежде.
Но они ошибались.
Соня ходила по торговому центру, с интересом разглядывая вещи на прилавках. Она провела в торговом центре несколько часов, перемерила гору одежды, в результате купила нарядное платье – трикотажное белое в обтяжку со вставками из экокожи кофейного цвета. Оно сидело на фигуре Сони прекрасно. В женском туалете Соня, стоя перед зеркалом, медленно расчесала свои волосы, так что они заблестели, затем достала из сумочки косметику, подкрасила ресницы и губы. Улыбнулась своему отражению, на мгновение вспомнив свою прошлую беззаботную жизнь. В эту минуту Соня стала совсем такой, как прежде – и снова превратилась в картинку с обложки глянцевого журнала.
Соня ушла в кабинку и закрыла за собой дверь. Села на крышку унитаза и достала из сумки листовку. А после вынула изо рта жвачку и приклеила ее на стену. Потом из сумочки Соня достала пузырек с транквилизаторами, которые ей прописал врач, и высыпала на ладонь полную горсть.
Через четыре часа магазины закрылись. Из торгового центра ушли последние посетители. Перед уходом с работы уборщица проверяла все кабинки и в одной из них обнаружила девушку, без чувств сидящую на закрытой крышке унитаза. Тело девушки было наклонено, опущенная голова упиралась в стенку кабины, не давая скатиться на пол, руки свободно и безвольно свешивались. Рядом на полу лежал пустой стеклянный пузырек.
Через некоторое время подоспевшие врачи скорой помощи обнаружили, что девушка еще жива, диагностировали острое отравление и отвезли пострадавшую в отделение токсикологической реанимации.
Железо и колеса – в психиатрическом реабилитационном центре их было слишком много. Здесь все двигалось. Железные столики, койки, каталки, кресла – все было на колесах.
Белый цвет и пустые взгляды. Запах моющих средств и безумия. Белый глянцевый пол и резкий белый свет освещения. И взгляды, взгляды, эти многочисленные взгляды, пустые, отстраненные, устремленные в никуда.
Нельзя забывать считать шаги.
Сорок четыре – до процедурной.
Пятьдесят шагов до холла, где у пальмы с высоким фикусом стоял желтый велюровый диван.
Двести двадцать шагов до выхода.
Сто восемьдесят девять шагов по улице от выхода до любимой лавочки у клумбы с тюльпанами.
Папа кормил Соню манной кашей. Мама надевала ей махровые розовые носки. Волосы девушки неаккуратными прядями спадали на лицо, некоторые были испачканы кашей. После завтрака родители вымоют ей волосы. Девушка могла справиться и сама, но они знали, что она не станет ни есть, ни одеваться, несмотря на то, что может чувствовать холод или голод. Тем более, не станет мыть волосы. Она ничего не будет делать сама. Соня угасла, и родителям было больно это осознавать. Было больно смотреть на дочь, которая изменилась до неузнаваемости. Она как будто стиралась из жизни, стала блеклой и прозрачной.
– Ты поправишься, дочка, – сказала мама, успокаивая больше себя, чем дочь. – Тебе дают лекарства нового поколения, они помогут тебе. Все будет хорошо. Скоро ты вылечишься, и мы поедем домой.
– Я не хочу домой, – Соня посмотрела на маму пустым взглядом. – Я хочу остаться здесь. Здесь нет надписей. Нет голосов. Здесь они меня не видят. И не будут винить.
– Никто тебя не винит. Ты ни в чем не виновата, – сказал папа.
– Виновата, – медленно по слогам произнесла Соня. Голос был глухой и чужой. – Стены меня судят. Они часто говорят, что знают правду и что скоро все узнают. Стены мучают меня. Их голоса сводят с ума. Но здесь нет голосов.
Соня посмотрела по сторонам.
– Слышите? – она замолчала и безумным взглядом пробежалась по стенам. – Пусто. Ничего нет. Здесь стены молчат. Не судят. И я не хочу отсюда уходить. Хочу остаться.
Тот, кто выносит приговор, должен сам осуществить казнь.
Эта мысль постоянно вертелась в голове у Алисы.
В своей собственной истории девушка никогда не была положительным героем, и никогда им не станет – это она понимала хорошо. Она не сможет остаться чистой и не замарать руки в крови своих врагов.
Девушке на почту пришли доказательства о проделанной работе от нанятых ею школьников-фрилансеров – фотографии сделанных надписей на асфальтах, стенах и заборах в тех местах, на которые указала Алиса, а также диктофонные аудиозаписи, снятые в момент разговора с Соней. Фрилансеры, парень и девушка, действовали по разработанному Алисой сценарию и, якобы случайно сталкиваясь с Соней на улице, говорили текст, придуманный Алисой. Девушка хорошо знала маршрут бывшей подруги – где она любит гулять, каким путем идет из школы домой, какой дорогой ходит в магазины, и надписи по ее указанию были сделаны в этих местах. Алиса взяла часть личных накопленных средств, полученных от родителей, и перевела фрилансерам за выполненную работу.
Таргетированную рекламу «ВКонтакте», которая так пугала Соню, Алиса создала сама. Установила соответствующие настройки рекламы так, чтобы она показывалась пользователям, состоящим в конкретном сообществе. Когда-то давно Алиса и Соня создали свою смешную группу, частную и закрытую от посторонних, которая называлась «Три Глотки», где размещали смешные посты о трех глупых девчонках с лодочной станции. Потом подруги забросили группу, но в ней до сих пор находилось два участника – Соня и Алиса. Алиса писала текст объявления и добавляла к нему ссылку перехода на разные нейтральные чужие сайты – продажа игрушек, салон красоты, доставка пиццы и суши, – чтобы еще больше запутать жертву.