Эли Фрей – Синдром Алисы (страница 34)
За последние четыре дня мне не приходили новые сообщения. Безумный Шляпник больше не пишет. Господи, что со мной творится? Я ничего не понимаю. Неужели я и вправду схожу с ума? И не осознаю, что от меня постепенно откалывается вторая личность, которая начинает думать, писать, жить собственной жизнью? Но если бы это было так, то я бы не осознавала свое безумие и продолжала жить как обычно. Сошедшие с ума не осознают свою проблему. Значит, я не сумасшедшая. Кто же тогда этот Безумный Шляпник? Кому принадлежит ласковый голос в моей голове? Кто выводит меня из ночных кошмаров? И пишет в моем дневнике? Кто же ты такой, черт тебя подери? Сегодня мне снова приснился этот кошмар. Мое бесчувственное тело. Сегодня мне снилось, что я лежу абсолютно голая, мои глаза закрыты, я мало что чувствую и слышу далекие голоса. Меня трогают, таскают, тискают, волочат, надо мной смеются, меня чем-то поливают и мажут, десятки чужих холодных рук щупают меня. Во сне я чувствовала ужасный стыд, мне хотелось куда-нибудь спрятаться и чем-нибудь прикрыться. Абсолютно нагая, я ощущала холод и, хоть мои глаза и были закрыты, каким-то образом понимала, что десятки пар глаз с презрением смотрят на мое убогое тело.
«Алиса, выходи. Просыпайся», – снова голос, полный доброты и заботы, избавил меня от ночного кошмара.
Mad Hatter 01:52
Позволь мне кое-что тебе показать.
Я не писала две недели. В это время было обострение болезни, а Безумный Шляпник не отвечал на мои сообщения. Он просто исчез и вот сейчас появился снова.
Он прислал мне это сообщение десять минут назад. Я знаю, что он хочет показать мне что-то во сне, подозреваю, что-то очень плохое, и я не хочу засыпать, хоть глаза и слипаются.
Нельзя спать, Алиса, слышишь? Не засыпай.
Последнее время дома меня все раздражает. Я совсем не выхожу из своей комнаты, отказываюсь ходить на сеансы, один раз очень обидела и напугала маму, которая собралась войти ко мне и уже с порога завела лекцию о том, как важно для моего выздоровления выходить на улицу или хотя бы из своей комнаты и общаться с другими людьми, а я захлопнула дверь перед ее носом и закрылась на замок.
Я впала в какое-то сумасшедшее забытье, стала выпадать из реальности. Часами я сижу на кровати, не шевелясь и глядя в одну точку.
Происходит что-то ужасное, странное, но почему именно со мной? Я меняюсь, и мне страшно признавать в себе эти перемены.
Я стараюсь думать о добрых и светлых вещах, о белых кружевных платьях, горячем золотистом песке на пляже, о цветных рыбках, о клубничном мороженом, пушистых щенках, детских улыбках, но в голову лезут черные мрачные мысли, которые отравляют мою душу и делают меня гнилой внутри.
Не засыпай, Алиса.
Я все-таки заснула. Мне приснился страшный сон, который показал мне Безумный Шляпник, его голос снова пробудил меня от кошмара, но страх не проходит, меня всю трясет.
Теперь я понимаю, чего хочет от меня этот безумец. Mad Hatter. Мэд.
Во сне я спускалась к мрачной лощине по покрытому мхом склону. В центре долины стояла толпа людей. Составив круг, они все смотрели в центр и куда-то вниз. Растущие на склонах могучие деревья простирали над лощиной свои уродливые, искривленные, напоминающие когти, ветви, накрывая ее своей листвой.
Сумрак лесной чащи пугал меня, мне хотелось побыстрее спуститься к людям. Что привело их всех в этот страшный лес? Как здесь оказалась я?
Лес утопал в темно-зеленых и мрачных серых тонах, сквозь листву кое-где мох под ногами освещался мертвым, пепельным светом луны. Наконец я подошла близко к толпе. Люди стояли спиной, я протискивалась сквозь толпу ближе к центру, пыталась обратиться к кому-то конкретно, дергала людей за рукава, но они не обращали на меня никакого внимания.
Запах влажного леса сменился здесь другим, тошнотворным запахом гниющей почвы и разлагающихся тел. И чем дальше я уходила в толпу, тем острее чувствовала запах. Наконец я очутилась в самом центре, на небольшой пустой поляне, которую окружали люди.
Я увидела четыре глубокие ямы прямоугольной формы. Меня охватило тревожное чувство, я вся похолодела. Я знала, что не нужно этого делать, но, справившись со своими чувствами, осторожно подошла ближе к ямам и заглянула внутрь.
Мне казалось, что я заглядываю в глаза самой ночи.
До черного дна могил едва доходил серебристый лунный свет, и в этом бледном свечении на дне я различила человеческие очертания. Четыре могилы. Четыре тела, жутких, уродливых, истерзанных, исполосованных ножом, перепачканных грязью и кровью. Кожа с тел свисала лохмотьями, глаза были вырезаны, и в пустых глазницах и ртах копошились черви. Несмотря на все уродства, я узнала тех, кому принадлежали эти тела. И не хотела в это верить. Этого просто не может быть! И тут я подняла глаза и увидела, что люди больше не смотрят внутрь могил. Взгляды всех присутствующих впились в меня. Осуждающий и ненавидящий взгляд десятков пар глаз прожигал и причинял страшную боль.
– Убийца! Убийца! – раздался хор тихих голосов.
– Но я никого не убивала! – закричала я.
– Убийца! Убийца! – повторяли люди.
Я посмотрела на свои руки и увидела, что сжимаю в правой руке нож. Он был покрыт бурыми пятнами. Эти же пятна были на на ладонях и одежде.
Я в панике отшвырнула нож.
Толпа стала приближаться, кольцо вокруг меня сжималось. Я пыталась выбраться из толпы, подбегала к людям и старалась протиснуться сквозь них, но десятки рук толкали меня обратно в центр.
Кольцо сжалось вокруг меня так плотно, что я еле стояла на ногах, балансируя, чтобы не свалиться в одну из могил. И тут прямо перед собой я увидела родителей Сони и Назара. Их глаза были страшными, черными, глубокими, как бездонные колодцы.
– Убийца! – прошептали они и толкнули меня в одну из могил. Я полетела вниз, прямо в открытую пасть ужасной смерти.
– Просыпайся, маленькая Алиса, – вдруг раздался из ниоткуда милый, ласковый голос. И я проснулась, чувствуя необыкновенную легкость и свежесть. Но голосу не удалось подавить страх внутри меня, который теперь все нарастает и нарастает.
Я написала сообщение.
Alice In-Wonderland
Теперь я знаю, чего ты хочешь, Шляпник. Ты показываешь мне страшные вещи, хочешь, чтобы я сделала ужасное… Хочешь мести, но я не хочу этого. Просто оставь меня и дай все забыть. Перестань мучить этими жуткими кошмарами!
И теперь попытаюсь уснуть. Надеюсь, сегодня меня больше не будут мучить страшные сны.
Глава 10
Мэд не ответил мне. Кошмаров больше не было. Вчера родители силой затащили меня на прием к психотерапевту, которая сразу поняла, что со мной что-то происходит. Я не стала скрывать от нее все и рассказала полуправду – о кошмарах, которые меня тревожат. О визитах Безумного Шляпника я умолчала. Анна всерьез обеспокоилась моим состоянием, выписала рецепт с успокоительным и сказала, чтобы я ничего от нее не скрывала. Я знаю точно, что успокоительные таблетки мне не помогут.
Я боюсь засыпать. Мне приснится кошмар, который засосет меня в себя, и я больше не смогу проснуться.
Последнее время я все чаще смотрю в зеркало и в отражении вижу то, чего там раньше не было. Как будто художник стирает на листе бумаги одно лицо и сверху рисует совсем другое.
Лицо стало взрослее, приобрело андрогинные черты, острые и грубые. Щеки впали и обострились скулы. А какие же взрослые стали глаза… и какие печальные. Блеклые. Как будто в них давно угасла жизнь. В глазах нет блеска – они не отражают, а только поглощают свет. Это не мои глаза, а Мэда, он постепенно замещает меня собой – каждый раз, когда я осознаю это, в ужасе отскакиваю от зеркала.
А вот веснушки те же самые. Я так ненавидела их в детстве, а сейчас люблю. Веснушки хранят память о тех днях из детства, когда я была счастливой, любила солнце и часто улыбалась.
Безумный Шляпник все еще не навещает меня.
Папа сказал, что сегодня вечером к нам придут гости – кто-то из его коллег.
Я вижу, как сильно папе и маме не хватает дружбы с семьями Сони и Назара. Отец пытается найти замену старым друзьям и часто приглашает домой разных знакомых и коллег, надеясь, что кто-то из них заменит старых друзей. Но никто этого сделать так и не смог.
Только что ушли гости, пара – муж и жена. Я не выходила из своей комнаты, но подслушивала под дверью. Они были довольно милыми, я видела, что родителям они понравились. Разговор зашел о детях, гости попросили рассказать моих маму и папу обо мне. Сколько мне лет?
– Алисе сейчас шестнадцать.
– Правда? – обрадовались гости. – У нас тоже есть дочка, Света, ей тоже шестнадцать. Мы обязательно в следующий раз позовем вас в гости, приходите с Алисой, пусть девочки подружатся…
Я слышала звон разбитой посуды – кто-то уронил стакан или тарелку.
– Простите… – сказал папа.
В моей голове живо промелькнули воспоминания, которых никогда не было: у меня появляются новые друзья, я не вижу их лиц, они будто стерты ластиком, мы вместе купаемся на речке, сидим на качелях в нашем дворе-колодце, ходим друг к другу в гости, а потом однажды весь ужас повторяется снова: чужой дом, вечеринка, травка, издевательства.
Я затрясла головой, чтобы прогнать неприятные видения.
Очевидно, примерно то же самое представил папа, я не верила, что он уронил стакан или тарелку от неловкости.