Эли Фрей – Синдром Алисы (страница 20)
Следующая песня была медленной и романтичной, и люди стали сбиваться в парочки. Теодор пригласил Соню, Пелагея – того самого парня, ради которого она потащила нас в этот клуб. Назар растерянно смотрел по сторонам, я видела, что он хочет просто незаметно уйти с танцпола и постоять в стороне, пока не кончится музыка, но тут… Наши взгляды пересеклись. Я пыталась скрыть свое желание, но, видимо, оно отразилось у меня на лице… Вся мольба, просьба: «Пригласи…» – и Назар подошел ко мне.
– Потанцуем?
Ох, я будто оказалась в сказке. Неужели это происходит со мной? Я всю ночь не могла заснуть, мечтала об этом моменте, и вот он наступил.
Как приятно было стоять так близко к Назару, чувствовать его тепло. Хотелось положить ему голову на плечо, обнять еще крепче, но я стеснялась. Безумно хотелось поцеловать его, но я боялась последствий, ведь если он меня отвергнет, я не переживу. Куда лучше жить надеждой и неопределенностью.
Танец кончился, и я очень хотела повернуть время вспять на три минуты. Хотелось вечно проживать эти три минуты, снова и снова отматывая время назад.
Как всегда, все испортила Соня. После танца мы вдвоем пошли в туалет. Подруга расчесала волосы и смыла размазавшуюся под глазами тушь. В зеркало она наблюдала за моим отражением. После танца с Назаром у меня выросли крылья, я парила под потолком, и Соня решила спустить меня на землю.
– Ты хорошо выглядишь, – сказала она. – Вся светишься.
– Спасибо, – я зарделась.
– Из-за Назара?
– Да, он пригласил меня на танец, это было так здорово! Я так счастлива, мне хочется петь и танцевать, – призналась я подруге, не ожидая подвоха.
– Ох, Алиса, какая же ты все-таки глупенькая, – Соня закатила глаза и тяжело вздохнула.
– Ты о чем? – не поняла я.
– Ты думаешь, Назар общается с тобой потому, что считает тебя привлекательной девушкой? Нет. Хорошим другом? Снова нет. Он просто вежливый и воспитанный мальчик. Несколько лет назад я была у него в гостях и помню, как его мама сказала нам: Алиса – несчастная больная девочка. Ей приходится очень тяжело. Не оставляй ее, Назар, помогай ей. И ты тоже, Соня. Ей в жизни будет очень тяжело заводить друзей. Возможно, вы двое навсегда останетесь в ее жизни единственными друзьями. Ты путаешь симпатию с жалостью, не тешь себя ложными надеждами, ведь потом будет больнее. Я твоя подруга и желаю тебе добра.
Я взлетела так высоко, до самого солнца, и перья моих крыльев сгорели. Я упала на землю с огромной высоты, но нашла в себе силы улыбнуться Соне и ответить:
– Ты ошибаешься. Я ему нравлюсь, а ты просто ревнуешь, – и я вышла за дверь, не дав Соне возможности подобрать достойный ответ.
Снова заиграли быстрые песни, и вдруг я заметила, что с моим телом стало что-то происходить. Духота стала нестерпимой, долбежка музыки вдруг превратилась в далекий равномерный гул. Перед глазами замелькали черные точки, дико затошнило… я побежала в туалет и наткнулась на Пелагею и ее парня. Они стояли близко друг к другу и разговаривали. Он засунул руки в задние карманы ее джинсов, что-то шептал на ухо, целовал в шею. Я врезалась в него, он обернулся и удивленно посмотрел на меня. Я не успела добежать… Меня вырвало прямо на парня Пелагеи. И довольно обильно. После этого я ничего не помню. Очнулась я на лавочке у входа, надо мной стояли Соня, Назар, Пелагея и Теодор.
– Наконец-то очнулась! – сказала Соня. – Бармен тебе скорую вызвал, нельзя допустить, чтобы тебя забрали! Проблем с предками не оберемся! Бежим отсюда.
Соня помогла мне одеться, и мы выскочили из клуба. Чувствовала я себя прекрасно – полной сил и выспавшейся. Так обычно бывает после судорожных приступов. Они случаются у меня редко, последний был два года назад. Приступы провоцируют места типа ночных клубов, шумные, душные, с яркими бликами. Я сама виновата, что это произошло.
Соня ничуть не испугалась. Она уже видела мои приступы, но посетителей клуба я, должно быть, напугала сильно. На самом деле в приступах нет ничего страшного – во время судорог меня просто надо положить на пол и повернуть на бок, чтобы не запал язык.
Было видно, что Пелагея очень зла на меня. Соня шепнула, что после происшествия ее парень сбежал, не попрощавшись. Мне было очень стыдно за свой поступок.
Дома у близнецов Теодор уступил мне свою кровать, а сам лег на пол. Соня легла вместе с Пелагеей, а Назару постелили на диване на кухне. Соня с Пелагеей перед сном долго перемигивались дисплеями телефонов, что-то друг другу показывая на экранах, перешептывались между собой и с Теодором, не обращая на меня ни малейшего внимания, как будто меня не существует. Я чувствовала себя очень виноватой, ведь, как всегда, я все испортила. А еще я очень сильно переживала из-за того, что Соня сказала мне в туалете об истинном отношении ко мне Назара. Я не знала, верить ей или нет, но все-таки склонялась ко второму. Было очень обидно услышать такое от подруги. Мне стоило огромных усилий не заплакать.
Ура! С дядей Славой приступили к гонкам.
Неделю назад началась третья четверть. Вчера первый раз после того дня в клубе я была в Высотке и видела Пелагею и всю компанию. Я думала, Пелагея всем расскажет о происшествии в клубе, и вся тусовка будет надо мной подшучивать, но я ошиблась. Она никому не сказала обо мне, и я чувствовала себя в компании как обычно – вроде я есть, а вроде бы нет. На балконе я свесилась через парапет и задумалась: если я прыгну вниз с пятнадцатого этажа, кто-нибудь вообще это заметит? Вряд ли.
Назар позвонил и напросился в гости. Когда он пришел, мы стали играть в приставку. Друг вел себя как обычно, был вежливым и спокойным. Делая вид, что полностью увлечена игрой, я косилась на него. Почему он решил прийти? Потому что он мой друг или потому, что он жалеет меня? После разговора с Соней в туалете голова у меня идет кругом.
Никак не могу нормально закончить гонки, то машина съезжает с трассы, то при соприкосновении с другой просто проезжает насквозь, и игра не останавливается. Столкновения нет, и я никак не могу найти ошибку.
Мне так не хочется рассказывать о том, что произошло сегодня у Высотки… я думаю, путь туда и на лодочную станцию с сегодняшнего дня мне закрыт. Но спать совсем не хочется, да я и не смогу заснуть, буду ворочаться до утра, поэтому лучше опишу все, что случилось. Сегодняшняя Сонина выходка дорого мне обошлась. По всему телу тремор, дрожь никак не отпустит. Но я не могла оставить Соню в такой беде.
Она сейчас спит на моей кровати. После того как в туалете вырвало раз десять, ей полегчало, и я смогла перетащить ее в комнату.
Дело в том, что последнюю неделю я была в Высотке два раза, оба раза в адрес Сони поступали от парней вроде бы на первый взгляд кажущиеся милыми и безобидными намеки, которые меня напрягли. Шутки со скрытым смыслом о том, что она всем дает. Подозреваю, что это Теодор стал их распространять, он по-прежнему только пользуется Соней, когда ему надо. Сегодня на Высотку притащили много выпивки. Один парень – я редко вижу его в компании, даже не знаю его имени, его первый раз привел Теодор несколько дней назад, – активно подливал Соне в стакан. Я не пила, следила за подругой, пару раз сказала: «Соня, может, хватит?» и «Может, пойдем домой?» Но подруга и окружающие посмеялись надо мной, стали издеваться, спрашивая: «Ты что, ее мамочка?» и я сдалась. Тихонько стояла в стороне, ни с кем не общаясь, только наблюдала за Соней. Чувствовала себя маленькой никчемной собачонкой, которая видит, что хозяину грозит беда, но ничего не может сделать из-за своей слабости.
Потом я отошла в туалет на балкон двумя этажами ниже, а когда вернулась, увидела, что Сони и того парня, который ее спаивал, больше нет. Я испугалась и стала спрашивать у ребят.
– Куда он ее повел?
Но никто не ответил, все лишь махнули рукой и сказали: «Отвяжись, не знаю».
Но я не отступала. Я подошла к Пелагее, которая флиртовала с качком.
– Где Соня? – спросила я.
Пелагея посмотрела на меня пьяным взглядом.
– Ой, не лезь. Отошли они.
– Куда?
– Тебе-то какое дело? Завидуешь?
– Говори, где Соня, – сказала я резче и грубее.
– Да брось ты, они ушли поразвлечься.
– И ты вот так ее бросишь? И после этого ты называешь себя ее подругой? Куда он ее повел?
Пелагея посмотрела со злостью и усталостью. Видимо, я ее совсем достала, потому что она махнула рукой в сторону:
– За автобусной остановкой его девятка припаркована. Валяй, иди, ломай кайф своей подруге.
Но я уверена, что во всем, что либо уже произошло, либо скоро произойдет, для Сони никакого кайфа не было и не будет.
Недалеко от Высотки я нашла девятку, которая стояла на небольшой асфальтированной площадке, укрытая от чужих глаз заснеженными кустами и автобусной остановкой.
Я не видела, что происходит внутри, но шевеление какое-то там было.
Я постучалась в окно – ничего не произошло. Тогда я открыла водительскую дверь.
– Соня! Мы уходим! – крикнула я.
– А ну дверь закрой! – рявкнул парень, который только что отлип от Сони. Я с облегчением увидела, что они оба полностью одетые.
Подруга смотрела на меня пустым взглядом. Я видела по ее лицу, что она устала, хочет спать и находиться в машине ей не очень-то нравится, но из-за того, что она пьяна, просто не может никому перечить.