Эли Фрей – Дурные дороги (страница 55)
Прости, Руслан. Просто так получается. Я не знаю, почему я такая и почему всегда встаю у тебя на пути, разжигаю твою ненависть. Это происходит против моей воли.
– Что она мелет? Что это за шлюха вообще? Ты ее знаешь?― спросил парень, скулы и лысая черепушка которого были изрезаны тонкими шрамами.
Все теперь смотрели на меня. Я, сцепив руки, судорожно ковыряла заусенцы.
– Да, знаю. Одна моя бывшая, ― неохотно процедил сквозь зубы Руслан.
– Что-то голос у тебя не особо довольный, ― заржал парень со шрамом. ― Что, прикусила, когда сосала?
– Пасть заткнул.
– Ууу! Че такой дерзкий? Кинула тебя, что ль?
– Не в этом дело, Ац. Тварь она последняя.
– Не, Руслан. Серьезно. Че, изменяла? Так давай мы ее сейчас все по кругу, а потом грохнем.
– Не изменяла. Хуже.
– Черт, заинтриговал. Она всего лишь телка, че она тебе могла сделать?
Парень со шрамами ― Ац ― смотрел на меня с интересом. Руслан покачал головой.
– Я сам разберусь.
Он навел на меня пистолет. Скованная ужасом, я закрыла глаза. Неужели он сделает это? Неужели выстрелит? Ведь он же любил меня.
– Эй, эй! ― крикнул парень с татуировкой в виде креста на шее, сделал шаг к Руслану и положил руку на его локоть. ― Что она тебе сделала? Рус, она просто телка.
– Убрал руку. Не просто.
Что-то в интонации заставило парня подчиниться. Может, он увидел, что Руслан сейчас похож на бутылку с нитроглицерином: тронешь ― взорвется, а с учетом того, что в его руках пистолет, взрыв будет мощным. От греха подальше парень попятился.
Прищурившись, Ац разглядывал мое лицо, будто пытался вспомнить. В отличие от татуированного, его не волновало, грохнет меня Руслан или нет. Ему было любопытно ― что могла сделать простая девчонка? Чем вызвала такую ненависть?
Выстрел. Я вздрогнула. За спиной ― взрыв. Что-то посыпалось.
– Рус, ты чего?
Все хулы удивленно, будто не узнавая, таращились на Руслана. Я поняла, что такое поведение ему не свойственно.
– Расслабьтесь, просто мышь, ― сказал Руслан. ― Знаете, ненавижу мышей. Странно, правда? Вроде милая мордочка, шерстка ― умиляться до слюней. Но если бы люди задумались, сколько всякой заразы несут мыши. У одного моего знакомого завелась гребаная мышь. Он поймал ее живую, выбросил на улицу, и что бы вы думали? Эта тварь вернулась. Она бегала по столу, жрала его еду, везде гадила. И что потом? Знакомый умер, подцепив страшную лихорадку. Отказали почки. Последние две недели он ссал кровавым киселем. Так зачем он дал ей этот чертов шанс, а? Почему бы ее сразу не убить?
– Она просто хотела выжить, ― хрипло ответила я. ― Она не хотела никому зла. Она не виновата в том, что живет.
– Не виновата? Она живет, дышит, разносит заразу. Могут умереть другие люди.
– Она переждала бурю в том доме. Буря прошла, и мышь ушла в поля. Она больше не вернется. Больше никого не заразит. Никто не умрет.
– Ты в этом уверена? Что никто не умрет? ― Руслан прищурился.
Я была в отчаянии.
– Она ушла, Руслан. У гребаной мыши теперь другой дом. Пусть живет!
– Да? Но почему тогда я везде натыкаюсь на нее, а? ― Руслан повысил голос. Его губы задрожали от гнева. ― Когда иду выбрасывать мусор, вижу, как она убегает за контейнер. Когда иду в сарай, она там. Когда на огороде выдираю сорняки, ― всюду ее гребаные норки. Ее зараза остается на подошвах моих ботинок, на одежде, под ногтями. Я могу заболеть и кончить так же. Подохнуть в луже кровавого киселя, а все из-за этой твари.
Руслан замолчал, переводя дух. Монолог сильно завел его.
– Рус, ты о чем? С чего эти разговоры, я че-то не вкуриваю, ― нахмурился Ац, который пытался, но никак не мог разглядеть подтекст.
– Неважно, Ацетон. Дай сигу. Только прикури мне.
Руслан взял у Аца сигарету. Казалось, он немного расслабился. Но рука с пистолетом все еще была напряжена, палец лежал на спусковом крючке.
– А ведь знаете, я раньше любил мышей. Точнее, одну. У меня жила маленькая мышка. Беленькая, чистая, домашняя… Она ничем не болела, она была не такой, как другие. Но… Она умерла.
Три выстрела подряд. Все три пули пролетели рядом со мной, а за спиной ― взрыв за взрывом. Стена крошилась в пыль. Вылетали куски штукатурки. С каждым нажатием на спуск я умирала, с каждым выстрелом мимо рождалась заново.
– Черт, да тут столько мышей. Мы все под угрозой. И что вы мне посоветуете? Что делать, если я в следующий раз увижу эту чертову мышь? Отпустить ее или прихлопнуть?
– Ха, прихлопнуть! Тоже ненавижу этих тварей! ― радостно заржал один хул, по лицу которого можно было судить о его слабых умственных способностях. ― Где мышь, Рус? Дай я попробую!
Но Руслан будто не слышал. Для него мир сжался до точки. До одного человека. Все остальные не существовали.
– С кем ты сбежала? ― спросил он, прищурившись. ― Ты не смогла бы сбежать одна. Слишком слабая, одна бы ты не пошла на это. Так кто из них? Кто из них тебя трахает, Даш? Скажешь мне?
– Одна. Я сбежала одна, ― пискнула я. Внутри все заледенело.
– Врешь. Думаю, с ним.
Он выстрелил вбок. Игорь рухнул на пол. От стен эхом отскочил пронзительный визг Ани. Она упала рядом с Игорем, сняла шарф и торопливо прижала к его ноге, из которой текла кровь. Все всполошились, задвигались. Раздались тревожные голоса моей компании:
– Что ты наделал, урод?
– Черт, вызовите «скорую»!
– Ему нужно в больницу! Пожалуйста, вызовите «скорую»!
Черт… Все зашло слишком далеко. Неужели это… реально? Я не верила. И задыхалась одновременно от отчаяния и ярости.
– Заткнулись все. ― Руслан выстрелил в воздух. Посмотрел на меня. ― Упс, не он. Ну что ж, у меня еще три попытки.
Он навел пистолет на Юрца.
– Стой! Пожалуйста! ― Я дернулась вперед. Кто-то схватил меня за куртку. Потеряв равновесие, я рухнула на колени перед Русланом. ― Я говорю правду, я приехала одна, а с ними познакомилась здесь.
Я рыдала. Я была готова на что угодно, только бы он перестал. Мне никогда в жизни не было так страшно. Выстрел. Я сжалась; дрожа, посмотрела вправо. За спиной Юрца ― выбоина в стене. Между его ног расплывалось мокрое пятно.
– Обоссался! Смотрите, этот говнарь обоссался!
Злобный хохот, оскорбления. Я ничего не слышала. Смотрела снизу вверх в насмешливые глаза Руслана.
– Упс. Мимо. Хм, ладно, надоело. ― Он опустил пистолет, но все еще держал палец на спуске. – Так что мне делать с этой чертовой мышью? Отпустить или прихлопнуть?
Неотрывно глядя на меня, он бросил окурок под ноги. А потом яростно растоптал.
Вдруг кто-то налетел на Руслана и сшиб его с ног ― так стремительно, что я сначала не разглядела кто. Потом, когда двое на полу сцепились, я поняла, что это Тошка. Пистолет отскочил в мою сторону. Я мгновенно подняла его и, передернув затвор, навела на клубок из тел. Я не стреляла ни разу, но любила смотреть боевики. Там делают именно так: сначала передергивают затвор. Потом оказалось, что я не ошиблась. Это пистолет «ТТ», и выстрел самовзводом он сделать не позволяет.
Металлический щелчок заглушил всеобщий хаос. Наступила тишина. Руслан, подмявший Тошку под себя, замер, потом встал, развернулся.
Все смотрели на меня.
– Положи пушку, овца, ― сказал Руслан. Он нервничал, ведь я целилась в него.
Я отошла на несколько шагов. Теперь преимущество было на моей стороне, страх куда-то ушел, и не осталось смысла скрывать правду. Никто не посмеет нас тронуть. Я поняла, что хочу видеть их лица, когда они все услышат. Хочу прочувствовать этот триумф.
– А вот теперь поговорим, ― спокойно сказала я.
– Кто же ты, черт? Почему лицо такое знакомое? ― спросил Ац с отчаянием.
– Скоро вспомнишь меня. Я кое-что вам скажу, скажу, кто я и почему сегодня все дерьмо вертится вокруг меня, а потом вы уберетесь отсюда и оставите нас в покое.
Дальше я обратилась уже ко всем:
– Кто я, по-вашему? Телка, чье место ― чуть ниже пояса, да? Вы правы. Я ― просто телка, которая и внимания-то особо не стоит. Которую и не запомнишь, увидишь в толпе ― сразу забудешь. – Я сделала паузу, а потом повысила голос. ― Так почему сегодня все внимание на меня? Потому что… я перевернула ваш мир.