Эли Фрей – Дурные дороги (страница 4)
– Ага, ― хихикнула я. Эта игра мне никогда не надоест.
– Пошли по домам, Сова. И не ссы, выпутаемся.
Голос у Тотошки был бодрый, понятное дело: не в его задницу обещали затолкать неработающий телефон.
Войдя в комнату, я обрадовалась: Славика назад не перетащили. Значит, папа смирился с моей победой. Олька с Катькой, две ленивые жопы, валялись по кроватям с книжками и мисками конфет. Когда я шла в свой угол, никто и головы не повернул в мою сторону. Они не видели меня полгода и даже не спросили, как мои дела. Не сказали ничего по поводу новой прически. Сестринских чувств между нами ― как высер воробья.
Вдруг Олька оторвалась от книжки и уставилась на меня.
– Я сегодня ходила в магазин и видела тебя на зацепе.
Сестра смотрела выжидающе. Я тяжело вздохнула, достала из кармана смятые деньги, отсчитала два чирика и кинула на ее кровать.
– Такса повысилась. Теперь ― полтинник. ― Олька нагло улыбнулась.
Я отсчитала мелочь и бросила ей. Она жадно сгребла деньги, убрала в свою копилку и вернулась к книжке. На этом наше общение закончилось.
С сестрами я всегда держалась отстраненно, разговоров по душам между нами не было. С Катькой отношения еще более-менее: отцу на меня она не доносит, по крайней мере. Но Катя совсем еще малявка, да и пассивная она какая-то, ни рыба, ни мясо, ни гулять, ни играть не любит, возиться с ней скучно. А Олька ― то еще трепло, чуть что, сразу бежит на меня ябедничать. Отец меня наказывает, а потом я, когда родителей дома нет, гоняюсь за Олькой по всей квартире, валю с ног, накидываю на нее одеяло и нещадно луплю ― пансион научил меня некоторым приемчикам. Ольке все по барабану, кроме книжек и конфет. Скоро ее жопа будет размером с Россию на настенной карте.
Конечно, может, это моя вина: я никогда не пыталась сблизиться, и ни Олька, ни Катька просто не знали, что это такое ― когда тебя любит сестра. Но я не могу любить тех, с кем вынуждена делить мои законные квадратные метры. Я хочу свою комнату больше всего на свете. Иметь личное пространство ― естественное желание любого человека. Были бы на меня одну просторные хоромы ― и я любила бы весь мир.
Я повалилась на кровать прямо в новых «гадах». Навязчиво думалось о Быке. Он искал меня. Вид у него был суровый, такие не бросают дело на полпути. Кажется, я ходячий труп, жить мне осталось недолго. Перед сном я просчитала варианты, нашла два. Взять денег в долг и вернуть Быку две с половиной тысячи за сломанный телефон ― и тогда я еще поживу. Но взять не у кого, список потенциальных кредиторов короткий, и вряд ли кто-то сможет дать такую сумму. Обзвоню всех утром. Второй вариант Тотошкин ― убегать, если наткнемся на Быка. Завтра купим Власову сигареты, и он не сдаст нас.
С тревожными мыслями я заснула.
Глава 2
― Маш, привет. Как дела? Как лето проводишь?
Это был уже четвертый звонок. Я ходила по комнате, одним ухом вяло слушала ответ Машки, дочери родительских знакомых, а другим ― мамины причитания по поводу моей новой прически. Потом, отойдя от мамы, я тихо задала в трубку вопрос:
– Слушай, у тебя не будет в долг две тысячи? Верну через неделю. Нет? Жалко. А у родителей не можешь взять? Ну ладно, ничего, выкручусь как-нибудь, пока.
Я кинула телефон на кровать. Все, это последний человек в моем списке. Остался один вариант ― не попадаться Быку на глаза какое-то время. Например, всю оставшуюся жизнь.
Утро я провела в делах: разбирала чемодан, стирала вещи. Мама послала меня и Ольку в магазин за яйцами, молоком и помидорами, но Олька, падла, отмазалась плохим самочувствием, и я пошла одна. На улице я испуганно озиралась. Теперь я жалела, что обрезала волосы. Может, Тотошка их еще не выкинул и можно как-то склеить и сделать парик? Бык-то знал меня как пацана, в девчачьем облике вряд ли прицепится. Но без парика шансов замаскироваться нет. Эх. Поспешила я со стрижкой…
Освободившись, я ушла с Тотошкой гулять. Мы бесцельно шатались по городу.
– Давай сыграем в игру? ― предложила я.
– В какую?
– Подходим к перекрестку, я наобум говорю слово. Одна буква ― одна дорога. На какую дорогу придется последняя буква в слове, туда мы и пойдем. Только, чур в игре не участвует та дорога, по которой мы пришли.
Мы стояли на центральной площади, рядом ― кондитерский магазин, рынок, мастерская по ремонту обуви и парикмахерская. Назад вела дорога к станции, вперед ― к частному поселку, направо ― к реке, налево ― во дворы.
– Камыш, ― сказала я и начала считать слева направо.
Мы пошли к поселку, по очереди говоря слова. Долго блуждали мимо чужих домов и огородов. По пути рвали незрелые крыжовник, вишню и жимолость. Пару раз нам с отломанными ветками в руках пришлось убегать от бабок и дедов, которые посылали вслед проклятья или яростно размахивали над головой клюкой.
Тотошкина «бетономешалка» вывела нас к пересохшему руслу реки, где паслись лошади. По нему мы дошли до пустыря, обогнули магазин, оставили позади несколько дворов, нырнули в арку между домами ― в этой подворотне обычно хулы пасутся, караулят жертву. За воротник как схватят, к стене прижмут.
Сейчас тут было пусто, «кони», видимо, спали в своем стойле. Пройдя арку, я нахмурилась: отсюда виднелся ДК. Где-то рядом мог шляться Бык.
Стоя на детской площадке на окраине опасного района, я пыталась выдумать новое слово. Но мысли были заняты другим. Отсюда только две дороги. Свернем налево ― и дойдем до школы, а там ― гаражи и лесопосадка; направо ― забредем в глубь ненавистных дворов и, по закону подлости, напоремся на Быка.
– Чего ты медлишь? ― хмыкнул Тотошка. ― Быка испугалась? Не ссы, убежим от него, всегда убегаем. Он жигный и медленный. Не бойся!
– Экскаватор, ― сказала я. Я не жульничала, играла честно. Будь что будет… Последняя буква пришлась на правую дорогу. Черт…
Слова вели нас дворами. Каждый раз перед поворотом за угол очередного дома я умирала от страха, вдруг там меня поджидает Бык? Но все обходилось, Быка не было. И через некоторое время тревога немного отпустила.
Дворы. Церковь. Магазины. Мастерская.
«Стакан», «паспорт», «одеяло», «подшипник».
Мы уже были далеко от «зоны риска». Игра нас так увлекла, что я забыла о бдительности, перестала опасливо озираться. Решив передохнуть, мы вышли к пустырю у реки, где находилась спортивная площадка.
– Блин, оказывается, я совсем не знаю Днице, ― сказала я, сев на лавочку. ― Сегодня столько новых мест открыли.
– Да, вон та маленькая цегковенка… я и не знал, что она здесь есть. Она так спгяталась между домами, ее и не видно.
Мы заговорились. И не заметили, как к площадке подошла толпа панков.
– Эй, чуваки! Да это же тот самый хитрожопый барыга! Эй, пацан, а ну иди сюда, сейчас тебе твою трубу знаешь, куда засуну?
Я не сразу поняла, что рассвирепевший панк орет это мне. Все-таки слишком ново и непривычно было это обращение ― пацан. Но Тотошка сообразил быстрее и пихнул меня в бок острым локтем.
– Сваливаем, Сова! ― закричал он и помчался вдоль реки.
Я помедлила, но через пару секунд тоже сорвалась с места. Бык ломанулся следом. Я как могла работала руками и ногами, и все-таки меня догнали и повалили на землю. Я уткнулась лицом в муравейник, меня сгребли в охапку и перевернули на спину. Бык с красной озверелой рожей держал меня за воротник. Его ноздри яростно раздувались.
– Гони мои три косаря!
– Какие три? Два с половиной же было! ― От страха голос напоминал писк котенка.
– Проценты капают! Гони деньги! Подсунул мне неработающую трубу!
– Труба работала, мамой клянусь!
Тут прямо в голову Быку ударил ком засохшей грязи ― это Тошка швырнул, отвлекая внимание. От неожиданности Бык ослабил хватку и отстранился. Пользуясь моментом, я поджала ноги и изо всех сил лягнула его в грудь. Бык отлетел. Я вскочила и побежала к реке.
– Плыви, Сова! Плыви! ― крикнул Тошка и первым бросился в воду.
Я нырнула бомбочкой и бешено загребла вперед. «Гады», как две примотанные к ногам гири, тащили меня на дно, но я справилась. Мой план сработал: Бык не захотел мочить одежду и не нырнул следом. Я выплыла на противоположный берег и увидела, что чуть выше по течению Тошка выгребает из камышей в мою сторону. Я победно обернулась к Быку.
– Сова! Я запомнил тебя! Ты труп!
Сжимая кулаки, Бык рявкнул это с такой ненавистью, что мое сердце рухнуло вниз.
Когда к станции подъехала электричка, мы вылезли из-под платформы и хотели уже забраться по зацепу на крышу, но тут Тотошка одернул меня:
– Палево! Помогала!
Я заметила в заднекабиннике торчащую лысую голову и воротник форменной синей рубашки. Голова цепким взглядом осмотрела все вокруг. С таким любопытным помогалой соваться наверх никак нельзя: скажет по рации кому надо ― и на следующей станции менты примут. Быстро забравшись по платформе, мы зашли в тамбур.