Эльхан Аскеров – Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход (страница 89)

– Вот он! – выкрикнул Роман, пришпоривая коня.

– Вперёд! – выдохнул Матвей, давая Буяну шенкелей.

Пара казаков понеслись наперерез убегавшим. Увидев противника, бандиты начали заворачивать в сторону, но казацкие лошади оказались быстрее. Бойцы ворвались в группу, рассекая её надвое. Стрелять казаки не рискнули, опасаясь задеть полковника, которого бандиты везли верхом, со связанными за спиной руками. Понимая, что отпускать этих людей нельзя ни в коем случае, Матвей одним движением выхватил шашку и с ходу снёс одному из бандитов руку по самое плечо.

Сообразив, что схватки не избежать, бандиты обнажили сабли. Отбив чей-то рубящий удар, Матвей дотянулся до другого бандита и, развернувшись в седле, принял на клинок очередной удар, сбрасывая его в сторону. Роман, пролетев мимо, с ходу сцепился с бандитом, ведшем в поводу коня, на котором сидел полковник. Не дать увезти его было первоочередной задачей. Зацепив кончиком шашки ещё одного бандита, Матвей левой рукой метнул нож, всадив его в грудь Романова противника и тут же, отбивая очередной удар, громко крикнул:

– Ромка, увози его, я прикрою!

Ловкий казачок с седла дотянулся до повода полковничьей лошади и, разворачивая коня, погнал его к холму, с которого они съехали. Теперь, когда основная задача была выполнена, Матвей мог полностью сосредоточиться на драке. Степняки, сообразив, что добыча упущена, удвоили усилия, но для Матвея их было слишком мало. Из шестерых, пытавшихся уйти в степь, четверо уже были ранены. Так что настоящими противниками были только двое.

Яростным ударом избавившись от очередного бандита, парень развернул коня и жёстким посылом направил его на следующего степняка. Буян, уже успевший отметиться в схватке, зло захрапел и, в три прыжка разогнавшись, ударил лошадь бандита грудью, просто отбрасывая её в сторону вместе с седоком. Не ожидавший такого финта бандит потерял стремя и начал заваливаться вправо, прямо под удар Матвея.

Булатный клинок перерубил бандиту шею, едва слышно скрежетнув по костям. Не удерживая его, Матвей направил бег коня по кругу, заходя оставшимся разбойникам в бок. Первый же попавшийся парню степняк попытался закрыться саблей, но парень, одним движением поменяв направление удара, срубил ему кисть с оружием. Следующий бандит пропустил удар парня над головой, но Матвей, откинувшись на круп коня, бросил ему в спину метательный нож.

Сообразив, что, потеряв полковника, они стали просто добычей, степняки принялись разворачивать коней, пытаясь удрать, но парень не собирался никого отпускать безнаказанным. Прижав шашку коленом к седлу, он выхватил револьвер и трижды нажал на спуск. Три тела выпали из сёдел, и Матвей, сунув оружие в кобуру, снова толкнул Буяна каблуками. Умный жеребец, зло всхрапнув, пустился в полный мах, догоняя Романа.

Прикрывая полковника собой, Матвей вывел напарника на гребень холма и, обернувшись, жёстко приказал:

– Тащи его дальше, я нашим подмогну.

Схватка в стойбище всё ещё продолжалась. Развернув коня, парень слетел к шатрам и с ходу срубил какого-то мужика, увлечённо дёргавшего затвор винтовки. Проносясь по узким проходам между шатров, он, не раздумывая, уничтожал всех попадавшихся на пути. Исключение составляли только женщины и дети. Пройдя стойбище насквозь, Матвей развернул Буяна и тут же жёстко осадил его, увидев человека, вскакивавшего на неосёдланного коня.

Судя по его торопливости, он очень хотел покинуть стойбище как можно скорее. Разглядев европейские черты лица неизвестного, Матвей зло усмехнулся и хлопнул Буяна шашкой плашмя, резко выдохнув:

– Пошёл!

Держась за гриву и ремень недоуздка, неизвестный отчаянно колотил своего коня каблуками, принуждая бежать, но степные лошади к такому обращению не было приучены. Невысокий косматый конь двигался привычной короткой рысью, которой мог бежать весь день, не обращая внимания на потуги своего всадника. Спустя меньше чем полминуты Буян почти поравнялся с убегавшим. Оглянувшись, тот вскинул руку с револьвером.

Пригнувшись к шее коня, Матвей переждал выстрел и, выругавшись, снова прижал клинок шашки коленом. Сорвав с пояса кнут, он одним движением распустил его и, примерившись, ловким движением захлестнул торс убегавшего. Один сильный рывок, и мужик, слетев с коня, грохнулся оземь, потеряв револьвер. Пролетев мимо, парень плавно потянул правый повод, разворачивая коня, и, подскочив к неизвестному, слетел с седла раньше, чем Буян остановился. Одним пинком перевернув его на живот, Матвей связал мужику руки за спиной и, переведя дух, выругался:

– Твою мать! Вот только таких приключений мне и не хватало.

Конь, на котором мужик пытался удрать, потеряв своего наездника, остановился метрах в тридцати от места стычки, возмущённо фыркая и поводя боками. Понимая, что неизвестного всё равно надо будет как-то везти, Матвей подобрал револьвер мужика и направился к настороженно косившемуся коньку. К удивлению парня, убегать эта Сивка-Бурка не стала. Наоборот, доверчиво потянулась к протянутой ладони.

Только присмотревшись, Матвей понял, что, пытаясь удрать, мужик впопыхах вскочил на жеребую кобылу. Именно поэтому все попытки пришпорить её закончились пшиком. Умное животное не собиралось тратить силы и причинять вред своему потомству. Погладив кобылку по шее и угостив сухариком, Матвей подвёл её к хрипло стонавшему мужику и, ухватив его под мышки, просто перекинул кобыле через спину.

К огромному удивлению парня, ревнивый, словно мавр, Буян даже не фыркнул, глядя, как он налаживает отношения с кобылой. Вскочив в седло, Матвей быстрым шагом повёл коней к стойбищу. Судя по вою и плачу, там уже было всё закончено. Добравшись до стойбища, Матвей оставил коней у коновязи и, достав из кобуры револьвер, замер, решая дилемму. Оставить пленника и идти в стойбище или дождаться остальных тут.

– Твою мать, испортили хорошую вещь, сволочи, – мрачно ворчал парень, разглядывая рассечённую на груди черкеску.

Сабельный удар не дотянулся буквально несколько миллиметров, чтобы нанести длинную резаную рану. Подъехавший к нему десятник понимающе усмехнулся и, покачав головой, весело спросил:

– Ты чего бурчишь, Матвей?

– Черкеску испортили, твари, – выругался тот.

– Ох, и удачлив ты, парень, – покрутил десятник головой. – Это ж надо, почитай на пустом месте и след рассмотрел, и полковника нашёл. Да ещё и бумаг всяких кучу нарыл.

– Как бы нам те бумаги боком не вышли, – помолчав, вздохнул Матвей.

– Чего это? – удивился Михей.

– Полиция на нас и злиться будет, что мы сразу за полковником не побежали, а теперь, когда и его, и пленного с бумагами добыли, и вовсе озвереют, – коротко пояснил парень.

– И чего? – снова не понял Михей.

– Так пакостить станут. На той же ярмарке, к примеру.

– Руки коротки. Мы ведь не сами по себе казаки, а порубежное казачье воинство. Так что можем и не заметить, что горцы или степняки кого ограбят или скот угонят. А им за это по шапке надают. А начнут выступать, так атаман им быстро объяснит, с какого конца редьку едят. Мы им помогать должны, только ежели они официально, с бумагой, в штаб войска обратились. А иначе только по своему доброму согласию. Ты, Матвей, запоминай. В жизни пригодится, – понизив голос, добавил десятник.

Кивнув, парень оставил в покое испорченную черкеску и, вздохнув, оглянулся на своего пленника. Жилистый, подтянутый мужик с обликом из серии «глянул и забыл». На первый взгляд его запросто можно было принять за кого угодно. Ничем не примечательный вид, если не брать в расчёт его тело. Опытному взгляду сразу становилось понятно, что расслабляться рядом с этим человеком по меньшей мере глупо.

Почувствовав взгляд парня, пленник вскинул голову и, бросив на него быстрый, полный злости взгляд, снова опустил голову, невольно поёжившись и пошевелив плечами. С кобылы он грохнулся знатно. Кнут оставил на торсе мужика заметный след, так что ему было из-за чего злиться. Припомнив, как вязал его, Матвей невольно усмехнулся и бросил взгляд в самый конец колонны. Там, отстав метров на тридцать, не спеша трусила та самая кобылка.

Понимая, что тащить через мёрзлую степь беременную животину, да ещё и с грузом, будет неправильно, казаки пересадили пленного на одного из коней, которых степняки захватили при нападении на конвой полковника. Но отпущенная кобыла почему-то решила, что рядом с казачьими конями ей будет лучше, и после короткого раздумья поспешила вслед десятку. Это вызвало смех и удивление казаков, но гнать её никто не стал. Более того, Матвей, понимая, что в её положении кобыле требуется усиленное питание, разделил взятый с собой овёс между ней и Буяном.

К его огромному удивлению, жеребец даже не подумал возражать и словно взял над кобылкой шефство. Во всяком случае, на ночёвке она стояла рядом с жеребцом. Так и получилось, что теперь кобыла не спеша шла следом за десятком, вызывая улыбки всадников. Бой в стойбище был стремительным и коротким, но от этого не менее кровавым. При обыске шатров выяснилось, что большую часть мужчин стойбища казаки зарубили.

В живых остались только женщины, дети, подростки и старики, которые не брали в руки оружие. Бумаги Матвей нашёл случайно. Когда Егор с парой молодых бойцов выскочил к коновязи, парень передал пленного им, а сам поспешил к тому шатру, рядом с которым неизвестный вскочил на лошадь. Расчёт его был прост. Бой в стойбище завязался неожиданно, а значит, времени у мужика было не много. Услышав выстрелы, он выскочил из шатра и бросился к ближайшей коновязи, чтобы побыстрее уйти в степь. А значит, и уничтожить хоть какие-то бумаги он просто мог не успеть.