Эльхан Аскеров – Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход (страница 34)

– Держи, сын. Твой теперь, – усмехнулся Григорий, подавая парню ремень недоуздка. – Буяном звать. Только смотри, он и укусить не дурак, и лягается знатно. Драчливый чёрт.

– Ништо. Подружимся, – тихо рассмеялся Матвей, перехватывая ремень и поглаживая коня по шее.

Протянув коню ладонь, он внимательно следил за его реакцией, и как только жеребец попытался оскалить зубы, ловко хлопнул его ладонью по храпу. Фыркнув, жеребец подался назад и тут же попытался подняться на дыбы, но Матвей, ожидавший чего-то подобного, тут же с силой натянул ремень, не давая ему вскинуться. Возмущённо захрапев, жеребец злобно взмахнул передней ногой, но парень шагнул в сторону, пригибая ему голову ещё ниже. Сообразив, что человек уступать не собирается, Буян остановился и, чутко поводя ушами, принялся принюхиваться.

– Ай молодец, слушай! – весело одобрил наблюдавший за их противостоянием князь. – Настоящий джигит.

– Благодарствуй, княже, – вежливо ответил Матвей, подходя к коню.

Тихо свистнув, Григорий перекинул ему ржаной сухарь из сухпайка и, с лёгкой улыбкой глядя, как жеребец с удовольствием хрустит угощением, проворчал:

– Добрый конь. На таком не стыдно будет и в лагеря, и в бой идти.

– Благодарствую, батя, – улыбнулся Матвей в ответ.

Погладив жеребца и дав ему как следует обнюхать себя, парень подвёл его к телеге и, привязав ремень к задку дрог, тихо выдохнул:

– Ну, всё. Осталось только гостинцев купить, и можно домой.

– Ступай, – услышав, одобрительно кивнул кузнец. – Я тут теперь сам управлюсь. Только сторожен будь. Каторжные, небось, обиду таят.

– Помню, бать, – кивнул Матвей, ловко проскальзывая под шеей коня и выскакивая в проход. – Я недолго.

– Так некуда торопиться, – отмахнулся Григорий, показывая очередному крестьянину кованые вилы.

Шагая в мануфактурные ряды, Матвей изредка останавливался у какого-нибудь прилавка и, осматривая товар, бросал быстрые взгляды вокруг. В то, что каторжные отступятся, он не верил ни секунды. Да, действовать они сразу, может, и не станут, но каверзу устроят точно. Так что, гуляя по рядам, парень старательно мониторил обстановку вокруг. Как говорили во времена его службы, отрастил глаза на затылке.

И как оказалось, сделал он это не зря. Войдя в мануфактурные ряды, парень вдруг почувствовал холодок между лопаток. Так бывало, когда ему в спину упирался чей-то недобрый взгляд. Делая вид, что ничего не замечает, Матвей направился к прилавку с бусами, зеркалами и тому подобной женской радостью. Не спеша перебирая украшения, он то и дело смещался, чтобы сбить возможного противника.

Разбитной молодой продавец, заметив его интерес, тут же оживился и принялся выкладывать на прилавок всё новые украшения.

– Я смотрю, тебе всё равно, чем торговать, – усмехнулся парень, кивая на шали и зеркала.

– Торгуем, чем можем. Можем хлеб, а можем соль, можем тем, чем травят моль, – рассмеялся в ответ торговец.

Отложив бусы из янтаря, Матвей выбрал небольшое зеркало в резной оправе и принялся рассматривать шали для матери. Украшения ей должен дарить отец, зеркало дома имеется, так что оставались только они. Правда, на прилавке были ещё всякие бусы и монисто.

– Вот ещё глянь, сударь, – не унимался продавец, выкладывая на прилавок укладку с десятком разных серёг.

– Гляну, – кивнул парень, вспомнив, что у Ульяны имеется дочка.

Маленькая, но тоже женщина, и без гостинца её оставлять не след. Выбрав пару небольших серебряных серёжек, Матвей отложил их к бусам и уже хотел вернуться к выбору шалей, когда в спину вдруг словно холодом пахнуло.

Сам не зная зачем, Матвей сделал шаг в сторону, одновременно делая оборот вокруг своей оси. В воздухе перед самым носом продавца сверкнул нож, и парень, не раздумывая, ударил. Набитый кулак стремительно мелькнул, врезаясь неизвестному чуть ниже уха, и тот, закатив глаза, осел на землю, так и не выпустив ножа. Заметив это, Матвей, с силой опустил каблук на запястье противника, с тихим хрустом ломая ему кости. Что называется, на всякий случай.

Боль привела неизвестного в чувство. Вздрогнув всем телом, он нашёл расфокусированным взглядом парня и, оскалившись, прохрипел:

– Всё одно сдохнешь, тварь.

– Помечтай, – жёстко усмехнулся Матвей, всаживая мысок сапога ему в рёбра справа.

Взвыв, неизвестный свернулся в позу эмбриона, прижимая руки к животу. Ногой отодвинув выбитый у него нож в сторону, парень оглянулся на продавца и, чуть усмехнувшись, глядя на его испуганно-обалделый вид, иронично поинтересовался:

– Цел?

– Это что ж такое было, мил человек? Он же меня едва не зарезал!

– Ну не зарезал же, – пожал Матвей плечами. – Полицию зови. Видоком будешь.

– Чего это? – тут же насторожился продавец.

– А кому только что едва нос не отхватили?

– Ну, так-то да, – растерянно кивнул продавец и едва успел открыть рот, как над рядами разнёсся пронзительный женский визг:

– Уби-и-или!!!

Покупатели, не сразу сообразившие, что за суета возникла у одного из прилавков, дружно отшатнулись назад, чтобы моментально окружить место происшествия. Прислонившись спиной к прилавку, Матвей окинул толпу долгим, внимательным взглядом и, убедившись, что подельников у неизвестного тут незаметно, прижал ногой выбитый нож. Что называется, на всякий случай. Подослать ловкого мальчишку, который сможет подобраться под прилавком и утащить оружие, много ума не надо. А без ножа это уже будет не попытка убийства, а просто драка.

– А ну расступись! – послышался грозный окрик, и толпа раздвинулась, пропуская троих полицейских.

Дородный урядник с роскошными бакенбардами и двое молодых рядовых прошли к прилавку и с ходу принялись всех строить.

– Это что тут за безобразие на торгу? – грозно произнёс урядник, орлиным взором оглядывая толпу.

– Извольте видеть, господин полицейский, варнак вот энтот едва меня и казачка не порешил. Ножом размахивать взялся, – тут же взвился продавец.

– И где нож? – с интересом разглядывая лежащего, поинтересовался урядник.

– Извольте, – коротко ответил Матвей, ногой подвигая нож к лежащему.

– Поднимите его, – скомандовал урядник своим подчинённым.

Неизвестного ловко вздёрнули на ноги, и полицейский, заглянув ему в лицо, расцвёл довольной улыбкой:

– Ба, какие люди! Рябой. Давненько я тебя не видел. Ты что же это, рожа варначья, вздумал на моём торгу безобразие чинить? В железа его, – приказал урядник, и на запястьях убийцы звучно защёлкнулись массивные наручники. – Так что скажешь? – поинтересовался полицейский, подбирая с земли нож.

– Всё одно его порешат, – прохрипел Рябой, морщась от боли в сломанном запястье.

– И чем вам простой торгаш не угодил? – удивился урядник.

– Да не тот, – мотнул Рябой давно не мытыми космами. – Этот. Казак.

– О как! – удивился полицейский, оглядываясь на замершего словно статуя парня. – Да вы, дурни, не иначе ума лишились, коли вздумали с казаками воевать. Они за своих тогда все ваши малины вырежут.

– Это уж как бог даст, – криво усмехнулся Рябой и, вздохнув, добавил: – Чего уж. Взяли на горячем, так тащите в холодную. За своё отвечу.

– А чего это ты вдруг такой на всё согласный? – насторожился урядник.

– Решил от иванов своих на каторге спрятаться. Он ведь заказа не исполнил, а значит, отвечать перед ними за то должен, – понимающе усмехнулся парень.

– Где ж ты такой грамотный взялся? – растерянно прохрипел убийца.

– Из тех же ворот, что и весь народ, – фыркнул Матвей. – А ежели тебя в холодной кто за меня спросит, передай, что ты последний, кто от меня живым ушёл. Дальше я вас резать стану.

– Ты это, казачок, полегче, – попытался осадить его урядник. – На такой случай в государстве закон имеется. И коль зарежешь кого, перед ним отвечать придётся.

– За свои дела я ответ только перед казачьим кругом и Господом Богом держать буду, – отрезал Матвей. – А коль сунутся, там и останутся. Сам я их искать не стану. Считай, хозяин, сколько я тебе за товары должен, – повернулся он к продавцу.

– Так это, серьги, бусы, зеркало да шаль. Всё вместе пять с полтиной, коль на ассигнации, – моментально включился продавец.

– Пять, и по рукам. Нет у меня настроения долго шапками кидаться, – отрезал парень, окинув отобранный товар задумчивым взглядом.

– А-а, забирай, – махнул торговец рукой. – И то сказать, успел ты у него нож выбить раньше, чем он до меня дотянулся.

– Это верно. Такие, как он, видоков живыми не оставляют, – поддержал Матвей его заблуждение, доставая деньги.

Урядник, растерянно потоптавшись на месте, крякнул и, махнув рукой, повернулся к своим подчинённым.

– Ну, чего встали? Тащите его, – скомандовал он, расправляя бакенбарды.

Рядовые подхватили арестованного под руки и решительно потянули в сторону города. Убедившись, что полиция не собирается тянуть его за собой, парень несколько удивился такому небрежению порядком фиксации преступления и, убирая подарки, спросил:

– А чего это они видоков спрашивать не стали?

– Завтра меня в околоток вызовут, – вздохнул торговец.

– Одного? А чего других искать не стали? – не понял парень.