Эльхан Аскеров – Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход (страница 27)
– Матвейка, покажи господину старшине замки свои, – весело подмигнул Григорий сыну.
Кивнув, парень откинул с края телеги брезентовый полог и, развязав горловину корзины, вынул из неё один навесной замок.
– И другой покажь, – велел кузнец, заметив, что замок только одного вида.
Кивнув, парень достал врезной замок и на всякий случай, быстро проверив, как работают механизмы, выложил оба замка на прилавок.
– А чего махонький такой? – удивлённо спросил старшина, вертя в руке навесной замок.
– Зато крепкий, – не сумел промолчать Матвей.
– Крепкий, говоришь? – с ехидной усмешкой переспросил старшина. – А коль я его на скобу подвешу да кувалдой вдарю, сдюжит?
– Что в заклад? – спокойно поинтересовался Матвей.
– Заклад? А вот. Двадцать рублей на ассигнации, – громко объявил старшина, выкладывая на прилавок широкую купюру.
– А ежели не сдюжит? – всё так же спокойно, почти равнодушно спросил парень.
– Будете в энтом годе вон там, на краю торговать, – чуть подумав, отрезал мужик.
– Годится. Вели кувалду нести, – ответил кузнец вместо сына.
– Митяй, – оглянувшись, окликнул старшина одного из своих приближённых. – Сбегай в контору. Там в сенях инструмент у меня лежит, что за долг взят. Неси кувалду сюда.
– Это кого ж ты уже успел так приголубить? – заинтересовался Григорий.
– Да приехал тут один, – отмахнулся старшина. – Тоже решил со мной об заклад биться. Ну и проиграл вчистую.
– А о чём спор-то вышел? – выгнул кузнец бровь.
– Что сумеет он подкову отковать, которую я согнуть не смогу, – гордо подбоченившись, ответил мужик.
– Видать, заезжий кто, – понимающе кивнул мастер.
– Ага, – весело кивнул старшина.
Отправленный за кувалдой Митяй вернулся обратно и, с грохотом выложив инструмент на прилавок, доложил, пытаясь отдышаться:
– Извольте, Савватей Михалыч. Как приказывали.
– Ну что, казачок. Вешай замочек, – весело потребовал старшина, подхватывая кувалду.
– Куда изволите, господин старшина? – уточнил Матвей, успевший уже оценить инструмент.
Кувалда эта была среднего размера, так что его замок вполне мог удар ею выдержать. Старшина жестом позвал его за собой и, отойдя в сторону от ряда, указал на старую коновязь, из которой торчала вбитая в неё скоба.
– Вот сюда вешай.
Кивнув, Матвей быстро навесил замок и, отступив на шаг в сторону, жестом предложил старшине начинать. Скинув армяк, или как оно тут называется, старшина пару раз взмахнул кувалдой, примериваясь, и, вскинув инструмент над головой, нанёс удар. Матвей сразу понял, что силушки мужику было не занимать, а вот кувалду в руках он держать не умеет. Боёк кувалды сначала скользнул по скобе и только потом ударил по замку. Подпрыгнув, замок глухо стукнулся о коновязь и остался висеть как ни в чём не бывало.
– Желаете ещё раз испробовать? – вежливо осведомился Матвей.
– А про то, сколько раз я бить стану, разговора не было, – тут же нашёлся старшина.
– Это что же, станете до вечера по нему долбить? – ехидно уточнил парень.
– Пять раз ударю, – помолчав, ответил старшина, поджимая губы. – Сдюжит, твоя взяла.
– Раз уже был, – пожал Матвей плечами.
Глухо угукнув, старшина снова размахнулся и нанёс ещё один удар. Но как уже отметил про себя парень, с точностью у него были серьёзные проблемы. Удар пришёлся по самому краю. Явно разозлившись, мужик поплевал на ладони и, ухватив кувалду поудобнее, нанёс ещё три удара подряд. К его вящей ярости, замок продолжал висеть. Даже внешний вид его не особо пострадал.
– Всё, Савватей Михалыч. Уговор про пять ударов был, – решительно осадил его кузнец, внимательно наблюдавший за этим действом. – Изволь заклад.
– Держи, – мрачно вздохнул старшина, отдавая ему купюру. – Добрый замок сынок твой сладил. Крепкий, – протянул он, выразительно поглядывая на парня, снимавшего с коновязи свою продукцию.
Сообразив, что это намёк, Матвей быстро осмотрел творение своих очумелых ручек и, убедившись, что механизм никак не пострадал, протянул замок старшине:
– Примите, Савватей Михалыч. Прочность его сами спытали. Думаю, вам найдётся, что под него запереть.
– Благодарствуй, Матвейка, – заулыбался старшина, забирая у него замок. – И вправду добрая вещь получилась. Ты, Григорий, не изволь беспокоиться. Я тебе бумагу сей же час в конторе выпишу, а Митяй и принесёт. Неча ноги впусте бить.
– Спаси Христос, Савватей Михалыч, – улыбнулся кузнец в ответ.
Судя по всему, между этими двумя давно уже установилось что-то вроде вооружённого нейтралитета. Особой радости от встречи оба не испытывали, но и в драку не кидались, предпочитая заниматься каждый своим делом. Сунув замок в карман, старшина отправился дальше, а Матвей, вернувшись к телеге, задумчиво проворчал:
– Ну, с почином, батя. Один замок за двадцать рублей продали.
– Ох, уморил… – гулко расхохотавшись, простонал кузнец. – Это ж надо суметь старшине замок аж за двадцать рублей продать… Ой не могу, – навалившись на телегу, стонал Григорий в откинутый брезент.
– Да ладно тебе, бать. Не шуми. Услышит кто, греха не оберёмся, – попытался остановить его Матвей, но кузнеца уже понесло.
Ржал он, словно табун жеребцов. Аж до икоты. Кое-как унявшись и глотнув квасу из походной кожаной фляги, Григорий утёр ладонью набежавшие слёзы и, отдышавшись, проворчал:
– Ну, сын, готовься. Теперь за теми замками к тебе купцы в станицу поедут.
– С чего бы? – не понял Матвей. – Иль тут в городе мастера перевелись?
– А с того, сынок, что тебе сам базарный старшина спор проиграл, твой замок испытывая. А это, уж поверь, дорогого стоит.
– Ага, реклама – двигатель торговли, – сообразил парень. – Знал бы заранее, больше б сделал, – вздохнул он, ероша чуб.
– Не журись. И так почитай дорогу окупили. Пусть хоть бумажкой, а всё одно деньга. Глядишь, товар покупая, и её на серебро сменяем.
– Бать, а он с бумагой-то не обманет? А то начнём торговать, а бумаги нет. Беды не оберёмся.
– Не водилось за ним такого. Но коль Митяй тот к вечеру не придёт, сам туда схожу, – многообещающе проворчал кузнец.
Но как оказалось, старшина был человеком по-своему честным. Часа через полтора от старшины пришёл посыльный, принеся что-то вроде разрешения на торговлю. Как правильно эта бумажка тут называется, Матвея не интересовало. Внимательно прочтя документ, Григорий прибрал её за пазуху и, выдав посыльному медную монетку, повернулся к сыну:
– Ну вот, Матвейка. Теперь можно и торговать без оглядки. Ты главное за товаром приглядывай.
– Бать, а почём остальные замки торговать станем?
– А по двадцать на ассигнации и ставь, – подумав, махнул кузнец рукой. – А коль серебром, так по семнадцати отдавай без торга.
– Ну, без торга продавать – себя не уважать, – вспомнил Матвей старое правило.
– Тоже верно. В таком разе сам решай. Не отрок уже. Сам мастер, – одобрительно усмехнулся казак, ероша парню чуб.
Ночевать они остались прямо на торгу. Снимать комнаты в трактире оба казака без долгих размышлений дружно отказались. Что ни говори, а ночёвка в поле имеет свою непонятную притягательность. Растянувшись на соломе, покрытой кошмой, Матвей заложил руки за голову, уставившись бездумным взглядом в бездонное чёрное небо, усыпанное звёздами. Можно считать как угодно, но южное небо сильно отличается от неба в любом другом месте.
– Слышь, Матвейка? – Тихий голос отца заставил парня чуть вздрогнуть. – Ты, может, ещё чего вспомнишь, так ты это, не молчи. Что бы ни придумал, сразу рассказывай. Пробовать станем. Пусть даже не получится.
– Материалу много потеряем, бать, – едва заметно улыбнувшись, тихо отозвался парень.
– Да и хрен с ним, – неожиданно хмыкнул кузнец. – Тут другое. С такой работой жить интересно становится. Устаёшь одно и то же делать. Словно по кругу ходишь. Вот чёрт косноязыкий, – выругался он. – Хочешь чего доброе сказать, а не получается.
– Я понял, бать, – усмехнулся Матвей в ответ, про себя продолжая: «Душа творчества хочет. Что ж. Вы просите песен, их есть у меня…» – Бать, нам для моих задумок придётся ещё и штамп делать.
– Это как? – тут же подскочил мастер так, что даже гружёные дроги закачались, хотя рессор на них и помине не было.
– Это примерно как монеты делают или медали. Из доброй стали форму отливают с рисунком, а после промеж двух штампов заготовку кладут. Ну и кувалдой или молотом тяжким, чтоб одним ударом готовую деталь получить.
– Это ж какой молот нужен? – озадачился Григорий.
– Тяжёлый, – согласно вздохнул Матвей.