Эльхан Аскеров – Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход (страница 22)

– А я и радуюсь, – не уступила женщина. – Лишь бы ума хватило дитёнка не прижить. Сам знаешь, дело молодое, глупое.

– Ну, Ульяна баба не дурная. Сама знает, как быть, – проворчал казак, едва заметно подмигивая сыну. – А может, женить его, а, мать? – неожиданно спросил он, повернувшись к жене.

– И куда я жену приведу? На сеновал? – тут же отреагировал Матвей. – Нет, батя. Рано, – решительно закончил он.

– И не поспоришь, – усмехнулся кузнец.

– А ты чем спорить, лучше подумай, где пристройку к хате ставить будем, – подлила Настасья масла в огонь. – А то придёт срок, а у нас ещё и не готово ничего.

– Подумаю, – решительно кивнул кузнец.

– Разгулялись, – фыркнул Матвей. – Да кто за меня теперь дочку отдаст. Кому я нужен с палёной рожей.

Григорий при этих словах разом посуровел лицом, а Настасья, тихо охнув, присела к столу и, растерянно глядя на сына, пробормотала:

– Сынок, ты это… забудь те слова. Дура она злоязыкая. Забудь, слышишь. Придёт время, присмотрим тебе невесту. Добрую, да не перечливую. Вся станица знает, что беда та случаем получилась.

– Уймись, мам. Я и сам знаю, что это правда, – отмахнулся Матвей. – Небось каждый день собственную рожу вижу, как умываюсь.

Настасья смущённо замолчала, а Григорий, вздохнув, вернулся к еде. Ужин прошёл молча. Поблагодарив мать, Матвей поднялся и, перекрестившись на образа, вышел из дому, прихватив старую бурку. Пройдя на сеновал, он принялся устраивать себе постель, попутно проигрывая случившийся разговор. Как оказалось, все его попытки сохранить тайну закончились пшиком. Мать умудрилась с ходу расколоть этот нехитрый секрет. Впрочем, этого следовало ожидать. Недаром женской интуиции опасаются даже опытные разведчики.

Но, похоже, ни отец, ни мать ничего против этой связи не имеют. Впрочем, оно и понятно. У кого ещё молодому парню учиться всяким постельным хитростям, как не у опытной женщины? А то, что его таким образом пытаются предостеречь от нежелательных последствий, вполне естественно. Не понравился парню только серьёзный тон отца, когда речь зашла о пристройке к дому. Впрочем, от собственной комнаты он бы не отказался.

Жить в одном доме с родителями, отгородившись только занавеской, Матвей считал неправильным. Не ребёнок уже. Да и родители люди ещё не старые и полные сил. В общем, на эту тему стоило подумать как следует. Тем более что для работы ему требуется что-то вроде кабинета. В общем, пара комнат для личного пользования точно не помешают. А если учитывать будущую женитьбу, то и от трёх. Спальня, кабинет и общая комната. Дождавшись темноты, он всё так же бесшумно выскользнул с сеновала и отправился в гости.

Ульяна, едва услышав, что они собираются в степь, тут же всполошилась и едва не кинулась собирать продукты в дорогу. Кое-как угомонив женщину, парень подробно и доступно объяснил ей, зачем они едут и, пользуясь тем, что разговор вёлся на широкой деревянной лежанке, аккуратно сменил тему, вернувшись к тому, за чем и пришёл. Едва только за окном начало светать, парень выскользнул из постели и, быстро одевшись, поспешил домой.

Матвей успел запрячь в телегу коней, когда на крыльце появился отец. Увидев, чем парень занят, Григорий одобрительно хмыкнул и, умывшись, позвал его завтракать.

Спустя час дроги выкатились за околицу и попылили по дороге в степь. Куда именно ведёт эта дорога, парня интересовало мало. И так понятно, что просто так дорогу не накатают. А значит, у станичников в тех местах были свои интересы.

Правил лошадьми Матвей. Кузнец, усевшись сбоку, положил карабин на колени и, закусив соломинку, оглядывал бескрайнюю степь долгим, внимательным взглядом. Понимая, что отец ведёт наблюдение не просто так, Матвей отбросил сторонние мысли и принялся всматриваться в горизонт с другой стороны. Ведь не просто так местные регулярно упоминали схватки со степняками. Выходит, разбойничали они и по сию пору.

Добравшись к полудню до небольшого перелеска, путники сделали привал. Лошадям нужен был роздых, да и ехать под начавшим по-летнему припекать солнцем дело тяжёлое. Подкатив к крошечному роднику, Матвей быстро распряг лошадей и принялся их вываживать, чтобы дать остыть. Григорий, набрав в котелок воды, ловко развёл крошечный костерок и, достав из телеги мешок с продуктами, принялся готовить лёгкий перекус. Завтрак их состоял из куска хлеба с парным молоком, но было это достаточно давно. Так что бросить чего-то на зуб Матвей был совсем не против.

Перекусив и попив чаю, мужчины начали сворачивать лагерь. Матвей снова запряг лошадей и, подумав, сменил в бурдюке воду. Та, что они прихватили из дому, уже успела нагреться. Глядя на его действия, кузнец только одобрительно кивал. Говорить не хотелось. От еды и жары разморило. Но бдительности казаки не теряли. Едва только дроги выкатились из перелеска, кузнец снова взялся за карабин. Похоже, разбой на дорогах в этих местах был совсем не редкостью.

К вечеру они подъехали к очередному перелеску, и Григорий, бросив на солнце короткий взгляд, коротко скомандовал:

– Туда сворачивай. На ночлег вставать станем.

– Родник там есть? – на всякий случай уточнил Матвей.

– Есть. Запомни, Матвейка. В каждом таком перелеске обязательно родник будет. Потому и перелесок появился. Там, где вода, завсегда и деревья с кустами будут.

– Это выходит, как в пустыне. Где вода, там оазис, – проворчал парень и едва не взвыл от собственной глупости.

– Верно. Как в пустыне, – спокойно кивнул кузней, не обращая внимания на его оговорку. – Только в пустыне сплошь песок, а в степи ещё и солончак встретить можно. Так что поглядывай.

До сухой балки они добрались к середине следующего дня. Оглядевшись, Матвей с интересом отметил про себя, что когда-то этот распадок был руслом какой-то небольшой речушки. Уж очень характерные следы несли стены будущего оврага. Но самое главное, на дне балки пробился крошечный родничок. Струя воды толщиной с большой палец взрослого человека, тихо журча, пробивалась между нескольких крупных валунов и сбегала в небольшой бочажок.

Судя по тому, как бочаг был тщательно обложен камнями, делали это люди. Убедившись, что есть где напоить коней и оставить их на выпас, парень принялся распрягать. Телегу они загнали в кусты, и Матвей принялся обихаживать свой транспорт. Григорий, убедившись, что тут всё по плану, прихватил лопату и неторопливо спустился в балку. Проводив его взглядом, парень стреножил коней и отправился собирать хворост.

В крошечной рощице, что росла по краям распадка, это было не трудно. Вернувшись к разбитому лагерю, Матвей первым делом увидел довольную физиономию отца. Отряхивая мокрые ладони, кузнец кивнул на кучку покрытого песком металла, весело проворчав:

– Верно ты сказал, Матвейка. Не всё мы тогда тут собрали. Так что придётся в песочке покопаться.

– Надо – значит, покопаемся, – усмехнулся парень в ответ и, бросив собранную вязанку у телеги, устало потянулся, вскинув взгляд к небу. «Эх, сейчас бы в море искупаться», – подумал он, всматриваясь в странное облачко непонятного цвета.

Обойдя кусты, он поднёс ладонь ко лбу, прикрывая глаза от солнца, и попытался угадать, что за странность пылит по степи. Лёгкие смерчи в этих местах были не редкостью, но для этого нужен был ветер, а сейчас воздух только чуть шевелился. Подошедший к нему кузнец повторил жест сына и, всмотревшись вдаль, угрюмо выдохнул:

– Степняки. Пороху на полки подсыпь и в кустах укройся. Я тут сам управлюсь, – скомандовал кузнец, направляясь к телеге.

«Ага, щаз-з, только шнурки поглажу», – фыркнул Матвей про себя и принялся готовить пистолеты к бою.

К тому моменту, когда десяток всадников подскакал к распадку, оба казака были вооружены и готовы к любым неожиданностям. Встав так, чтобы оказаться сбоку от всадников, Матвей взял пистолет в правую руку и, чуть подумав, взвёл курок. Теперь он готов был стрелять с ходу, без всякой подготовки. Благо крышка полки удерживала свежий порох. Григорий, уже сообразив, что парень не уйдёт, мрачно вздохнул и, загнав патрон в патронник, встал у телеги.

Его манёвр был понятен. Степняки смогут напасть на него только спереди, а ему, чтобы укрыться, достаточно будет просто упасть на землю и закатиться под дроги. Кроме пистолетов Матвей забрал из телеги перевязь с ножами и кнут. Засапожник и кинжал всегда были при нём. А таскать с собой по кустам ещё и шашку парень посчитал лишним. Ивняк, орешник и заросли кизила – не то место, где можно легко размахнуться длинным клинком.

Да и не полезут всадники в эти кущи. Тут любая лошадь просто запутается. Степняки привычны к верховой схватке, и именно этого превосходства их требовалось лишить. К тому же упругие ветви кустов запросто отведут любую стрелу. Луки и ногайцы, и калмыки пользуют по сию пору с удовольствием.

Спустя примерно четверть часа после окончания всех этих приготовлений Матвей уверенно насчитал десяток всадников в лохматых шапках с хвостами на невысоких лохматых коньках.

– Не стреляй первым, – негромко произнёс Григорий. – Пусть покажут, чего делать станут. Может, и обойдётся.

Но его надежды оказались напрасными. Степные кони, учуяв казацких лошадей, принялись фыркать и зло скалиться. Потом один из них звонко заржал, и Матвей с возмущением услышал, как его собственные лошади отозвались в два голоса.