Эльхан Аскеров – Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход (страница 151)

Натянув повод, Матвей завёл Буяна в тупик и, развернув его, остановился перед щелью, держа карабин в руках. Внезапно стихший ветер позволил ему расслышать топот копыт, отразившийся от скал. Похоже, следом и вправду кто-то ехал. Погладив жеребца по шее, Матвей еле слышно похвалил его:

– Умница, Буян. Молодец. А теперь стой тихо. Тихо, мой хороший, тихо.

Буян, отлично знавший эту команду, негромко фыркнул и, тряхнув гривой, замер, только чутко поводя ушами. От поворота до тупика было примерно метров семьдесят. Так что использовать револьвер не получилось бы. Плавно загнав патрон в патронник, Матвей перехватил карабин поудобнее и замер, ожидая появления возможного противника. Топот раздавался всё ближе. Ещё минут черед десять из-за поворота рысью выехали три всадника.

Едва увидев турецкую феску, Матвей зло усмехнулся и, одним плавным движением вскинув карабин, прицелился в шедшего последним всадника. Пуля ударила турка в грудь, выбив из седла. Быстро передёрнув затвор, парень успел сделать ещё один выстрел и, повесив карабин на луку седла, выхватил револьвер. Из трёх преследователей двое были мертвы. Осталось взять последнего живым.

Толкнув каблуками коня, Матвей выехал на тропу, с ходу беря последнего османа на прицел. Выстрелы в каньоне раздались словно гром, так что лошади убитых были крепко напуганы. Сбросив всадников, они принялись крутиться по тропе, от испуга потеряв направление и не давая последнему турку развернуть коня для бегства. Да и его лошадь тоже начала беситься. Хрипя и роняя пену, она крутилась вокруг своей оси, то и дело норовя встать на дыбы.

Пытавшийся осадить её турок пропустил тот момент, когда на тропе появился Матвей, так что спокойный голос, звучно приказавший бросить оружие, прозвучал для него весьма угрожающе. Кое-как осадив коня, осман окинул парня мрачным взглядом и, медленно сняв с плеча винтовку, бросил её на землю. Матвей переложил револьвер в левую руку и, толкнув каблуками Буяна, направил его к пленнику, попутно распуская кнут.

Внимательно следивший за каждым его движением турок едва заметно усмехнулся уголками губ, но когда подъехавший парень взмахнул рукой, только успел растерянно охнуть. Кнут, звучно свистнув в воздухе, обвился вокруг его торса, прижимая локти турка к телу. Не выпуская рукояти из рук, Матвей спрыгнул с коня и, выразительно качнув стволом револьвера, коротко приказал:

– Слезай.

Сообразив, что ему приказано, турок сделал вид, что не может этого сделать без помощи рук, но Матвей, не настроенный на долгие споры, просто резко дёрнул кнут на себя, стаскивая его на землю. Не ожидавший такого фокуса турок, глухо выругавшись, вывалился из седла, успев выдернуть ноги из стремян. Не давая ему опомниться, парень выхватил из кармана кусок кожаного ремня и, пинком в плечо перевернув его на живот, придавил пленнику коленом шею. Быстро связав турка, парень вздёрнул мужика на ноги и принялся обыскивать, не забывая проверить все складки одежды.

Всё найденное он отбрасывал под копыта Буяну, зная, что драчливый жеребец стороннего к себе не подпустит и всё находящееся рядом без драки не отдаст. Кусался Буян так, что иная собака позавидует. Убедившись, что избавил пленника от всего лишнего, Матвей снова повалил его на землю и, связав теперь ноги, направился к убитым туркам. Быстрый, тщательный обыск, отлов коней – и спустя примерно сорок минут после первого выстрела он ехал дальше, везя пленного турка, перекинув через его же собственное седло.

Сидя на седле, Матвей задумчиво перебирал добычу, то и дело сосредоточенно вертя в руках тот или иной предмет. А повертеть тут было что. С троих турок он снял кошели со ста двадцатью серебряными монетами. Арабскими динарами. Три немецкие винтовки Маузера, два револьвера, также немецкого производства, и девяносто шестой автоматический «маузер», мечта революционера, в деревянной кобуре.

Пистолет нашёлся в перемётной суме главаря троицы. Судя по всему, толком обращаться с этим оружием турок не умел, но размеры и количество патронов к нему произвели на него серьёзное впечатление. В противном случае таскать эту тяжеленную карманную гаубицу с собой не имело смысла. Иронично хмыкнув, Матвей извлёк оружие из кобуры и, повертев в руках, выщелкнул магазин. Восемь патронов калибра 7,92 со свинцовыми безоболочечными пулями особого впечатления на парня не произвели.

Презрительно скривившись, Матвей передёрнул затвор и, спустив курок, вернул пистолет в кобуру. Отложив её в сторону, он подхватил сумку, в которой нашёл оружие, и, недолго думая, вытряхнул всё её содержимое на расстеленную кошму. В глаза ему бросилась небольшая кожаная укладка. Распустив завязки, парень раскатал её и, увидев содержимое, удовлетворённо угукнул. В укладке нашлись запасные обоймы, патроны россыпью и набор для чистки. В общем, всё необходимое для уверенной эксплуатации пистолета.

Отложив укладку и оружие в сторону, он вернулся к потрошению добычи. Всякие походные мелочи он откладывал в сторону. Подобного добра у него и так хватало. Да ещё и лучшего качества. Оставил он только отличную золингеновскую бритву с перламутровыми накладками на рукояти. Отличного качества вещь оказалась. Все тряпки он первым делом разложил на две кучки. Ношеное сразу в костёр, а чистое на тряпки. Коня отирать и для ветоши при чистке оружия.

Запас овса, пусть и небольшой, тоже был отложен в сторонку. Трофейных коней ещё предстояло продать, а до этого их нужно было чем-то кормить. Разбирая добычу, Матвей краем глаза заметил чью-то тень и, не поворачиваясь, негромко посоветовал:

– Не стой за спиной, могу неправильно понять.

– У тебя словно глаза на затылке, – рассмеялся Ахмет-хан, опускаясь на лежавший рядом камень.

– Тень твою заметил, – не стал скрывать Матвей.

– Опасный ты противник, казак, – качнул толмач головой.

– А я ангелом и не прикидывался, – фыркнул парень. – Да не бывает ангелов средь нас. Мы люди боя. Войной живём, с войны кормимся, – кивнул он на разложенные вещи.

– Занятное оружие, – заинтересовался Ахмет-хан «маузером».

– На первый взгляд. Одно хорошо. Из него, случись нужда, можно короткий карабин сделать. Кобура к рукояти пристёгивается. На среднее расстояние стрелять можно прицельно с двух рук, как из винтовки. Шагов на сто двадцать запросто дотянешься. Ствол длинный.

– Ты ж его только сейчас из сумки достал. Откуда знаешь? – насторожился толмач.

– Друже, я оружейник, и такие вещи просто обязан знать, – отмахнулся парень. – Сам посмотри, – протянул он собеседнику кобуру с оружием. – На нижней части кобуры накладочка стальная, а на самом пистолете такая же, но для ответа. Выходит, кобуру можно к пистолету пристегнуть. Калибр, как у обычного карабина, но патрон короче. Выходит, на версту, как винтовка, не дотянет, а вот на полторы сотни шагов, с таким стволом, запросто.

– Да уж, разложил, – растерянно буркнул толмач, извлекая оружие из кобуры и пытаясь приладить её к рукояти.

Тихо щёлкнув, кобура встала на место и превратилась в короткий приклад. Приложив его к плечу, Ахмет-хан примерился, навёл ствол на соседнее дерево и попытался прицелиться. Удивлённо хмыкнув, толмач опустил оружие и тут же снова вскинул его к плечу. Повторив упражнение ещё несколько раз, он задумчиво изучил механизм перезарядки, щёлкнул предохранителем и попытался разобрать полученную конструкцию.

– На пимпочку нажми, – посоветовал Матвей, понаблюдав за его потугами. – Там пружинка стоит. Специально, чтобы при стрельбе не соскочила.

– Ты и вправду мастер, – растерянно проворчал толмач, разобрав оружие и сунув пистолет в кобуру.

– Я так, учусь ещё. А вот батя мой, тот и вправду мастер, – вздохнул Матвей, заканчивая перебирать добытое и принимаясь рассматривать холодное оружие, снятое с турок.

Сабли клыч особого внимания не привлекли. Оружие вполне приличное, но до булата не дотягивавшее. Кинжалы бебуты тоже были им под стать. А вот извлечённый из пояса пленника небольшой нож заставил парня удивлённо хмыкнуть. Длиной чуть больше ширины ладони, с рукоятью, обшитой сыромятной кожей, обоюдоострый клинок был выкован из настоящего булата. Никакой гарды, просто узкая полоска бронзы, отсекающая клинок от рукояти, и такое же небольшое навершие на ней.

В умелых руках такой нож может наделать серьёзных бед. Удивлённо вертя его в пальцах, Матвей заглянул в простые, кожаные ножны и, чуть пожав плечами, сунул нож за голенище левого сапога. В правом лежал его собственный нож. Пристраивать его сразу за спину на пояс при посторонних он не решился. И так за ним числилось слишком много странностей. Заметив его жест, Ахмет-хан недоумённо выгнул бровь и, кивая на сапог, поинтересовался:

– Не хочешь носить его так же, как турок?

– После попробую, – не стал скрывать парень. – Думаю, не самый верный способ.

– С чего? – удивился толмач.

– Ты знаешь. Турок знает. Его кто-то научил. Выходит, способ известный и, случись чего, сразу найдут. Тут подумать надобно. Оружие толковое, так что носить его надо так, чтобы и дотянуться было не сложно, даже связанным, и найти было непросто.

– Однако, – удивлённо хмыкнул толмач. – Придумаешь, научи. Мне в моём деле такие ухоронки весьма полезны могут быть. Я спросить хотел. За сколько пистолет продашь? – вдруг сменил он тему.