Эльхан Аскеров – Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход (страница 142)

Это только в кино все подряд ночью, в темноте носятся галопом, а на самом деле быстрее короткой рыси никто не передвигается. Если только особой нужды для того не имеется. Такой способ передвижения – это серьёзный риск свернуть шею и себе и лошади. Достаточно ей запнуться о какой-нибудь камень или попасть ногой в яму. Так что двигаться банда будет не спеша. Тем паче что и спешить им некуда. Клан так просто со своей стоянки уйти не может. Да и двигаться со всем скарбом он может только шагом. Ведь с караваном будут женщины, старики и дети. А самое главное, что бегун из верблюда не очень.

Размеренным, ровным шагом он может идти сутками, а вот галопом не более часа, после чего ему потребуется длительный отдых. Выражаясь спортивным языком, верблюд спринтер, а не стайер. Размышляя таким образом, Матвей не сразу сообразил, что его кто-то окликает. Вынырнув из своих грёз, он быстро осмотрелся и, увидев толмача, вопросительно выгнул бровь.

– Иди сюда, – махнул ему Ахмет-хан, подзывая к себе.

Не дожидаясь, пока парень поднимется со своего седла, толмач развернулся и быстрым шагом направился к берегу озера. Понимая, что предстоит серьёзный разговор с глазу на глаз, Матвей прибавил шагу. Подойдя, он встал рядом с переводчиком и, разглядывая шатры клана на противоположном берегу, тихо спросил:

– Случилось чего?

– Слава создателю, нет, – усмехнулся Ахмет-хан. – Я про твою задумку поговорить хотел. А то сотник два слова буркнул и снова в карту уткнулся. Велел тебя расспросить. Рассказывай, чего удумал.

– Так просто всё, – удивлённо хмыкнул Матвей. – Надо с шейхом уговориться, и как только банда появится, всех лишних из шатров в рощу гнать. А в шатрах казаки засядут. Бандиты к шатрам подойдут, да там все и останутся. Главное, секреты правильно расставить, чтобы подход их вовремя приметить.

– И кого в секреты посадишь? – задумчиво уточнил толмач.

– Нас четверо пластунов. Двое на холме, двое на краю. Как банда появится, так всё и завертится.

– Мало, – качнул толмач головой.

– Я только один их след нашёл. Как входили, так и ушли, – напомнил парень.

– Это верно. Но они могут и с другой стороны прийти, – вздохнул переводчик. – Я с шейхом говорил, так он сказал, что обычно они той дорогой, что ты нашёл, так и ходят. Но бывает, что и с другой стороны приходят. Вот и гадай теперь, откуда их принесёт.

– Другие холмы, от оазиса далеко, – мрачно проворчал Матвей, обдумывая ситуацию. – На них секреты сажать глупо. Даже верхами, всё одно приметны будут. А пешком добежать не успеют.

– И что делать? – тут же отозвался Ахмет-хан.

– Кто из нас офицер? – не удержавшись, поддел его Матвей.

– Да уймись ты, ирод, – зашипел на него толмач.

– Да ладно тебе, – отмахнулся парень. – Нет же никого. Да и ежели без шуток, то тебе тут и карты в руки. Тактике тебя особо учили.

– Только в общих понятиях, – скривился Ахмет-хан. – Я изначально готовился к службе в разведке. И к слову, о том, что я офицер, даже твой сотник не знает. Больше скажу. Из всех, кто при штабе, о том ведают всего два человека. Так что, богом тебя прошу, не поминай более.

– Ну, прости. Больше не буду, – повинился Матвей, сообразив, что и вправду несколько зарвался.

– Бог простит, – отмахнулся толмач. – Знаешь, когда ты вдруг меня про чин спросил, я едва за нож не схватился, – признался он с некоторым смущением. – Вовремя сообразил, что узнать про то ты никак не мог. Чуть до беды не дошло.

– Это верно. Осталась бы сотня без толкового толмача, – нахально усмехнулся Матвей.

Вместо ответа Ахмет-хан резко выбросил руку с коротким ножом вперёд, целя ему в грудь. Но Матвей, уловив начало движения, качнулся в сторону, одновременно делая шаг назад и перехватывая вооружённую руку. Чуть протянув противника на себя, он резко развернулся в обратную сторону, попутно выкручивая перехваченную конечность в обратную сторону. Не ожидавший такого финта толмач тихо взвыл от боли, и в воздух взметнулись его пыльные сапоги.

– Ты так больше не шути. Покалечу, – с тихой угрозой предупредил Матвей, делая шаг назад. – Я ведь потомственный пластун, таких фокусов много знаю.

– Больше не буду, – страдальчески морщась и держась за плечо, растерянно пообещал толмач.

– Это кто ж тебя таким фокусам обучил? – задумчиво потирая пострадавшее плечо, тихо спросил Ахмет-хан.

– Сказал же, пластун я. Потомственный, – еле слышно прошипел Матвей, рассматривая в трубу подступы к оазису. – А пластуны – это не просто лазутчики. Нам ещё и пленных для разговора брать приходится.

– Кто такие пластуны, я помню, – отмахнулся толмач. – Но я таким ударом уже не одного противника взял, а тут как мешок с сеном. Только сапоги мелькнули.

– На то и расчёт, – пожал Матвей плечами.

– А научить можешь?

– Могу, да только без долгих тренировок всё одно применить не получится.

– Занятно. Ты сейчас сказал, не пользовать, не подловить, а применить. А ведь слово-то не ваше.

– А чьё?

– В смысле не казачье. Так люди с образованием говорят, – ехидно усмехнулся Ахмет-хан. – Есть у тебя тайна какая-то. Не пойму, какая, но точно знаю, есть.

– У каждого своя тайна имеется, – хмыкнул парень, оторвавшись от трубы и бросив на толмача задумчивый взгляд. – Или тебе своих не хватает?

– Хватает, но не люблю, когда рядом кто-то непонятный оказывается, – честно признался толмач.

– И чем же я тебе непонятен? – деланно удивился Матвей. – Что не так?

– На первый взгляд, вроде всё так. А как присмотришься, много всякого появляется. Вот, к примеру, иной раз ты слова используешь, о которых и слышать не мог в станице своей. А уж о том, что умеешь всего разного много, и вспоминать не стану.

– Ну, с умениями всё просто. Я пластун, кузнец, да ещё и изобретатель. Как тебе такой поворот? – ехидно усмехнулся Матвей.

– Чего?! – охнул Ахмет-хан, от неожиданности раскрыв рот.

– Того. Изобретатель я, – усмехнулся парень.

– И чего такого ты изобрёл?

– Смотри, – хмыкнул Матвей, вынимая из сумки пистолет и выщёлкивая из него магазин. – Второго такого ты нигде не найдёшь. Почти три года бился, но сделал.

– Автоматический? – быстро уточнил толмач, внимательно рассматривая оружие.

– Ага.

– И как додумался?

– Увидел в лавке оружейной «браунинг» бельгийский и решил себе такой сделать, но под себя. Чтобы и перезаряжать удобнее было, и патронов побольше.

– И как часто осекается? – поинтересовался Ахмет-хан, оттягивая затвор.

– Всё от патрона зависит. Ежели заводским заряжать, то осечек и не даёт вовсе. А ежели перекрученными, то бывает иной раз.

– Патрон под немецкий «парабеллум», – отобрав у него обойму, констатировал толмач, рассмотрев боеприпасы.

– Он самый.

– А чего не наши взял?

– А где у нас такой патрон используют? – иронично осведомился парень.

– М-м, не помню, – подумав, растерянно признался Ахмет-хан.

– Вот именно. Нет у нас оружия под патрон с проточкой. Все с закраиной идут. Потому и пришлось эти брать.

– Ствол тоже сам делал?

– Винтовочный, – отмахнулся парень. – Но он и надёжнее оказался.

– Это чем же?

– Толще. Даже стачивать пришлось. Да и поменять, нужда возникни, небольшая трудность. Главное, станок найти.

– Так у тебя тут ещё и ствол съёмный? – в очередной раз удивился толмач.

– Само собой. Механизм простой, как кувалда надёжный. А ствол сносился, я его выкручу, другой обточу да поставлю. Считай, новое оружие получится.

– А ещё что изобрёл? – поинтересовался Ахмет-хан, возвращая ему пистолет.

– Механизм для маслобойки. Редукторы для станков в кузню. По мелочи всё, ну да мне в станице иного и не сделать, – грустно признался Матвей.

– Всё на глазок небось? – беззлобно поддел его толмач.

– Обижаешь. По книжкам всё считал. У меня по механике книг с полсотни всяких. Есть ещё по гидравлике и по металловедению.

– И понял, что там написано? – не поверил толмач.