Эльхан Аскеров – Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход (страница 113)

– Ты чего, Катюша? – подскочив к ней, спросил Матвей, придерживая жену за плечи. – Что случилось?

– Погоди, Матвей, – чуть задыхаясь, попросила она. – Дай отдышаться.

– Да что такое? Сердце защемило, съела чего не то? – не унимался парень.

– Нет, – отмахнулась она. – В глазах чего-то потемнело да в животе кольнуло так, что ажно дух перехватило, – тихо призналась девушка, прижимаясь к нему.

– Давай я тебя в дом занесу, – предложил Матвей, нагибаясь, чтобы подхватить её на руки.

– Погоди, Матвей, не суетись. Всё уже, – остановила его Катерина. – Я вон там, у крыльца присяду, да посижу маленько. Хоть на солнышко полюбуюсь.

– Ладно. Но, ежели что, сразу меня зови, – велел Матвей, подводя её к лавке у крыльца.

Григорий, вскипятивший самовар, позвал их чаёвничать, и Матвей, убедившись, что ворота заперты, и лошади не уйдут, повёл жену в дом. Там уже вовсю хлопотала Настасья. Увидев ребят, она подвинула к ним тарелку со свежими пирогами и уже потянулась за чашками, чтобы налить чаю, когда Катерина, окинув стол задумчивым взглядом, встала и направилась на кухню. Настасья, окинув стол быстрым взглядом, и убедившись, что ничего не забыла, проворчала, удивлённо глядя ей вслед:

– Чего это она?

– А я, мама Настя, сладкого не хочу. Я вот огурчиков солёных поем, – смущённо улыбаясь, ответила девушка, показывая ей тарелку, полную солёных огурцов.

Настасья неопределенно пожала плечами, а Матвей, подвинув к себе тарелку с пирогом, вдруг замер, словно пыльным мешком нахлобученный.

– И давно тебя так на солёное тянет? – повернулся он к жене.

– Так почитай седмицу уже, – буркнула девушка с полным ртом.

– А сегодня, значит, в глазах вдруг помутилось, – не унимался парень.

– Угу.

– Да ты ж моя хорошая! – взвыла Настасья пароходной сиреной. – Сподобил господь!

– Ты чего орёшь, мать? – вздрогнув от этого вопля, растерянно поинтересовался Григорий, явно не слушавший их предыдущий разговор.

– Радуйся, отец! – со смехом отозвалась женщина. – Пляши. Внук у нас скоро будет.

– Чего?! Как? Ах, ты ж господи, – сообразив, о чём речь, вскинулся кузнец.

Матвей, глядя на жену растерянным взглядом, честно пытался осознать, что скоро станет отцом, но пока ощущал только, как волосы на загривке дыбом встают, словно у бойцового пса. Бросив на него быстрый взгляд, Катерина в очередной раз залилась румянцем и, опустив голову, еле слышно спросила:

– Не рад?

– Ещё не понял, – честно признался Матвей, растерянно ероша чуб. – Странно как-то.

– Ой, нашла, кого спрашивать, – рассмеялась Настасья. – Мужики это дело понимать начинают, только когда дитё в руках подержат. Да и то не сразу. Да ты ешь, дочка, ешь. Может, тебе ещё огурчиков принесть? Или, может, капустки квашеной подать?

– Благодарствуй, мама Настя, я лучше вон чаю с пирогом, – улыбнулась Катерина в ответ.

Матвей, припомнив рассказы женатых друзей о вкусовых пристрастиях их беременных жён, только вздохнул и мысленно схватился за голову. Похоже, следующие полгода у них будут весьма весёлыми. Попивая чай, он то и дело окидывал жену внимательным, задумчивым взглядом, сам не понимая, что именно хочет увидеть. Настасья, заметив эти взгляды, по-своему их истолковала и, усмехнувшись, буркнула:

– Ты чего там разглядеть пытаешься? Живот у неё только летом появится.

– Думаю, какой подарок ей за такую новость сделать, – помолчав, выкрутился Матвей. – Это ж первенец, мать, а не абы что.

– Это верно. Тут подарок особый надобен, – неожиданно поддержал кузнец сына.

– Так рано ещё. Прежде доносить да родить надо, – растерянно пискнула Катерина.

– То само собой, – отмахнулся Матвей. – А вот сейчас особый подарок нужен. Ладно, подумаю ещё, – вздохнул он, отодвигая чашку.

Поднявшись, он погладил жену по плечам и отправился в кабинет. Думать. Нет, в том, что рано или поздно дети у него будут, он не сомневался. Особенно учитывая усилия, которые к этому делу были приложены. Но что это будет вот так, словно снег на голову, он и предположить не мог. Так что, усевшись за стол, парень достал из ящика лист бумаги, карандаш и, уставившись в бумагу невидящим взглядом, задумался.

То, что подарок за первенца должен быть красивым и дорогим, не обсуждалось. Но ко всему прочему он ещё должен быть изящным. Ведь сама Катерина была девушкой тонкой, лёгкой и подвижной, словно трава на ветру. А значит, и подарок должен быть таким же. Лёгким и изящным. А раз так, то прежде всего нужно решить, что именно делать. Кольцо, монисто или серьги. Кольца девушка не носила, с учётом её постоянной работы в огороде и по дому. Не снимала только обручальное.

Монисто надевается только на праздники. А вот серьги она может носить постоянно. Даже выходя со двора к соседям. Значит, осталось решить, какого вида эти серьги будут. Помня, что Григорий по его же просьбе натянул целую катушку золотой проволоки тонкого сечения и ещё одну, сечением побольше, Матвей принялся прикидывать, какой именно рисунок на серьгах будет. А ещё предстояло решить вопрос с застёжкой.

Из задумчивости его вывело появление жены. Проскользнув в кабинет, Катерина остановилась у стола и, гладя на него настороженным, пытливым взглядом, тихо спросила:

– Матвей, ты не рад?

– Наоборот, – выпрямившись, улыбнулся он в ответ. – Очень рад. Просто это случилось как-то странно. Неожиданно. Я ж думал, ты приболела, когда тебе во дворе плохо стало. А тут такая новость. Вот у меня в башке всё и смешалось, – терпеливо пояснил он, вставая и протягивая к ней руки.

– Выходит, ты и вправду от меня детей хочешь? – спросила девушка, всё ещё не делая попытки подойти к нему.

– Хочу. И именно от тебя, – твёрдо ответил парень, подхватывая её на руки.

– Уронишь, бешеный! – счастливо пискнула Катерина, крепко обнимая его за шею.

– Своё? Да ни за что, – рассмеялся Матвей, прижимая жену к груди.

Все проблемы были забыты и из кабинета они вышли только к ужину. Всё это время они просто сидели. Матвей уселся в своё любимое полукресло и, усадив жену на колени, не выпускал её из рук, ласково поглаживая по ещё плоскому животу. Катерина, прижавшись к его плечу, тихо млела от этой ласки, прикрыв глаза и затаив дыхание. Даже лошадей в конюшню кузнец завёл сам, решив не трогать молодых.

Уже после ужина, решив самостоятельно вскипятить самовар, Матвей, стоя на крыльце, поднял взгляд в темнеющее небо и неожиданно осознал, что на дворе стоит конец марта одна тысяча девятьсот четвёртого года. До войны с Японией осталось меньше месяца.

Забытый поход

– Батя, глянь, получилось! – раздался над оврагом звонкий мальчишеский голос, и Матвей, оглянувшись, едва заметно улыбнулся.

Его неугомонный отпрыск, получив в руки своё первое оружие, усердно тренировался, втыкая его во всё, что попадалось на глаза. Поленья, землю, стены сараев и тому подобные объекты, способные хоть как-то оказаться мишенью. Оружием являлся набор небольших метательных ножей. Именно их мальчишка выпросил себе на день ангела. Понимая, что приучать юного казака к клинку всё равно придётся, Матвей лично отковал ему пять метательных ножей.

Не больших и не особо тяжёлых, под детскую руку делалось, но всё равно отлично закалённых и на совесть отточенных. Пришлось к ним и портупею шить. Настоящую, из толстой кожи. Святослав, едва увидев это роскошество в руках отца, буквально взвился и, вырвавшись из рук бабки, бросился к отцу. Настасья, во внуке души не чаявшая, увидев подарок, чуть Матвею голову не откусила, но вовремя вмешался Григорий, умевший осадить жену буквально парой жёстко сказанных слов.

Вздыхая и что-то тихо бурча себе под нос, Настасья удручённо вздохнула и, махнув рукой, с гордым видом отправилась на кухню, умудряясь даже спиной выражать своё отношение к подобным подаркам. Катерина, проводив её взглядом, только вздохнула и, улучив момент, тихо спросила, прижимаясь к мужу:

– Матвей, а не рано ему такое? Дитё ведь ещё неразумное. Не приведи господь, случаем порежется.

– Самое время, милая, – упрямо качнул Матвей чубом. – А порежется, невелика беда. Зато крепче помнить будет, что клинок это не игрушка и его носить с вежеством полагается. А пораниться он и просто на улице может. Вон, через плетень полезет и поцарапается. Так что ж теперь, его и вовсе науке воинской не учить?

Катерина, беременная уже третьим ребёнком, только тяжело вздохнула и, махнув рукой, проворчала:

– Ладно. Сыны то твоя забота. А вот уж девки, не обессудь, только моими будут.

– Это как так? – деланно удивился Матвей. – А батьку, выходит, при таком раскладе и вовсе побоку? А кто ж тогда её баловать станет?

– Да ну тебя, зубоскал, – улыбнулась Катерина, тяжело отдуваясь.

Стояла ранняя осень, но солнце ещё жарило по-летнему, так что даже в хате, за толстыми стенами, всё равно было душно. Младший Елисей, прошлёпав босыми пяточками по полу, подобрался к брату и, потянувшись, попытался вытащить из портупеи нож. Святослав, вовремя заметив эту попытку, успел развернуться и убрать подарок подальше от цепких ручонок младшего брата. Елисей обиженно надулся и, засопев, с силой толкнул брата, явно решив добиться своего любым путём.

– Так, голоштанная команда, а ну не драться, – строго осадил Матвей сынов. – Вы ж братья. Разве ж так можно?

Надувшись ещё сильнее, младший ткнул пальцем в портупею и, глядя на отца с откровенным вызовом, решительно потребовал: