Эльхан Аскеров – Случайный шаг (страница 21)

Так что сегодня ему предстоял еще один тяжелый день. Получив у Беляны кружку парного молока с краюхой хлеба, парень отправился на подворье к кузнецу. Больше всего его интересовала глина, а не трофейные лошади. И так было понятно, что от этого табуна придется избавляться. И сделать это без помощи того же Векши не получится. На торгу кузнеца знали и понимали, что в лошадях он разбирается не хуже, чем в металлах. Об этом ему еще Родомил поведал, помогая продавать прошлые трофеи.

Войдя во двор, Беломир заглянул в кузню и, не найдя там хозяина, отправился под навес, где и оставил корыто с глиной. К его огромному удивлению, корыто было накрыто куском старой рогожи, предварительно намоченной водой. Сообразив, что таким образом кузнец постарался сберечь его работу, парень одобрительно хмыкнул и, вздохнув, задумался, с чего начинать. Или с осмотра и перевода трофейных коней на свой двор, или доделать начатое и закончить с формовкой кирпичей.

Вошедший с ведрами, полными воды, кузнец, увидев приятеля, радостно улыбнулся и, вылив воду в поилку, где стояли кони, спросил:

– А чего в дом не пошел?

– А чего там без тебя делать? – удивился Беломир. – Я ж к тебе пришел, а не к домовенку твоему.

– Тихо ты, леший, – осадил его кузнец. – Не смейся над тем, чего не знаешь.

– Так я и не смеюсь. Ему и без меня забот хватит, – выкрутился Беломир. – Ты лучше скажи, с чего начинать будем?

– Вон, кони сейчас напьются, и на подворье к себе сведи. Заодно и седла там оставишь. А я пока горн распалю. Сосед просил топор поправить. А уж после приходи, дальше станем кирпич твой сушить.

– Решай проблемы по мере их поступления, – буркнул парень себе под нос, кивая. – Добре, так и поступим.

– Тут вот еще… – смущенно потупившись, заговорил кузнец. – Я-то своих добытых коней уж пристроил.

– Неужто продал? И когда успел? – удивился Беломир.

– Не продал. Из семи двух соседям отдал. Там детей семеро по лавкам да хозяин хворый. А им еще надел свой пахать. А тут баяли, что в станице вдов прибавилось. Ажно пять. У трех хозяйство доброе, а две едва живы. Да еще и худоба погибла.

– Предлагаешь двух коней им отдать? – сообразил парень.

– Тебе решать. Но помочь-то потребно, – кивнул кузнец, по-прежнему смущаясь.

– Добре. Ты только глянь, какие получше, чтобы после перед вдовами глаза не прятать от стыда, – решительно кивнул Беломир.

– Вон, крайняя пара, самые крепкие. Их и в оглобли, и под седло годятся. Все потянут.

– Тогда берем, да пошли. Чего время зря терять, – скомандовал парень, направляясь к навесу, где стояли его трофеи.

Кузнец, отдав Беломиру коней, приготовленных в подарок, забрал остальных, тихо пояснив, что парень в станице – человек новый, и потому ему лучше все сделать своими руками. Так станичники поймут, что он соседей не чурается и готов помочь, чем сможет. Понимая, что лучше будет последовать умному совету, Беломир так и поступил. Шагая по улице, они здоровались со всеми встречными. Дойдя до нужного подворья, Беломир окликивал хозяйку и, дождавшись, когда она выйдет, отдавал повод коня.

Проделывал он все это молча, так и не придумав, что именно можно сказать в такой ситуации. Высказываться про сочувствие было глупо. Подобных слов тут никто и не слыхал. Так что, отдавая повод, парень только вздыхал и, чуть пожав плечами, отправлялся дальше. Отведя остальных коней к своему дому, Беломир пристроил их рядом с теми, что решил оставить себе, и, подкинув сена, принялся расседлывать. Седла на них успел надеть Векша с раннего утра. Это ведь тоже были трофеи, взятые с боя.

Весенний торг, нечто вроде ярмарки, был устроен прямо на границе степи, в предгорьях. Никаких лавок и прилавков. Просто чистое поле, куда в известный срок съезжались купцы с товарами и покупатели, само собой с деньгами или тем, что хотели предложить купцам на обмен. Глядя на это вавилонское столпотворение, Беломир никак не мог поверить, что это действительно торг и что тут запросто могут спорить за товар степняк и казак, кавказский горец и обычный крестьянин-ратай.

К его огромному удивлению, были тут громкие крики и споры до хрипоты, но за оружие никто не хватался, и вели себя все собравшиеся довольно мирно. Другой вопрос, когда любой из приехавших собирался ехать обратно. Вот в пути с торга с купцом или покупателем могло произойти все что угодно. Все правила и ограничения распространялись только на сам торг и поле, на котором он устраивался.

Как оказалось, уговор такой был заключен очень давно и свято соблюдался всеми. И степняками, и горцами, и казаками. Про обычных крестьян жители станицы даже говорить не хотели, считая их кем-то вроде рабочей скотины. С чего вдруг возникло такое отношение, Беломир так и не понял, но жители той же веси, в которой он оказался, едва попав в это время, для казаков были чем-то неинтересным. Услышали, что они там есть, и ладно. Отмахнулись и пошли дальше.

Только Векша, служивший парню источником информации, коротко пояснил, что этим крестьянам предлагалось поселиться в станице и принять правила зарождающегося казачества, но те решили жить своим укладом, при этом не принимая правила общения с высшими силами. Короче говоря, вера у них тоже была своя, хоть и верили и те, и другие в старый пантеон, вроде Сварога, Треглава, Лады или Мокошь.

В общем, странностей тут хватало. Внимательно слушая кузнеца, Беломир не спеша двигался по торгу, с интересом рассматривая различные товары. Трофейных коней они уже успели продать, так что теперь искали какого-нибудь восточного купца, чтобы продать серебряные цепочки, сделанные парнем. Исходя из восторгов станичников, видевших эти незатейливые украшения, заинтересовать купцов они должны были обязательно. А значит, к летнему торгу их нужно будет накрутить побольше.

Беломиру для реализации всех своих задумок требовались деньги, и добыть их иным способом быстро было просто невозможно. А тут выхлоп, считай, триста процентов даже по самым скромным оценкам. Ведь из одной монеты проволоки получалось на три десятка цепочек примерно с полметра длиной. Самое сложное было придумать застежки, но парень решил обойтись без них. Ну не ювелир он, так что влезать своими корявыми руками в столь тонкое дело просто не рискнул.

Уже привычно придерживая саблю за рукоять, чтобы не задевать ею окружающих, Беломир не спеша шел следом за кузнецом, внимательно слушая его пояснения. Как оказалось, этот бугай мог по этому торгу экскурсии водить. Многих купцов он даже в лицо знал. Добравшись до нужного края, Векша остановился и, вытянув шею, принялся что-то высматривать, хотя с его ростом даже это движение было лишним.

– Ага, – обрадованно произнес кузнец и, ухватив друга за рукав, потащил за собой, попутно негромко поясняя: – Ты, паря, в торг не влезай. Только товар покажи, а остальное я сам. С тем купцом я давно знаюсь, цену он честную платит, но перед тем поторговаться надобно. Правило у него такое. Мол, без торга и товар не в радость.

– Добре, тут тебе лучше знать, – и не подумал спорить Беломир.

Как говорится, в каждой избушке свои погремушки, так что прежде, чем влезать в дело, которого не знаешь, будет не лишним посмотреть на все со стороны. Добравшись до нужной кибитки, Векша выпустил Беломиров рукав и, одернув зипун, степенно направился к навесу, под которым и были разложены товары купца.

Едва глянув на ковер, покрытый выбеленной холстиной, на которой слуги разложили всякие украшения, парень едва слышно хмыкнул, подумав про себя:

«Вот и еще одна статья дохода. Складные походные прилавки или столы. Купцы и прочие торговцы должны заинтересоваться. Товар на земле – не самое лучшее решение. И наступить могут, и пыль садится, а ее здесь хватает».

– Здравствуй, Расул, – между тем чинно поздоровался кузнец с мужиком, почему-то сидевшим сбоку от кибитки.

Как этот транспорт называется правильно, Беломир и понятия не имел. Мог отличить карету от арбы, и только. Помнил, что у арбы два больших колеса, а карета – это своего рода историческое купе на колесах. Ну не было у него необходимости изучать этот вопрос. Сидевший на роскошном шерстяном ковре купец, подняв голову, рассмотрел говорившего и, улыбнувшись в широкую ухоженную бороду, ответил:

– И тебе здоровья, Векша. Проходи, присаживайся, гость в дом, бог в дом, – широким жестом указал купец на ковер рядом с собой.

– Благодарствуй, Расул, да только я не один, – указал кузнец на приятеля. – Знаком будь. Беломир это. Не гляди, что молод, вой, каких поискать. Чего говорить, коль он меня голыми руками побить сумел, – развел кузнец громадными ручищами.

– Клянусь бородой пророка, если бы не услышал это от тебя самого, не поверил бы, – удивленно охнул купец, с интересом разглядывая парня. – Присаживайтесь, гости. Салман! – негромко окликнул он кого-то.

Из-за кибитки вынырнул мальчишка, подросток лет тринадцати, босой, в свободной рубахе и подвернутых штанах, и, подскочив к ковру, поклонился.

– Взвару подай гостям, а мне кофе свари, – велел купец, не глядя на него.

– Прошу простить, почтенный, но нельзя ли и мне кофе, – не сдержался Беломир, уже начавший забывать вкус этого напитка.

– Что случилось в этом мире, если русский вой арабский напиток предпочел родному квасу? – иронично поддел его купец.