Эльхан Аскеров – Шатун: Шаг в неизвестность. Казачий князь (страница 99)

И вот теперь, на общих поминках, собирались все, кто имел отношение к отряду, и близкие погибших. Рязанов сразу выделил семьям единовременно по полсотни рублей от службы, а Руслан, вернувшись, выделил ещё по сотне из собственных средств. Так что нищета членам семей теперь точно не грозила. К тому же казачий круг, узнав о щедрости Шатуна, обещал взять на себя заботу об этих семьях. Их бы и так не оставили, но Руслан хотел подстраховаться.

Когда всё было готово и собравшиеся расселись по местам, старые казаки, представители казачьего круга, вдруг дружно уставились на Руслана. Не понимая, чего они от него ждут, Шатун вопросительно покосился на сидевшего рядом Михаила, но тот только отрицательно качнул головой, давая понять, что и сам не понимает, что происходит.

– Скажи слово, княже, – тихо подсказал сидевший рядом с ним хорунжий.

– Тут и постарше меня люди есть. Им начинать, – вывернулся Шатун, тут вспомнивший, что почтение к возрасту в казачьих семьях всегда было особым.

Услышав его ответ, старики быстро переглянулись и, одобрительно кивнув, едва заметно подтолкнули под бока самого старого казака. Седой, словно лунь, с серьгой в левом ухе, с расчёсанной на две стороны бородой и лихо закрученными усами, старейшина являл собой весьма колоритную личность. Поднявшись, он взял со стола наполненную чарку и, вздохнув, негромко произнёс:

– Земля вам пухом, браты. Не посрамили вы чести казацкой. Как вои ушли. В бою. Земля вам пухом.

Все сидевшие дружно поднялись и, осушив чарки, так же молча сели. Некоторое время над поляной висела тишина, нарушаемая только звуками, сопровождавшими приём пищи. Следующий тост произнёс кто-то из старых сослуживцев убитых. Постепенно гости расслабились, и поминки потекли своим чередом. Казаки, не знавшие порядков в отряде, с интересом поглядывали на двух офицеров, ожидая, что они или откажутся пить на равных с простыми казаками, или примутся воротить нос от поданных закусок.

Но все эти ожидания очень быстро рассеялись, когда Руслан, в свою очередь, поднявшись, поблагодарил погибших за верную службу и обещал оказывать всяческую помощь их семьям. За ним то же самое проделал и граф Рязанов. Ничего удивительно тут не было. Его дом и подворье так же были под охраной казачьих ветеранов, а жене подходил срок рожать. Уже начало темнеть, когда к столу, в сопровождении вооружённых охранников, подошли Катерина и Лизавета.

Увидев жён, офицеры тут же принялись суетиться, усаживая их рядом с собой, но Катерина, бледно улыбнувшись, вдруг сделала кому-то в стороне знак и тихо попросила:

– Спой, Руслан. Папеньке нравилось, когда ты поёшь.

– И правда спой, княже, – неожиданно поддержал её хорунжий.

Выскочивший из-за кустов Мишка протянул парню гитару. Удивлённо хмыкнув, Руслан взял инструмент и, пробежав пальцами по струнам, чуть подкрутил пару колков.

– Выпей, княже, – быстро наполнив чарку, предложил Роман. – Сегодня можно.

Кивнув, Руслан лихо опрокинул чарку и, занюхав её рукавом, сделал перебор. Репертуар его не изменился, так что песни из будущего, написанные о казачьей службе и воле, многие уже слышали. После каждой песни ему подливали водки, и парень даже не пытался отказаться. Сейчас ему и вправду хотелось напиться. До зелёных чертей. В дрова. Но когда зазвучали слова баллады «Иду на вы», песню подхватил весь отряд.

Чеканный ритм её отбивался крепкими кулаками по столам, а на втором куплете пара молодых казаков обнажили клинки и с шашками наголо выскочили на освещённый факелами пятачок. К огромному удивлению самого Руслана, эта баллада и вправду стала чем-то вроде гимна отряда, а подобные пляски ритуалом. Старики, глядя на всё это, только удивлённо головами качали, оглаживая бороды и пристукивая кулаками в ритм.

Наконец, сбив пальцы и слегка охрипнув, Руслан отложил гитару и, глотнув квасу прямо из жбана, предложил, повернувшись к жене:

– Пойдём, милая, отдыхать. Холодает. Не нужно тебе тут мёрзнуть.

– Не хочу, – насупившись, упрямо мотнула Катерина головой. – Там всё о папеньке напоминает. Что теперь будет, Руслан? Как маменьке одной быть?

– Ну, она может хозяйство на управляющего оставить и к нам переехать. А может, вообще продать всё и уехать к нам. Это уж ей решать. В любом случае место в доме ей всегда найдётся.

От разговора о будущем их отвлекли подошедшие старики. В руках самого старшего была небольшая глиняная тарелка, на которой стояла чарка водки и лежал кусок ржаного хлеба, круто посыпанный солью. Подойдя к князю, троица сняла папахи. Казаки, увидев это, дружно поднялись, и над поляной повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием факелов. Поднялся и Руслан, ещё не понимая, что происходит. Старейшина, державший тарелку, склонил голову и, протянув её парню, произнёс:

– Прими, княже. От сердца нашего. За слово доброе да за песни правильные. А ещё за то, что хоть и не казачьих ты кровей, а всё одно душа у тебя казацкая. Не побрезгуй.

– Благодарствую, браты, – растерянно пробормотал Руслан, поднимая чарку.

Этого обряда он ещё не знал. Выпив, он перевернул тару, показывая, что в ней ничего нет, и, поставив обратно на тарелку, закусил солёной краюхой. Внимательно наблюдавшие за ним казаки только одобрительно кивали на каждое его движение. Руслан чувствовал себя так, словно экзамен сдавал. Но судя по довольным улыбкам стариков, всё было сделано правильно. Следом тот же ритуал повторился и для Михаила. Дождавшись, когда майор закусит выпивку, старики дружно поклонились и, развернувшись, не спеша ушли куда-то в темноту.

– Ром, это чего сейчас было? – тихо спросил Руслан, подозвав к себе следопыта.

– А это, княже, признание, – ответил казак, степенно расправляя усы. – Отныне вы, господа офицеры, в любой станице и кров, и стол иметь будете, возникни нужда такая.

– А что, до этого и на порог не пустили бы? – не удержался Михаил.

– Одно дело, ваше благородие, когда просто странника в хате принимаешь, а другое, когда гостя дорогого, из тех, кому всегда рад, – не принял шутки пластун. – Уж поверь, имеется разница.

– Выходит, мы теперь вроде как тоже почти казаки? – осторожно уточнил граф, чуть смутившись.

– Скорее, кунаки, – привёл правильную аналогию Роман.

– Ну и слава богу, – махнул Руслан рукой, поднимаясь. – Пошли домой, милая, – протянул он жене руку. – Потому как благоверный твой крепко пьян.

И Михаил и обе женщины при этих словах удивлённо уставились на него, не веря своим ушам. Но сам Руслан отлично понимал, ещё немного и его развезёт прямо тут. За столом. Отлично обученный и тренированный организм ещё контролировал движения и координацию, но сам Шатун понимал, что это ненадолго. Всё произошедшее с ним за последние трое суток требовало выплеска. Так что его организм готовился к серьёзной перезагрузке.

Все четверо не спеша направились к дому. Как прошёл в спальню и раздевался, Шатун уже не помнил, повалившись в кровать и уснув едва не раньше, чем голова коснулась подушки.

Проснулся Руслан сам. Открыв глаза, он пару минут тупо смотрел в потолок, пытаясь вспомнить, что было накануне, и, сообразив, что помнит почти всё, кроме последних нескольких минут в спальне, поднялся.

К его огромному удивлению, перепой обошёлся почти без последствий. Немного побаливала голова, а ещё почему-то очень хотелось есть и совершить обратный процесс. Пройдя в уборную, парень быстро привёл себя в порядок и, выйдя из спальни, направился вниз, на кухню. Но на лестнице его перехватила жена. Катерина в чёрном, глухом платье, с собранными в тугой узел волосами под лёгкой газовой косынкой, едва заметно улыбнулась и, взяв мужа за руку, повела в столовую.

– Садись, горе моё. От похмелья тебя лечить стану, – велела она, указывая на стул.

– Не надо. Со мной всё хорошо. Только есть хочется, – усмехнулся Руслан в ответ.

– Неужто голова не болит? – изумилась Катерина. – Сам же вчера говорил, что пьян. И уснул едва не раньше, чем разделся.

– Самое удивительное, что нет. Ничего не болит, – заверил её Шатун.

– Ну и слава богу. А завтрак уже несут, – обрадованно пообещала девушка.

Словно в ответ на её слова, в столовую вошла горничная с широким подносом и принялась расставлять на столе кучу всяких вкусностей. Взяв жену за руку, Руслан усадил её рядом с собой и, глотнув горячего кофе, впился зубами в бутерброд с бужениной.

Возникшее в предгорьях затишье Руслан использовал для наведения порядка в делах и подготовке новобранцев. К его огромной радости, те пятеро, что оказались с ранениями в больнице, выжили и потихоньку шли на поправку. Двое уже даже начали понемногу двигаться. Убедившись, что им теперь предстоит только долгая реабилитация, Шатун выдал из своих средств каждому по сотне рублей и показал, что именно нужно делать. После чего с головой погрузился в дела.

Бумагоделательный цех набирал обороты, и первые пачки новой бумаги высокого качества стали появляться в лавке у базара. Торговали в той лавке пара людей графа Рязанова, попутно приглядывая за всякими внутренними течениями на самом базаре. Восточный базар – это особая часть жизни на Кавказе или Востоке, где был свой пульс и свои реакции на всякие раздражители. Недаром существовала такая поговорка: хочешь что-то узнать, иди на базар. Хочешь что-то забыть, иди на базар.