Эльхан Аскеров – Шатун: Шаг в неизвестность. Казачий князь (страница 42)

– Сиди, – неожиданно отмахнулся граф. – Ты уже наворотил, разгребать не успеваю.

– Так ведь и польза имеется, – решительно возразил Шатун.

– Что есть, то есть, – устало усмехнулся майор. – Ладно, ступай, брат, своими делами заниматься. Я тут теперь как-нибудь сам. А про казаков твоих я помню. Благодарствуй. Надеюсь, обойдется.

Воспользовавшись разрешением прямого начальства, Руслан тут же отправился в имение. Выловив архитектора, Шатун жестко потребовал от него прямого ответа, когда уже можно будет переехать в свой собственный дом.

– Дайте еще две недели, ваше сиятельство, – взмолился тот. – Надобно еще много мелочей всяких доделать.

– Мастерские готовы? – помолчав, уточнил Руслан.

– Мастерские? Да, готовы.

– А конюшни?

– И конюшни тоже, – растерянно кивнул архитектор. – Ваше сиятельство, вы что же, в мастерской жить собираетесь, пока мы доделывать станем, или, не приведи господи, на конюшне?

– Совсем сдурел, – изумленно проворчал Руслан, разглядывая его неверящим взглядом. – У меня дюжина коней на городской конюшне стоят. Я впустую деньги трачу, потому и спрашиваю. А мастерские мне нужны, потому что мне станки всякие привезли, а ставить их некуда.

– Ах, вон оно как, – облегченно выдохнул архитектор. – Да, ваше сиятельство, эти помещения уже можно использовать по назначению.

– Точно? – на всякий случай уточнил Руслан.

– Точно, ваше сиятельство. Как бог свят, точно, – истово закивал архитектор.

– Ну, хоть что-то хорошо, – вздохнул Шатун, отпуская его.

На следующий день казаки, под его командой, перегнали весь табун в имение и завезли несколько пудов свежего сена. Благо с этим продуктом тут проблем не было, и купить его труда не составляло. Вместе с табуном переехал и старый казак Кузьма. Вверив его попечению и битюгов и аргамаков, Руслан с интересом понаблюдал, как опытный лошадник осматривает новых коней. Зрелище и вправду было не для слабонервных. Невысокий, жилистый, сухой старик бесстрашно заглядывал громадным животным в зубы, лазал у них под брюхом, то и дело куда-то нажимая и следя за реакцией зверей. Задирал им ноги, осматривая копыта, и оттягивал веки, заглядывая в глаза. И что самое интересное, ни один даже самый норовистый конь не пытался укусить или лягнуть старика.

К удивлению самого Руслана, неожиданно выяснилось, что коней у него далеко не дюжина. Десяток першеронов, пара аргамаков, пара каурых, для коляски и Серый, отданный под седло денщику. Но казаки, даже не советуясь с ним, отобрали из добычи еще пять голов лучших коней, взятых трофеем, и просто отвели их на общественные конюшни. С удивлением рассматривая этих лошадей, Шатун жестом подозвал к себе Романа и, кивая на табун, поинтересовался?

– А эти-то мне зачем?

– Полукровки арабские, – коротко пояснил следопыт. – Их, княже, ежели правильно держать, они и в оглобли, и под седло хорошо. Да и по масти схожи. Будет тебе выезд на смену каурым.

«Твою ж маман, опять без меня меня женили», – проворчал про себя Руслан и, махнув рукой, вздохнул:

– Ладно. Пусть будут. В крайнем случае, ежели кто коня потеряет, всегда на смену чего будет.

– Неужто так отдашь, княже? – без тени иронии поинтересовался казак.

– А ты сомневаешься? – удивленно повернулся к нему Шатун.

– Не, княже. Тебя зная, не удивлюсь, – твердо ответил следопыт.

– А чего тогда спрашиваешь? – ворчливо спросил Шатун.

– Само как-то вырвалось. Это ж кони, – развел казак руками.

– Ну да, – кивнул про себя Руслан. – Для казака конь первый друг.

Оружие и лошадь – это то, что у них отобрать можно только вместе с жизнью. Решив не заострять на этом разговоре внимания, Шатун велел готовить дроги для перевозки станков в мастерскую. Благодаря связям Рязанова, ему удалось выписать из Москвы набор химической лабораторной посуды. Так что химическая лаборатория тоже не осталась без внимания. Благо помещение под нее было сложено из камня и стояло отдельно от основного здания. Двери этой мастерской были обиты железом, а окна забраны решетками. Свои секреты Руслан собирался хранить жестко. Сюда же было перевезено все из сарая, где он прежде вырабатывал нитроглицерин, и переведены казаки, нанятые в охрану. Этой команде была поставлена отдельная караулка.

По требованию Кузьмы в сарай рядом с конюшней завезли десять пудов овса, и на этом Руслан посчитал, что с начальным этапом переезда закончено. Но как оказалось, рано обрадовался. Уже на следующий день старик приехал к нему на городское подворье на молодой, горячей кобыле-трехлетке и, едва соскочив на землю, спросил:

– Княже, тебе толковый кузнец нужен?

– Это ты про друга своего? – сообразил Шатун.

– Про него, – не смущаясь, кивнул казак. – Он свою кузню сынам отдать хочет, а без дела сидеть не привык. Вот я с ним и сговорился, что он к тебе в имение переедет. Будем с ним за табуном твоим вместе смотреть.

– А денег он сколько за работу хочет? – сделал вид, что задумался, Руслан.

– Княже, соглашайся, – дернул его за рукав хорунжий. – Лучшего коваля, что коней подковывает, во всей округе не найдешь. Это я уж не знаю, чего там такого случилось, что Ульян решил к кому-то в услужение пойти.

– Как же, в услужение, – проворчал Шатун в ответ. – Эти старики-разбойники еще и из меня веревки вить начнут. Ладно, дядька Кузьма. Возьму друга твоего. И жалованья ему положу столько же, сколько тебе. Годится?

– Благодарствую, княже, – неожиданно поклонился казак. – Не пожалеешь.

– Выходит, уговор? – протянул Шатун руку.

– Уговор, княже, – хлопнул лошадник по его руке сухой, заскорузлой ладонью. – Не изволь беспокоиться. Все честь по чести будет. Слово даю.

– Добре. Ты вот что скажи. Ему для работы нужно чего? А то ведь, раз кузню сынам отдал, то и инструмент ему всякий нужен на новом месте.

– Ну, кое-что он с собой привез, а там, глядишь, и прикупим, чего сильно надо будет, – заметно смутившись, вздохнул Кузьма.

– Так не годится, – качнул Шатун головой. – Вот, держи, – достал он из кармана пачку ассигнаций. – Там на подворье дроги стоят. Берите любые. Кони у вас имеются. Езжайте на базар, да купите все, что для работы потребно. И денег не жалейте. Надо будет, еще дам, – закончил Руслан, сообразив, что инструмент потребуется не только для перековки коней его и всего отряда, он и для изготовления некоторых его личных задумок.

– Правду про тебя баяли, – удивленно покачал головой старый лошадник, аккуратно пряча деньги за пазуху. – Благодарствую, княже. Будет тебе добрая служба. Вот те крест. – Широко перекрестившись, Кузьма вскочил на свою кобылу и, развернув ее на одном копыте, с ходу пустил в галоп.

– От ведь бес старый, – восхищенно проворчал хорунжий, глядя ему вслед. – Словно прилип к кобыле своей. В седле сидит, не качнется.

– Да уж, опыт, его не пропьешь, – понимающе хмыкнул Шатун, про себя закончив: «Хотя попытки были».

– Эх, княже. Мальчишек бы наших к нему в науку, – мечтательно протянул казак. – Он же не только ходить за конями умеет. Он и ездит так, что любо-дорого. Так, как он, в седле держаться мало кто умеет. Да и кнутобой он, каких поискать.

– Надо, значит, отдадим, – решительно кивнул Шатун. – В нашем деле любая наука пригодится.

Вспомнив свое обещание Катерине, он приказал запрячь коляску и отправился к девушке. Объяснив, что уже начал процесс переезда, он быстро уговорил ее начать работу по обстановке дома. Катерина, тут же загоревшись идеей, понеслась одеваться, а Руслан, улучив момент, направился к полковнику, который со скучающим видом листал очередную газету.

– Добрый день, князь, – буркнул он, снимая с носа пенсне. – Чем могу служить?

– Павел Лукич, – вздохнув, начал Руслан давно заготовленную речь. – Я прекрасно знаю, что не очень вам нравлюсь. Но я люблю вашу дочь, и она ответила мне взаимностью. И потому, как честный человек, я прошу у вас ее руки.

– Вот, значит, как, – вздохнул полковник. – Я, признаться, надеялся, что вы откажетесь.

– Это почему же? – откровенно растерялся Руслан.

– Да потому что характер у Катюшки далеко не сахар. Да и вы сами тоже не образец добросердечия.

– Так, может, потому мы и испытываем симпатию друг к другу? – быстро нашелся Шатун. – Ведь ни она, ни я ничего друг от друга не скрывали. И зная, что характеры у обоих сложные, на том сошлись?

– А ежели откажу, что будет? – вдруг спросил Вяземский, откладывая газету.

– Был у нас с вами уже такой разговор, – спокойно напомнил Руслан. – Неволить не стану. Против воли родительской идти не годно. Но будет ли Катенька от того счастлива? С каким-нибудь коллежским асессором?

– Не буду, – раздался решительный голос, и, распахнув дверь, в кабинет решительно вошла девушка. Глядя на нее, Руслан вдруг понял, что не может поручиться, что дверь она распахивала не с ноги. – Папенька, я прошу вас дать ваше согласие на наш брак. Я люблю его, – вдруг всхлипнув, закончила Катерина.

– И давно? – нахохлившись, словно старый ворон, уточнил полковник.

– С того дня, как он из-за меня на дуэли дрался, – прохлюпала девчонка.

– А как же мы с матерью? – дрогнувшим голосом спросил Вяземский.

– Так я ж дом отгрохал, хоть верхом катайся, – быстро нашелся Руслан. – В любое время, как захотите, так и приедете.

– А уж как внуки пойдут, мне тем более маменькина помощь нужна будет, – быстро добавила Катерина.