Эльхан Аскеров – Рокировка: Рокировка. Дворянин поневоле (страница 111)

– Хорошо хоть перед приездом поесть успел. А то у меня после любой драки вечно аппетит прорезается.

Алексей Михайлович нервно прохаживался по большому харасанскому ковру, устилавшему пол гостиной, отведенной в личное пользование Сашки, и, то и дело потряхивая в воздухе кулаком, возмущенно вещал:

– Ну, зачем, скажи мне на милость. Зачем ты полез туда сам? Знаешь же, что для подобных дел у нас есть полиция и жандармы, а тебе вечно все самому сделать надо. А если бы они стрелять начали?

– Деда, присядь и успокойся, – улыбнулся Сашка, которому эта сцена доставляла настоящее удовольствие. За всю его предыдущую жизнь никто и никогда не беспокоился о нем, поэтому реакция князя была ему очень приятна. – Ну, ты же у меня разумник. Сам подумай, что бы я сказал тем же жандармам? Ведь у меня не было ни одного доказательства. А даже если бы они мне поверили и пошли туда, что было бы? Господа зашли к даме по делу. А что с оружием, так в столице вашей неспокойно. А они люди нервные и от переживаний сильно расстраиваются.

Высказывая все это, парень с улыбкой попыхивал трубкой, вольготно развалясь в кресле. Алексей Михайлович остановился перед ним и, растерянно покачав головой, пустил в ход последний аргумент:

– А убивать было зачем? Теперь императору снова в уши вдувают, что ты опасен и готов убить любого просто так, за косой взгляд. А он дуэлей и тому подобных экзерсисов не любит.

– Забудь, – отмахнулся Сашка. – А если у Николая вдруг возникнут вопросы на эту тему, так прямо и отвечай моими словами. Сам я никого первым не трону, но, если кто сунется, бить буду так, чтобы другим неповадно было.

– Ты уезжать собирался, – вздохнул князь, тяжело опускаясь в кресло, – а теперь застрянешь здесь до окончания дознания.

– А вот об этом господа дознатчики могут только помечтать, – фыркнул Сашка. – Закончу с делами, поставлю их в известность, где меня искать, и уеду. Я в данной ситуации сторона пострадавшая. Это не я, это на меня охотились. А я от этого так расстроился, что даже кушать не могу, – усмехнулся он, вспомнив старый фильм из своего прошлого.

– Саша! – укоризненно покачал князь головой. – А если газетчики эту историю раздуют и станут писать, что ты испугался и сбежал?

– Подам в суд, и они будут платить, – равнодушно пожал Сашка плечами. – Даром, что ли, я целую свору адвокатов кормлю? Да и ты тоже. Вот пусть и отрабатывают свой гонорар.

– Кстати о газетчиках, – спохватился Алексей Михайлович. – Тут меня репортеры одолели. Требуют комментариев о случившемся.

– И что? – не понял Сашка.

– И то, – вяло огрызнулся князь. – Мы им скормить что-то должны, а то они уже начали визжать, что мы правду скрываем от общественности. Сам знаешь, если с ними не поговорить, они такого напридумывают, отмываться устанем.

– М-да, репортеры, это неприятно, конечно, но решаемо, – скривился Сашка. – Ладно. Давай так сделаем. Сделай объявление, что послезавтра, после обеда, я буду готов ответить на их вопросы. Пусть собираются у ворот усадьбы.

– А на самом деле? – насторожился князь.

– А на самом деле так и будет. Выйду к воротам и поговорю с ними. Может, после этого заткнутся наконец.

– Они ведь станут и про нападение на императорскую семью вопросы задавать, – напомнил Алексей Михайлович.

– А вот с этим к императору, – злорадно усмехнулся парень. – Мне права эту тему обсуждать никто не давал. Да и устарела эта история.

– Их же целая свора сбежится. Справишься один-то? – с сомнением протянул Алексей Михайлович.

– Не переживай, деда, – улыбнулся ему Сашка. – Я ж тоже не пальцем деланный. Думаешь, почему я им встречу у ворот назначаю? Если что не так пойдет или кто хамить станет, развернусь и просто уйду.

– И еще больше их раздразнишь, – скривился князь.

– Так ведь я не молча уйду. Я им выскажу, почему ухожу, – лукаво улыбнулся парень, подмигивая деду.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – подумав, вздохнул князь.

В ответ Сашка только кивнул. Ну не объяснять же ему, что такое пиар и как правильно им пользоваться. Впрочем, Сашка и сам слабо представлял, как это делать, но кое-какие понятия у него с прошлой жизни остались. В том числе и фраза одного офицера-разведчика о том, что слухи – это тоже оружие. Офицер приводил в пример один случай, произошедший в Афганистане, и именно эта история запала парню в память.

Через день, с аппетитом отобедав, парень накинул пальто и, не надевая шляпы, вышел на крыльцо. Как и ожидалось, у ворот уже толпились репортеры.

– Как мухи, – фыркнул про себя Сашка и не спеша направился к воротам.

Вопросы посыпались, едва он оказался шагах в десяти от точки, которую наметил себе как место для разговора. Молча добравшись до места, он обвел собравшихся ироничным взглядом и, вскинув руку, негромко сказал:

– Господа, я понимаю ваше нетерпение, но давайте будем соблюдать приличия. К тому же вас много, а я один. Так что задавайте вопросы по одному и так, чтобы их было хорошо слышно всем. Итак, я вас слушаю.

– Петербуржские ведомости! – тут же раздался голос. – Как случилось, что вы снова убили человека?

– Что значит снова? – уточнил Сашка, найдя взглядом спросившего. – Разве я кого-то убил просто так?

– А обезглавливание итальянского гражданина на приеме? – злорадно усмехнулся репортер. – Ведь после той истории вы были отправлены в опалу.

– Научитесь уже проверять свою информацию, – вздохнул Сашка. – Пользоваться слухами в вашей профессии чревато судебным иском. То была открытая дуэль в присутствии множества свидетелей. И опалы никакой не было. Я уехал в имение потому, что предпочитаю более теплый климат. Как вам уже известно, я много лет прожил в Африке и потому плохо переношу сырость.

– И все-таки, что сейчас произошло? – не унимался репортер.

– Попытка выбить из меня секреты моего производства.

– Какого именно? – тут же последовал вопрос. – У вас же их несколько.

– Их прежде всего интересовало оружие. Впрочем, это и не удивительно. Господа бритты всегда считали, что все лучшее должно принадлежать только им. Но не в этот раз.

– Князь, а это правда, что один из видов вашего оружия уже принят на вооружение ГАУ? – задал вопрос другой репортер, перебив предыдущего говоруна.

– Да, это так, – спокойно кивнул Сашка.

– Но почему именно оружие? – раздался женский голос, и вперед протолкалась молодая русоволосая женщина с блокнотом в руках. – Почему оружие, а не полезные механизмы? Аэропланы, наконец?

– Каждый делает то, что умеет, сударыня, – вежливо пожал плечами парень. – Я солдат и отлично понимаю, что оружие это не просто приспособление для убийства. Ведь убивает не оружие. Убивает человек.

– Как это не оружие?! – тут же возмутилась женщина.

– Вот, взгляните, – снова улыбнулся Сашка, откидывая полу своего пальто и показывая ей кобуру с пистолетом. – Это оружие, верно?

– Конечно, – настороженно кивнула репортерша, рассмотрев рукоять пистолета.

– Но скажите мне, разве оно для вас опасно? – вкрадчиво поинтересовался парень.

– Да, – не задумываясь, кивнула она.

– И чем же, позвольте узнать? Ведь оно сейчас спокойно лежит в своей кобуре. И до тех пор, пока я не достану его, оно никому не угрожает. Вот и выходит, что убивает не оружие, а человек. А уж чем, это дело десятое. Поверьте много повоевавшему солдат: убить можно и голыми руками. А по поводу полезных механизмов, так они у меня есть. Это автомобили. Что же до аэропланов, то я в них ничего не смыслю.

Женщина растерянно замолчала, переваривая услышанное. Этим воспользовался следующий репортер.

– Князь, расскажите, как вам удалось уничтожить турецкую галеру? – попросил он.

– Повезло, – улыбнулся Сашка и принялся описывать те события.

– А мы могли бы поговорить с кем-то из тех людей? – раздался вопрос после того, как он замолчал.

– Вполне. Для этого вам нужно только приехать ко мне в имение, – усмехнулся парень.

– Вы решили оставить этих людей себе?

– Они попросили у меня разрешения остаться, – поправил его Сашка.

– Попросили? – иронично уточнил репортер «Ведомостей».

– Именно так, сударь, – спокойно кивнул парень, но глаза его сверкнули так, что репортер невольно вжал голову в плечи и подался назад. – Проведя по нескольку лет прикованными к галерному веслу, они просто испугались, вдруг оказавшись свободными. Ведь каждый из этих людей уже смирился со своей участью и считал себя погибшим. А тут такая резкая смена положения. И мало того, что их освободили. Их еще отмыли, накормили, одели и начали лечить. Так с чего бы им уходить?

– То есть вы специально сделали все, чтобы бывшие рабы остались в вашем распоряжении? – тут же извратил все фанфарон из «Ведомостей».

– Я понимаю, что вы очень хотите выставить меня в дурном свете, – презрительно скривился Сашка. – Но зачем же делать это так нагло? Поверьте, подобное поведение не делает вам чести.

На репортера зашикали, а кто-то из особо нетерпеливых даже сунул ему кулаком в бок.

– Господа. В свете данной перепалки я считаю своим долгом предупредить вас, что любая попытка извратить мои слова станет серьезным поводом для судебного разбирательства. Я нахожусь в трезвом уме и твердой памяти и легко вспомню все, что сказал, отвечая на ваши вопросы, – объявил Сашка, чуть повысив голос. – К моему большому сожалению, вот из-за таких людей с вами не хотят иметь дела, – подлил он масла в огонь. – Вместо того, чтобы честно делать свое дело и прямо освещать то или иное происшествие, эти люди сознательно штампуют заказные статьи, обливая грязью ни в чем неповинных. Это мерзко, господа, – закончил Сашка и, развернувшись, сделал вид, что собирается уйти.