Эльхан Аскеров – Нежданная кровь (страница 50)

– Так как же ты теперь верхом-то? – не унимался казак.

– Управлюсь. Всё одно спешить теперь некуда, – усмехнулся Беломир, тяжело усаживаясь в седло.

Пленников перекинули через сёдла трофейных коней, и десяток двинулся в обратную сторону. Парень с высоты седла обвёл бывший лагерь долгим, внимательным взглядом и, убедившись, что бойцы собрали всё, толкнул каблуками коня. Нагнав свой отряд, он проехал вперёд, и спустя примерно двадцать минут десяток оказался на поляне, где и был уничтожен отряд кочевников.

Увидевший его Елисей рысью подскакал к связанным монахам и, оглядев их, одобрительно усмехнулся.

– Как взяли? – спросил он у казаков, присматривавших за пленными.

– То дружку твоего спрошать надобно, – фыркнул один из бойцов. – Мы покуда с холопами ихними рубились, он успел в шатёр прыгнуть. А уж после оттуда эти вылетать стали.

– Что, один? – возмущённо спросил казак.

– Один. Я ж баю, мы и охнуть не успели, как он уж в шатре был, – кивнув, усмехнулся боец. – Ловок, бес. Один так с саблей в руках из шатра и выпорхнул. Только повязать осталось.

– Добре, – внимательно его выслушав, зловеще протянул Елисей и, развернув своего зверя, сжал коленями его бока.

Сильный, породистый жеребец сорвался в галоп и, в десяток прыжков догнав коня Беломира, зло захрипел, пойдя боком. Мощный скакун словно злился, что ему не дают показать всю свою силу. Мягко осадив его, Елисей поравнялся с Беломиром и с ходу принялся высказывать всё, что о нём думает.

– Ты что ж творишь, поганец?! – шипел казак разъярённой гадюкой. – Я тебе казаков зачем дал? Чтоб ты сам с теми стервятниками дрался? Твоё дело добре братами командовать да думать, а не в бою головой рисковать.

– Уймись, брате, – понимающе усмехнулся Беломир. – Не было у меня иной возможности. Не умеют казаки пока в таких местах драться. Шатёр мал, а их там пятеро было. Тут надобно было их ухватками моими брать. Сам видишь, так и вышло. Я потому на холопов и не отвлекался. Сразу к шатру пошёл. Нельзя было им сроку дать, чтобы они все бумаги свои пожгли.

– И что, иначе никак было? – внимательно выслушав его, мрачно уточнил казак.

– Нет. Один у входа с саблей ждал. Прикажи я казакам их брать, точно срубил бы кого. Тут ежели только верёвки резать, чтобы их шатром накрыло. А после вязать. Да и то успели б кого кинжалом ткнуть. Один из них с кинжалом ловок был, – вздохнул Беломир, потирая пострадавшую ногу.

– Ты чего? Никак зацепили? – всполошился Елисей.

– Пустое, – отмахнулся парень. – Говорю же, места там мало было, вот и пришлось их колотить, как придётся. Похоже, жилу потянул. Домой приедем, в бане поправлю.

– Да уж. Выходит, недаром Гриша ухватки твои приметил, – успокоившись, проворчал Елисей. – И то сказать, пятерых одному взять, да ещё и оружных. Уметь надобно.

– Тому вас и учу, – кивнул парень. – Плохо только, что учиться у вас толком не получается. То в степь выход, а то дела всякие.

– Ништо. Ты всё одно учи, – тут же отозвался казак. – Я вон, в стане своём уж десяток казачков молодых отобрал и сам учить стал, – неожиданно признался он.

– И чему учишь? – растерялся Беломир.

– А всему, что сам у тебя выучить успел, – смущённо усмехнулся Елисей. – Вроде и мало, а всё одно добре выходит. Те ухватки, что ты меня выучить заставил, уже казачки мои пользуют так, что старые казаки диву даются. Потому и прошу. Учи.

– Так приезжай, – развёл Беломир руками. – Понимаю, что дома и семья и детки имеются, и что у самого дел много, а всё одно тебе приезжать потребно. Тут одними словами не обойдёшься. Тут всё самому попробовать надобно.

– Знаю. Вот с напастью этой разберёмся, и приеду. А за семью не думай. Баба у меня умная. Понимает, что без умений моих всему стану не жить. Да и детям тоже. Сам-то как? Надумал жениться? – вдруг сменил он тему.

– Думаю, – вздохнул Беломир, не желая даже самому себе признаваться, что отчаянно боится этого шага.

– Да чего ж тут думать? – возмутился Елисей. – Радмила девка умная, тебе по сердцу пришлась, к тому же сама учится дом да хозяйство вести. Да и ты ей давно уж глянулся. И что не так?

– Не знаю я, как рассказать правильно, – нехотя заговорил парень. – Ты всё верно сказываешь. И по сердцу она мне, и с виду пригожая, и хозяйка добрая, а всё одно опаска берёт. Жена это ведь не полюбовница на ночь. С ней почитай всю жизнь жить придётся. А ну как не сложится?

– Вона чего, – помолчав, понимающе протянул Елисей. – Я тебе, брате, так скажу. Коль сам захочешь, так сумеешь и себя и бабу свою окоротить, чтобы в дому лад был. Главное, норову своему воли не давать. Помнить, что с тобой рядом не худоба бессловесная, а живая душа, которой тоже может чего другого иной раз хочется. Не токма за себя, но и за неё думать надобно. И не силой, а лаской надобно. Баба, она завсегда на ласку отзовётся.

«Блин, основы домостроя, часть первая, – усмехнулся Беломир про себя, кивая на слова приятеля. – А может, и вправду взять да жениться? Думаю, хуже точно не будет. Тут ведь время иное и бабы не так избалованы, как в моём времени. Хотя пилораму на дому тут устраивают не хуже. Похоже, это ещё от создания мира идёт. Эта функция у женского пола на генетическом уровне заложена. Что называется, по умолчанию».

– Чего притих-то? – подтолкнул парня казак.

– Слушаю, да на ус мотаю, – нашёлся парень. – Верно ты всё баешь. А всё одно страшно. А ну как обижу чем случаем?

– А обидишь, так повинишься, – отмахнулся Елисей. – Сказано ж тебе, лаской с бабой надобно. Лаской. И не руби с плеча. Подумай, прежде чем сказать чего.

«Мне думать вредно. У меня от этого мысли всякие в голове заводятся, – фыркнул Беломир про себя, едва заметно усмехаясь. – Но блин, решать этот вопрос как-то надо. Одному тут точно не прожить. Особенно зимой».

– Добре, брате, – вздохнув, высказался он. – Вот замятню эту разберём, тогда и буду решать, как дальше жить.

Ватага шла лесными тропами, стараясь соблюдать все меры предосторожности. Костров никто не разводил, а на стоянках лошадям обязательно вешали на морды торбы с небольшим количеством овса. Главное, чтобы они не вздумали голос подавать. К станице, куда стремились хазары, казаки вышли чуть раньше, чем туда добрались степняки.

Предупреждённые Елисеем станичники уже были готовы к нападению, так что неожиданности не случилось. Бойцам под командой Беломира пришлось разворачивать орудие уже во время боя, но на результативности стрельбы это никак не сказалось. Степняки по привычке начали со стрел, так что пушечный выстрел оказался той самой соломинкой, что переломила спину верблюду.

Не ожидавшие такого хазары растерянно замерли, не понимая, что произошло, когда из леса вылетела казачья лава и началась натуральная рубка. Щадить кочевников никто не собирался. Ворота станицы распахнулись, и в бок степнякам ударила станичная ватага, сметая их, словно ветер траву. Спустя два часа с того момента, как в воздух взлетела первая стрела, всё было кончено.

Добив раненых кочевников и разобрав трофеи, ватага Беломира отправилась обратно. Их дело ещё не закончилось. Парень ни на секунду не забывал, что в станице под замком сидят пятеро чернецов, которых ещё требовалось как следует допросить. Уж слишком много всего непонятного было с этим нападением. По его просьбе всё снятое с монахов было сохранено и держалось отдельно. Нужно было понять, что именно они собрались делать и почему нападение осуществлялось такими малыми силами.

По одной полусотне на каждую станицу слишком мало. Ведь в каждом таком поселении бойцов как минимум под сотню. И это без учёта так называемых обывателей. Стариков, женщин и детей. Ведь ворвись степняки в саму станицу, за оружие возьмутся все. Даже мальчишки. В общем, пока у Беломира картинка не складывалась. Но самое удивительное состояло в том, что характерники почему-то вдруг решили возложить все командные функции именно на него.

Сами они играли роли грамотных исполнителей. Это произошло так ровно и незаметно, что Беломир и сам не понял, как оказался командиром этого буйного воинства. Просто сразу после первой стычки, когда бойцы увезли пленных монахов в станицу, оба казака усадили парня у костра и, не мудрствуя лукаво, задали простой и важный вопрос: что делать дальше?

Вот тут парень слегка завис. Ведь прежде все подобные вопросы они решали сообща. Именно это он им и ответил, на что получил простой и вполне понятный ответ. Нас такому не учили. Зависнув ещё раз, Беломир с грехом пополам взял себя в руки и, вернув челюсть на место, задал следующий вопрос: с чего они решили, что его кто-то станет слушать? И вот тут парня ожидал самый непредсказуемый ответ. Главное, что мы тебя слушаем.

Привычно покачиваясь в седле, Беломир уже в который раз прокручивал про себя тот памятный разговор и никак не мог найти хоть одну причину, по которой мог бы отказаться от навязанного командования. Как оказалось, казаки старательно фиксировали все случаи, когда его идеи и предложения оказывались действенными, и на том основании решили сделать его кем-то вроде начальника штаба.

Иной аналогии у парня просто не было. Во всех военный делах его главной задачей было придумать толковый способ противодействия любому вторжению извне. Задачей же характерников становилось реализовать его задумки.